Свет почти полуденного Солин’Э падал на старинный деревянный паркет сквозь новые стеклопакеты.
Светловолосый юноша стоял у окна спиной к Брингсону и смотрел на шоссейную развязку внизу. Прямо под престижным читательским клубом «Палмвиль» сходились три потока машин; крайний ряд стоял, хотя дальше дорога была свободна.
— Неплохо поговорили… — раздался за спиной дровосецкий голос Брингсона. — Мир становится всё запутаннее и запутаннее…
— И вам это нравится? Если мир рванёт, то головы полетят у тех, кто был ближе к фитилю… — Тихий бархатный голос стелился по паркету, зелёной обивке кресел, между резными ножками столов.
— Мне? Удивляешь. Я — глава всего либерального движения Драэнора. Наша философия зиждется на столпах бесконечных изменений и трансформаций. — Брингсон достал лакированную курительную трубку, набил табаком и раскурил. — Странно вот только, что Макгауерсон в последнее время будто с цепи сорвался. Чего ему было крайне несвойственно… И вот в чём загвоздка: этот удар грома с его стороны произошёл аккурат незадолго до последних событий. Наталкивает на размышления…
— Как вообще он сумел влезть на такой пост? — буднично спросил юноша.
— Он акула… И крайне удачливая акула. Кстати… — Брингсон обрадовал мебель ещё одной порцией аэрозоля из курительной трубки. — Ты что-то упоминал про некий успех… Могу ли я поинтересоваться, какой именно, если не секрет и бесплатно?
— Да, конечно. Поинтересуйтесь.
В воздухе зависла пауза.
— Хорошо, что было тобою достигнуто?
— Возвращаясь к моему предыдущему вопросу… Я сумел вставить палки в колёса велосипеда Дешкана.
— Как? Мне просто интересно. Никто не то что знает, куда он едет… Никто его никогда не видел. Буквально мифическое существо. Единорог. Во! А вы тут меня радуете такими новостями…
— Я видел единорогов…
— Действительно?
— Да, плотоядных, на Равнине Гиртреха в Поднебесье.
— Вы не ответили на мой вопрос. Напоминаю. — Брингсон с небольшой усмешкой перевёл взгляд со спины юноши на шкафы с книгами.
— Помните «Эффект базы Сандраэла»? Это, скорее, конечно, просто совпадение… Хотя я не совсем в этом уверен. Но крайне вероятно… Недавняя пропажа молодого Брайнсона в канализации… И ремонт, обслуживание, уход за той областью — всё это лежит… легло в последнее время на фракцию альбиноса… И я решил сделать шаг конём.
— И какой же?
— В набор прокажённых для работ снизу, который просочился сверху, я докинул Эзэмаера.
Брингсон резко кашлянул. Табак вылетел из трубки и посыпался на зелёную обивку. Старик вскочил, начал хлопать по креслу, размазывая пепел. Между пальцами на мгновение мелькнул тлеющий уголёк.
Юноша просто щёлкнул пальцами. Дымок над подлокотником пропал.
— Всё в порядке, можете не переживать.
— Спасибо, но… как ты это сумел провернуть?!
— Вы, наверное, не совсем меня правильно поняли… Речь идёт о младшем Эзэмаере…
— Кого? Там ещё и младший есть? Но ты ведь понимаешь, даже так, твоя палка может оказаться в колёсах не только Дешкана, но и у всего Грашстиля в целом?
— Ну вот… и посмотрим… — Юноша продолжал наблюдать за потоком машин внизу. — Ладно, мне пора бежать… Сейчас?..
— Без получаса полдень, — ответил Брингсон и сел, предварительно смахнув с обивки остатки табака.
Юноша обернулся. Кресло успело потерять в цене лёгинов семьсот; хозяин уселся прямо на серое пятно.
— Да, двеннадцать тридцать. Я думаю, что мне пора на деловую встречу…
Брингсон выпустил облако дыма, глядя на юношу поверх трубки.
— Разве молодые мужчины в наше время не безответственные кутильщики? Деньги есть… Девочки нету… А так занят… непорядок…
Улыбка юноши чуть скривилась, но мгновенно вернулась к своему обычному состоянию. Он уже взялся за ручку двери и отвечать не стал.
В парадной было тихо. Толстые стены не пропускали уличного шума, и после закрывшейся двери несколько секунд слышалась только возня ключа в замке этажом ниже. Мраморная лестница уходила широкими пролётами; начищенные латунные ручки отражали свет высоких окон. На площадке второго этажа, в тяжёлой напольной вазе, стоял букет белых лилий. Их запах смешивался с полиролью.
Юноша спускался не спеша. Внизу хлопнула дверь; когда он дошёл до первого этажа, у таблички «Управляющий» уже никого не было. Он остановился поправить манжету. Сверху шагов не донеслось. Пришлось ещё потянуть ткань, чтобы остановка не выглядела совсем уж беспричинной, и выйти.
С каналов тянуло влажным ветром. Юноша поднял воротник и свернул направо, к набережной. До встречи оставалось чуть меньше получаса. Можно было зайти в кофейню на углу Горховой стрит и Малой Конюшенной: по утрам там пахло свежей выпечкой, а к полудню — только кофе и сигаретным дымом. За стойкой обычно стоял молчаливый парень с выбритыми висками, который никогда не спрашивал лишнего.
Два перекрёстка юноша прошёл в прежнем темпе. Навстречу попадались дама с болонкой, курьер на велосипеде, пожилой господин в твидовом пальто, читавший газету на ходу. Чугунную ограду небольшого сада прикрыли праздничным щитом. Из-за его края торчали знакомые завитки; за один из них юноша когда-то зацепился рукавом, так что пришлось перешивать манжету. Проходя мимо, он придержал полу пиджака и только у следующего дома заметил, что всё ещё придерживает.
У витрины антикварного магазина он замедлился и снова занялся манжетой. За стеклом поблёскивали серебряные ложечки, а поверх них двигалась улица за его спиной. В дальнем краю отражения мелькнули два тёмных пальто. Юноша сдвинулся на полшага; рама закрыла лица. Пришлось идти дальше. Оглянуться ещё раз он позволил себе уже на перекрёстке, пропуская велосипедиста.
Иногда ему хотелось очки со встроенными зеркалами заднего вида. Детская мечта, которая с возрастом почему-то не стала казаться глупее. Стоило надеть обычные солнцезащитные — и неприятная мысль о том, сколько полезного места пропадает у висков, начинала сверлить мозг.
Кофейня находилась в полуподвале, на три ступеньки ниже паребрика. Над входом висела медная табличка без названия, только со стилизованным кофейным зерном. Юноша придержал тяжёлую дверь, дав ей закрыться без стука, и прошёл к угловому столику. Отсюда просматривались вход и большая часть зала. Из высокого окна были видны ноги прохожих; лица появлялись только у лестницы.
Парень с выбритыми висками поднял глаза, кивнул. Чёрный кофе принёс быстро, как юноша и любил. Первый глоток обжёг язык. Пришлось поставить чашку и немного подождать, глядя, как бариста вытирает столешницу вокруг чужой забытой зажигалки.
Впереди разговор с Эзэмаером. Парнем, который выжил там, где даже опытные разбивались, как крекер, упавший с пятнадцатого этажа. По отчётам Аэлиты, он был способен на неожиданные ходы и не терпел, когда его пытались контролировать. После биржи последняя часть отчёта уже не нуждалась в проверке. Надо было дать ему почувствовать, что он сам принял решение. Юноша мысленно проговорил первые фразы, отбросил, составил заново.
Дверь открылась. Вошли мужчина и женщина, оба в дорогих тёмных пальто. Возможно, те самые. Они сели под высоким окном, заказали капучино. Женщина нервно теребила край салфетки; мужчина откинулся на спинку стула, даже не расстегнув пальто. К юноше он сидел боком и ни разу не повернул головы.
Кофе остыл достаточно, чтобы его можно было допить одним залпом. Юноша задержался. Женщина разорвала салфетку по сгибу и заговорила тише. Мужчина подался к ней, положил на стол телефон экраном вниз. Возможно, деловая встреча. Возможно, не деловая. Юноша посмотрел на часы и оставил на столе купюру с запасом.
Пара не двинулась, когда он поднялся. На лестнице пришлось посторониться перед вошедшим курьером; тот заслонил дверь большим коробом, и ещё несколько секунд пришлось потратить на манёвры уворота от острых углов гигантской сумки. Юноша вышел на тротуар и прошёл до ближайшей витрины. В стекле отразился курьер, уже без короба. Затем женщина с сумкой. Пальто отсутствовало.
Он направился к небольшому скверу у пересечения двух каналов. Дорожка шла вдоль воды, огибала старый вяз и выводила к мосту; поперечная аллея соединяла её с улицей. Обычно в это время здесь было мало людей. Юноша выбрал скамейку под вязом, откуда были видны обе аллеи, и сел лицом к воде и гранитному парапету. До назначенного времени оставалось семь минут.
Он вытянул ноги и прикрыл глаза. Ветер трогал листья над головой; с моста доносились редкие шаги. Когда те послышались с другой стороны, юноша открыл глаза. В поперечной аллее показалась знакомая синяя ветровка.
Эзвартуз Эзэмаер шёл неторопливо, глядя под ноги. На развилке он сразу повернул к нужной скамейке. Значит, уже заметил. Юноша ждал, не двигаясь. Первое слово должно было по-хорошему остаться за Эзэмаером. Так было бы проще считать его настроение и подобрать стратегию.
Эз подсел на лавочку и уставился на водную гладь. Оба мужчины молчали.
— Ну как? Ознакомился с брошюрой? — Юноша чуть запнулся на первом вопросе.
— Ты не ответил на мой предыдущий вопрос, — произнёс Эзвартуз, всё так же буравя синеву взглядом.
— Не мог бы ты напомнить? — спросил юноша.
«Он заставляет меня думать не над диалогом, а копаться в памяти. Хорошая попытка сбить фокус».
— Ты сказал, что я всё узнаю. Получается, соврал? — Лицо Эза не изменилось.
— А-а-а… Вспомнил! Что же творится в Грашстиле… Я не знаю. Я же тебя и попросил узнать.
— Тебе же нужна информация из организации, над которой находятся правительственные органы? Зачем? Собрать оперативную информацию, а не от клерков-перевёртышей в офисах? Если так и будешь отвечать на мои вопросы, то можешь забыть об информации… А хотя… можешь забыть о достоверной информации. Сделаем так: я субъективно буду оценивать полноту твоих ответов и делать для себя выводы, а тебе удачи сидеть над кроссвордом из моих отчётов. Поэтому легче будет просто перестраховаться и не морочить мне мозги… Аэлита уже пыталась. Боком вышло.
Юноша замолчал, обдумывая предложение.
«Есть проблема: он не знает, что я закинул его туда чисто из-за фамилии. Но стоит ему догадаться, и тогда… как бы не сесть на велосипед Макгауерсона…»
— Хорошо, постараюсь помочь, чем смогу. Ах да. Просьба… — Юноша оглянулся. — Можешь выключить телефон на время нашего разговора?
— Ты думаешь, что если бы нас хотели подслушать, то не нашли бы ни единого прокажённого с полезной способностью?
— Просто поверь, что нет, не нашли.
— Всё равно не выключу…
— Но…
— Что «но»?
— Ты же хочешь получить ответы? — Юноша произнёс это так легко, словно вопрос был риторическим.
— Ну да.
— А если нас подслушают?
— Ну не я же слил конфиденциальную информацию, а ты. Мне-то что?
— Тебе говорили, что с тобою невозможно работать?
— Ты сам этого захотел…
«Это его эго сейчас говорит или он думает, мол, я забыл, как выглядел на бирже… Не могу определить…»
— Я пытаюсь тебе…
— Не заводи старую шарманку, — прервал его Эз. — Не сработает. Мы либо взрослые люди и пытаемся до чего-то конструктивно дойти, либо ты ребёнок, который думает, что пуп земли. Я устал от этого всего дерьма. Если надо будет, хоть в закусочную официантом работать пойду. А там уж сориентируюсь. Я всё ещё… Крайне негативного мнения о легионерах. Ваша репутация убийц…
— Я думаю, что вам о ней рассказывал только ваш отец…
— И что это меняет?
— Ну он-то тоже не белоснежный ангел.
— Если ты не понял моего вопроса… И что это меняет? Как он относится к этому разговору?
— Если вы про ситуацию на базе…
— Я про тебя. Ты вообще себя-то со стороны видел? Или только за тылом следишь, так, словно параноик?
По спине юноши пробежал холодок.
— Я в целом просто слежу за тем, как выгляжу…
— Хех, если бы ты не подумал, что я видел, как ты постоянно оглядывался, то и не стал бы так оправдываться. А если стал… то я просто угадал. — Эз усмехнулся. — Я повторюсь. Ты даёшь ответы и… зарплату, а я выполняю грязную работу. Либо так, либо никак. А, и ещё. Я всаживаю тебе пулю в лоб и несу правительству как представителя Легиона. Как тебе такой вариант? Если захочешь посопротивляться… Могу пожелать тебе… удачи.
Ветер с канала тронул ветку вяза. Где-то далеко просигналил автомобиль.
Юноша помолчал, глядя на свои руки. Потом поднял глаза на Эза — впервые за весь разговор прямо, без увёрток.
— Хорошо. Для нашего дальнейшего взаимопонимания мне потребуется рассказать о человеческой стороне такой легенды, как Майхар.
Эз не ответил. Только чуть склонил голову и крайне медленно моргнул.
Юноша выдохнул и откинулся на спинку скамейки. Его голубые глаза на мгновение расфокусировались, словно он смотрел не на канал, а куда-то глубже.
— Уже… пять лет назад, — начал он, и его бархатный голос стал на тон ниже, — я был одним из охотников, которые приняли заказ.