Как ни странно, но утро началось с того, что Эз снова стоял у ворот штаба Драэнорской фракции. Одинокий охранник в компании нескольких растений нещадно сопел носом.
— Кхм-кхм, — Эз постарался привлечь немного внимания, однако ничего не произошло. — Кхм-кхм!
— А-а-а… Что? А, ты… Ты кто? Зачем пожаловал? — промямлил соня, протирая слипшиеся глаза.
— Я, член второго разведывательного отряда первого опорного пункта имени К. Сандраэла, Эзвартуз Эзэмаер! — эти слова были доставлены чуть ли не криком в правое ухо спящего стражника.
— Ах ты ж! Мелкая дрянь! Да как ты посмел?! А… Ой… Ты от Люциана, что ли?
— Нет, я к нему, — Эз поставил явный акцент на предлог "к".
— Понятно, тогда не хочу тебя разочаровывать, но почти весь штаб, точнее силовая часть отправилась на слушанье в большой Орт’шельский зал истины. Там разбирается какое-то дело. Не в курсах, какое, но я думаю, что Люциан сейчас находится именно там…
Эз почесал подбородок, затем, поныв, что попёрся сюда в такую рань, развернулся прочь. Зал истины, как его тут называли, находился чуть ли не в противоположной стороне от штаба. А после обеда его ждало ещё больше осточертевшей ходьбы.
Постепенно, чем юго-западнее становилось, тем больше виднелось орт’шельской символики: красно-золотые узоры начинали пробираться в интерьеры построек. Если быть честным, то золотой и особенно красный не были в мире знаком именно Орт’шеля. Это был признак богатства и империализма, значение которого сохранялось во многих современных странах, и такой выбор цветов был вполне логичен для визуального языка Феликса Вента.
Эз находил данную особенность довольно занимательной для криптологии.
Спустя примерно час размышлений по этой теме, его вырвала из них неожиданная встреча: двухметровый блондин, лидер половины базы шёл примерно в ту же сторону, что и Эз. Он был одет в простую коричневую шинель, а его золотистые волосы были покрыты серой береткой.
— О, месье Эзэмаер… вы собираетесь присутствовать в качестве свидетеля или простого наблюдателя? — хоть интонация Вента и была спокойна, но его голос всё равно звучал как грохот тысяч станков в цехах завода.
— А кто, собственно, тот несчастный?
— Так вы не знаете… Это всё меняет. И… совет от нас для вас: не отвечайте вопросом на вопрос. В наказание за это я не отвечу на ваш.
Эз оцепенел, продолжая идти. Ему не выпадало возможности много общаться с Феликсом Вентом, из-за чего он не мог полностью сложить картину о собеседнике. Однако кроме как змеиным он назвать его не мог. Это сильно контрастировало с его поведением перед публикой, что приводило к тому, что нельзя было предсказать его шаги… пока что.
Вскоре перед ними предстала лестница. На всей базе лестниц было не так много, да и те строились только как экстренное решение, чтобы не нарушать структурную целостность проходов и предотвратить обрушения. А здесь это была не просто лестница. Это были сто пятьдесят ступеней прямого подъёма. Эзу хотелось верить, что они выстраивались человеком, который мог управлять горными породами, хотя это скорее всего было не так.
Феликс Вент, совсем не сбавляя скорости, начал преодолевать по два порога за шаг.
Вдруг в голове Эза вспыхнуло одно воспоминание: суд над ним же.
"Пока Вент не войдёт, слушанье не начнётся!"
Таким образом ему пришлось ускорить шаг, чему отчасти помогали его длинные ноги, чтобы успеть. Впервые за долгое время его жгло любопытство. Это была территория полной непредсказуемости и удивиться хотя бы проведением слушанья стоило бы перед долгой экспедицией. Хотя Эзвартуз не рассчитывал на что-то совсем сногсшибательное.
***
— Марик Брут, вы подтверждаете, что это ваше истинное имя? — вопрос оратора прозвучал в абсолютной тишине.
Глава орт’шельцев привычно возвышался на своём троне. Гуард в золотом облачении сидел по правую руку от Марика на одной из трибун. Он был окружён несколькими разведотрядами и дюжиной работников лабораторий. Аэлита находилась в самом далёком углу этой же трибуны.
Эз, который протиснулся незамеченным из-за прибытия Феликса Вента, найдя Ри и Люцина взглядом, поморщился от звучания орт’шельского и присоединился к ним. Он очень пожалел, что не захватил с собой попкорн местного производства, хоть тот и был дорогим и не совсем натуральным.
— Да, — ответил сквозь грёзы глава разведки.
— Ложь! — возмутился Драэв'лер ви Таро. Его способность чувствовать правду была краеугольным камнем преткновения. Против него нельзя было плести интриги. На него не действовали уловки, и только он мог определять информационную реальность.
Люди с протоколами по обеим сторонам от кафедры записывали каждое слово.
— Хорошо, тогда, месье точно Марик Брут, правда ли, что вы не нападали на группу месье Зэври? — оратор продолжил задавать вопрос за вопросом.
— Правда… — стратег Драэнора отвечал еле слышно, словно был готов провалиться в сон.
— Ложь! — Драэв'лер ви Таро не хотел давать место, как ему казалось, несправедливости.
Красные флаги, окаймлённые золотом, всё так же безмятежно и неподвижно висели.
Марик Брут поморщился.
— Только не говорите, что мне действительно нужно доказывать, что способность месье Таро на меня так же не работает, как и на Эзэмаера? — после этих слов не последовало экспрессивного ожидаемого ответа.
— Ну… — Феликс Вент поводил глазами по трибунам. — Если никто не против, то давайте ещё раз убедимся в том, что мой надёжный слуга всё ещё надёжный.
Эз огляделся. Гуард сидел с хмурым лицом. Его правая нога тряслась, как отбойный молоток. Аэлита была всё также безмятежна. Люциан о чём-то перешёптывался с Ри.
— А кто такой Зэври? — он спросил парочку тоже шёпотом.
— Вроде стратег со стороны Орт’шеля, но это не точно… — Ри попыталась передать неуверенность шёпотом, как понял Эз.
— Итак, я буду говорить некоторые факты, месье Таро будет озвучивать результаты своего анализа. Идёт? — данное заявление от Марика очень удивило Эзэмаера.
— Идёт, месье Брут! — Драэв'лер был явно недоволен таким отношением к нему и его авторитету.
— Хорошо, тогда начнём. Я Марик Брут.
— Ложь!
— Я девушка.
— Ложь.
— Я мужчина.
— Правда.
— Мне двадцать два.
— Правда.
— У меня чёрные волосы.
— Правда.
— Я сонный.
— Правда.
— Я выше Вента.
— Прав… да-а-а… — выдохнул Драэв'лер.
Феликс Вент так повернул голову в сторону трибуны по правую руку от себя, что Эзвартуз был готов поклясться, что слышал скрежет несмазанных шарниров.
Все могли ясно видеть, что глава разведки Драэнора, даже если встанет прямо, со своим метром шестьюдесятью не переплюнет Феликса, который сидит. Эта формулировка также могла значить, что Марик находится выше по социальному статусу, но это тоже было что-то из области абсурда.
— Ну, а я что говорил? Давайте продолжим дело без вмешательства полоумных. — Брут продолжал говорить так, словно его вырвали из невероятно сладкого сновидения.
Вент медленно отвёл взгляд от ви Таро и произнёс:
— Хорошо, тогда стоит ли нам выслушать позиции обеих сторон, чтобы прояснить ситуацию? Если возражений не предвидится, то давайте выслушаем версию обвинителей…
— Раз месье Вент вернул мне слово, то тогда соизволю продолжить… Месье Брут обвиняется в том, что устроил обвал на группу месье Зэври с целью политического убийства. Это произошло на нейтральной территории в западной части муравейника. По задокументированной части Марик действительно предложил там встретиться. В соответствии со словами пострадавших, при появлении обвиняемого земля затряслась и случился обвал. Сам месье Зэври не пострадал, однако половина группы погибла моментально, а выжившие члены получили множественные травмы и переломы, — оратор произнёс всё это на одном выдохе, словно заученный текст.
— Протестую… — казалось, что Марик не знал, как преподносить себя публике, потому что его слова приходилось с трудом отделять от тишины. — Моя способность позволяет мне только управлять воздухом. И её силы хватает только для обветривания лица в жаркий день. Она не способна обрушать тоннели, тем более структурно усиленные рунами. И, если обратиться к вашим же отчётам, то можно заметить, что именно вы и выбирали место встречи, таким образом я не имел возможности как-либо повлиять на целостность конструкций заранее…
Феликс Вент снова повернул голову в сторону молчавшего Драэв'лера, однако кроме кивка ничего не последовало.
— Хорошо, тогда я не могу никак вынести вердикт, не удостоверившись в правдивости слов обвиняемого. Единственный выход, который я вижу, так это чтобы Марик Брут защитит свою позицию в открытом бою против одного из членов группы Зэври. — На губах Вента прорезалась ухмылка, будто именно этого момента он с невероятно скрытым нетерпением ожидал.
— Протестую! — уже выкрикнул Гуард. — Способности рабочих штаба — это конфиденциальная информация!
— А я о чём, месье Гуард? Я же сказал, что он сразится с одним из отряда Зэври, то есть он тоже работник моего штаба. Равноценный обмен, так сказать… — Лицо Вента всё сильнее напоминало змеиное: не по виду, а по смыслу.
— Я принимаю ваше условие, — в этот раз слова Брута можно было достаточно хорошо расслышать, чтобы не усомниться в них.
Феликс расхохотался и огласил залу лязгающим звуком:
— Тогда дайте нам время на подготовку арены и выбор кандидата.
От Марика последовал только одинокий кивок, а затем он спустился с трибуны.
Словно этого и ждав, глава орт’шельцев спрыгнул со своего трона. Его руки упёрлись в гранитные блоки постамента, стоявшие по центру, и мгновенно отодвинули несколько тонн камня к двустворчатым дверям, перегораживая проход. Все оказались в мгновение заперты здесь трибуной. Затем Вент подошёл к Марику Бруту и, приложив ладонь ко лбу, поводил по горизонтали, сравнивая рост. Полностью удостоверившись, что он был выше примерно на четверть, Феликс вернулся к себе на трон.
На бронзовой коже Гуарда вздулись вены от напряжения. Люциан тоже перестал шептаться. Его глаза были прикованы к следам, что оставили за собой ступни великана. Если учитывать, что камень реально был укреплён рунами, то сила при движении гранитных блоков была безапелляционно громадной.
В этот момент Эз заметил, как на противоположной трибуне человек с несколькими синяками и ссадинами ярко жестикулировал. В его внешности было сложно найти что-то выделяющееся, особенно с такого расстояния, кроме явно очерченного треугольного подбородка и серых волос. Мужчина периодически тыкал на своего соседа, на которого смотрели многие с сомнением.
Спустя несколько минут его напарник с таким же взглядом, как у Люцина, всё же встал со своего места и, перешагнув через небольшую изгородь между трибунами и площадкой, вышел напротив Марика.
— Я, Зин де Ри’ев, правая рука месье Зэври, стану твоим противником! — это был холодный голос человека, что пережил многое.
В его нотах читалась уверенность и неотвратимость. Он имел такие же перламутровые волосы, как Форт Аргенти, только чуть короче и более жёсткие. Его окутывал красный плащ с золотой каймой, как флаг штаба Орт’шеля, а под ним красовался абсолютно чёрный костюм.
— Ладно… — ответил Марик в простой тёмно-серой мантии.