По гранитной многовековой набережной медленно, словно жуя нугу, плелась тень. Солин’Э уже успело сесть, и в небе возвышался Лаурм. Голубоватый газовый гигант смотрел сверху молча и безучастно.
Последний лучик отразился от злата куполов, собранных преимущественно в центре города, пронизанного каналами и мостами. Переменный ветер прерывисто склонял верхушки деревьев то в одну, то в другую сторону. Шум редких автомобилей вырвался в эту полуночную идиллию.
Но здесь не было места для тени. Она казалась чужеродной, пришедшей из другого мира. Хотелось убрать её с общего вида старинных особняков, парка и ограждения набережной.
Улица проходила за улицей, а фигура всё шла, будто в поисках чего-то давно потерянного.
За поворотом общий сумрак разрезала узкая полоса света, текущая из-за стеклянной двери круглосуточного магазина.
Лицо Эза сморщилось от внезапного света, однако рука всё же толкнула дверь. За прилавком сидел парнишка примерно тех же лет, что и он сам. Серо-зелёные глаза скользили по сотням товаров, по ярким упаковкам, которые привлекали покупателей. На полу лежала мелкая шахматная плитка, призванная заставить потенциальных покупателей поднять глаза к полкам.
Запах холодильных установок ударил в нос, когда Эзвартуз взял замороженный бекон. Корзинка постепенно наполнялась продуктами первой необходимости.
На кассе юноша оторвался от телефона и начал медленно пробивать товары. Он никуда не спешил. Писк методично повторялся с каждым новым штрихкодом. Громкий, рвущий внутренности на части, отчаянный писк.
Эз выдохнул. Мозг начал автоматически пересчитывать каждую упаковку, отправлявшуюся в его уже почти полностью пустой рюкзак. И всё равно в воздухе висело ощущение некоего недосчёта, словно чего-то не хватало.
Дверь закрылась с отвратительным писклявым звоном колокольчиков, а Эз продолжил плестись всё в том же направлении.
Из-за очередного поворота вышли очертания входа в метрополитен. Освещённые белым галогенным светом ступени уходили в бесконечную белёсую пустоту и заканчивались таким же белёсым полом.
Зубы Эза сжались. Он не мог пошевелиться. Ему оставалось только стоять и смотреть на спуск вниз… под землю.
После показавшейся вечности проезжающий мимо автомобиль разбил остекленённость сознания. Усилием воли Эзвартуз начал возвращаться даже к той малой скорости шага, что была до этого. Лёгкие ощущали густоту воздуха, словно он оказался на дне океана.
Постепенно становилось холоднее. Ему нужно было быстрее зайти в помещение, но он не мог ускориться. Ноги просто не могли двигаться быстрее.
Вдруг раздался душераздирающий крик. Весь Эз сжался, как после дегустации лимона. Глаза ухватились за одинокую чайку, которая спорхнула с одного из золотых карнизов и улетела вдоль одного из многочисленных каналов.
Чайка уже скрылась за крышами. Эз продолжал смотреть ей вслед, будто из-за тех же крыш должно было вылететь что-то ещё.
Ноги Эза подкосились. Он успел сориентироваться и сесть на край поребрика, а не на голую землю. Воздух вырывался рывками из лёгких. Голова кружилась. К горлу подкатывало содержимое желудка.
Но всё же ему удалось собраться с силами. Съёмная квартира была уже не так далеко. В каких-то десяти кварталах отсюда. Это было не так сложно. Он проходил гораздо большие расстояния там, в тоннелях.
Зубы сжались от ещё одной мысли о том месте. Но по крайней мере обошлось без падений или хотя бы новых остановок. До дома Эз считал перекрёстки. На седьмом сбился и начал заново, хотя оставалось уже три.
Железная дверь парадной с грохотом вернулась в прежнее положение под напором старого доводчика. Небо ушло из поля зрения. Эзвартуз остался в одиночестве в коробке из кирпича, покрытого уже не новой и кое-где опавшей штукатуркой.
Ноги побежали, спотыкаясь о ступени, к верхнему этажу. Ключ с оглушительным хрипом врезался в замочную скважину; затем тень юркнула внутрь и постаралась закрыть дверь как можно тише.
В комнате было невероятно темно. Бледные руки мгновенно распахнули окно, пустив свежий ветер и ночной свет. После этого Эз всё же вернулся к порогу и разулся.
Почти чердачное помещение всё же было пригодно для обитания. Здесь имелся неплохой туалет, газовая плита, хотя самого газа уже месяцев семь не было. Как и воды в целом.
Эз лёг на трухлявую койку. Пружины болезненно заскрипели. Тело будто провалилось в бездну. Казалось, он падал и падал. Руки раскинулись и нащупали стену и подоконник.
Пружины затихли, а пальцы ещё несколько секунд не отпускали обе опоры.
Постепенно ему удалось успокоиться. Эз закрыл глаза в ожидании сна. Но приходили только мысли:
«А если бы я не был Эзэмаером… пощадил бы меня Вент тогда? Или я бы, как и все, валялся в мешанине из щебня и плоти?»
«А пришли бы события вообще к такому повороту? Ри и Люциан остались бы живы, не будь я Эзвартузом…»
«Но был бы тогда шанс выбраться?»
«Но они остались бы живы…»
«Но…»
«…заткнись… пожалуйста… заткнись…»
Эз распахнул глаза. В них ударил ночной свет Лаурма из окна. Мысли, которые он хотел прогнать, постепенно отступали.
Он не выдержал. Он не успел поспать ни разу с момента возвращения, словно разум так наказывал сам себя.
На плечи была неаккуратно накинута синяя куртка. Мозг постоянно щёлкал ответами, но поля пустовали. Белые, незаполненные ничем ответы на отсутствующие вопросы всплывали в голове один за другим.
Ноги несли его по улицам куда-то. Даже осознания не было, куда. Дойдя, тень свалилась. Долгожданный сон настиг его.
Шум, людской гомон, оповещения — всё это рвануло внутрь черепной коробки. Глаза распахнулись. Эзвартуз лежал на лавочке какого-то железнодорожного перрона. Мимо сновали толпы людей, а голос человека, съевшего микрофон, оповещал кого-то об этом факте.
Приняв более-менее вертикальное положение, Эз погрузил нос в сомкнутые ладони. Воздух от выдоха, не найдя выхода, ударил прямо в глаза.
Пока песок сыпался из глаз, где-то вдали начали раздаваться крики, выделявшиеся из общей массы.
Последователи Церкви Чёрного Моря начинали яростные дебаты с радикалами Ордена Пробуждения. Сам Орден был неким общим сплавом старых конфессий, верующих в одного-единственного создателя. Им пришлось объединиться, чтобы противостоять новомодным верованиям. Или кто-то насильно их объединил… Поскольку разногласий внутри в любом случае хватало.
Послышался резкий звук разбитого стекла. Затем кровь окропила мостовую.
— Вы сгорите в аду за свою проказу!
— Как смеете оскорблять последователей Жизни?!
— Пошёл на!..
Охранники уже начинали стягиваться к месту, однако не смели вмешиваться. Любой мог оказаться скрытой бомбой, способной унести сотни жизней одним неаккуратным шагом. Только Метрики Эза показывали, что эти группы были даже не способны сильно навредить друг другу.
Но он просто смотрел. Эзвартуз уже когда-то пытался решать проблемы, и у него пока что это не слишком хорошо получалось.
Он встал и пошёл в сторону выхода с перрона. Небо снова ушло за крышу. По спине пробежали мурашки, но льющийся в окна свет всё же поддерживал луч надежды. Эз не остановился. До выхода хотя бы было видно каждый метр пола.
Не так он планировал встретить вторую половину полтинника. Было понимание, что все его рефлексы со временем сгладятся или вообще исчезнут, а атлетическая мясорубка убьёт эмоции. Этого Эз всегда и добивался — чистого ума и взгляда на вещи.
Но сейчас это вызывало природный, изначальный страх. Страх того, что он уже мог не стать человеком. Здесь было неправильно абсолютно всё: от того, что его чистый разум допустил такие последствия, до того, что однажды он создаст иллюзию и сгладит углы собственных ошибок. Эз перестанет быть источником этих ошибок.
Из-за угла на одном из ближайших перекрёстков по мостовой шла процессия людей, одетых в серое. Радикалы Ордена Пробуждения кричали свои лозунги. Их доктрина требовала отторжения всего связанного с Поднебесьем. Они порицали прокажённых. По их мнению, те должны были каяться до конца жизни, поскольку несли в себе первородный грех и отвергали человечность.
Усталые серо-зелёные глаза смотрели на этот серый коллаж. Лицо скривилось от отвращения. Что бы люди ни совершали, эти продолжали кричать о мухе внутри слона — и делали это на полном серьёзе.
Внутри Эза снова начал проглядываться запал гнева. Гнева на отсутствие у людей интеллекта или неумение им пользоваться. Но он просто отвёл взгляд и пошёл в обход. Ему хотелось надышаться свежим воздухом, пока мозг не привык к этому дару и не начал его игнорировать, как делал всё это время до возвращения.
Сев в одном из многочисленных парков на лавочку и достав мобильник, Эзвартуз стал просматривать вакансии. У него были навыки. Он был уверен в своих силах, но коллапс экономики, вызванный появлением Поднебесья, сделал все навыки великого Эзвартуза Эзэмаера практически неликвидными. Инженерные знания, полученные им в Аграрном университете Грашстиля, мало кому были нужны. Во многих специальностях требовались сертификаты или дипломы о переквалификации в рунолога. А на курсы не было ни денег, ни времени.
***
— Простите, но у нас нет свободных мест. Нам уже имеющимся сотрудникам зарплату выплачивать сложно… — очередной менеджер вежливо выпроваживал Эза из разговора. Его вид, поведение и невербальные знаки так и кричали, что ему очень не терпится закончить этот разговор.
Эзэмаер не стал доставлять ему больших неприятностей и вышел через двойную дверь закусочной.
«Не было бы столько гордости, может, стал бы рабочим в „мусорке с крысами“. Но ты же величайший… куда уж тебе…»
Великий анализ заканчивался там, где начиналась голодная тень, бредущая вдоль одного из каналов.
Вдруг воздух разрезал резкий, рваный, дребезжащий звук древних громкоговорителей, будто смешанный с шумом лавины камней в горах неподалёку от Грашстиля:
«Внимание. Государственная граница нарушена вооружёнными формированиями Орт’шеля. Агрессор попирает международные соглашения. Драэнор вводит чрезвычайное положение. Наш долг — защита суверенитета. Всем ждать дальнейших указаний. Повторяю: государственная граница нарушена…»
Со стороны доков донёсся раскатистый хлопок. Окна в близлежащих особняках за мгновение превратились в мусор. Ударная волна пронеслась по гранитным улицам, отражаясь от каменной тюрьмы домов и оставляя дребезжащий отзвук в лёгких.
Дирижабли, покрытые десятками руноплексов и красными флагами, парили над водной гладью в нескольких десятках километров от северной морской столицы Драэнора.
Дешкан Макгауерсон с холодным лицом наблюдал через бинокль за разноцветными, как ему казалось, шариками под величественным газовым гигантом из своего покрытого золотом офиса.