Тупая пустота царила в его сознании. Он, словно робот, ищущий свою единственную цель, брёл сквозь бесконечный фрактал храмов, пустых каменных постаментов и каналов. Слабый рассеянный свет был всему свидетелем. Атмосфера правильного мистического спокойствия царствовала на этом памятнике неизвестным.
— Неизвестные... Да, так и назову этих вымерших неудачников. Кто мне помешает?!
Блок за блоком. Угол за углом. Мир вокруг не рушился, он замер в ожидании чего-то, что никогда здесь не бывало. Каменные формы, осыпаны бирюзовыми венами, всё ещё держали структуру. Только массивы геометрии, бесшумные и тяжёлые, как идеи, забытые до самой сути.
Он двигался медленно, отмечая повторы в архитектуре: одинаковые пролёты лестниц, мёртвые порталы, уходящие в темноту. Он шагал, словно разбирал чужой код, без надежды найти автора.
Иногда над головой проплывали массивные плиты — левитирующие блоки, удерживаемые на остатках рунических потоков, которых он не мог разобрать. Они, словно веселясь, сидели в его периферийном зрении, будто их вес в этом мире был самым малозначительным бытием. Синие нити трещин бегали по их граням, умирая за поворотом в пустоте.
Остановка. Пауза.
Местность расширялась. Ступени вели вперёд к широкому разлому в форме естественного амфитеатра. В его центре площадь, выложенная из того же тёмного материала, что и окружающие руины.
В центре площади виднелась сцена. Возвышение без орнамента, прямоугольное и непропорционально массивное. Оно притягивало внимание, не требуя ни объяснений, ни объявлений о себе.
Он остановился, проверил пространство взглядом: укрытий нет, признаков движения нет. Только лёгкий холод стелился по обсидиановому камню, как остаточное дыхание давно умерших процессов.
Он занёс на стене метку маршрута из изоленты, которую достал в лагере. На случай, если дорога назад вообще будет иметь смысл.
Его взгляд окинул амфитеатр. Та же ненормальность, что и с лестницами, но по-другому. Его плоскостной срез больше напоминал параболу — верхние ряды были в десяток раз выше, чем самые низкие (во всех смыслах). Словно у обитателей не было фиксированного размера.
— Сегрегация по росту? Замечательно, я бы не отказался от увеличения пространства в общественном транспорте для высоких. Рост у меня, конечно, не бьёт рекорды — метр восемьдесят, но немного непропорционально длинные ноги. — Ему приходилось выкручиваться в узком пространстве сиденья, если вообще удавалось сесть. — Ха, опять меня унесло. Либо я тупой, либо это единственная социальная постройка на километры вокруг. Собрания, да? М, платформы за постаментом выглядят не очень, что могло их так покрошить? Кто-то явно недовольный, но чем? Ок-кей, представим, что вот здесь сидят неизвестные разных размеров и смотрят вниз, на сцену. Там что-то происходит, и один из неизвестных так недоволен, что крошится пол... Слишком по-человечески. Может, он покрошился от чьей-то радости? Но разве люди на местах зрителей не могут быть радостны или злы, почему они целы? Можно ли вообще представить себе поведение неизвестных? Ок-кей, "буйствовал" именно, один в центре, и его...
Он заметил зияющий проход в "углу" круглого амфитеатра. Вход в тоннель был так же темен, как и камень вокруг него, поэтому и был почти неразличим.
У него не было много времени здесь находиться: имеющихся запасов еды и воды, хватило бы на чуть больше суток. Он опрометчиво кинулся вниз, ему было всё равно, что там могло бы его ждать. Ему просто это было интересно. Он хотел понять хоть что-то из истории Поднебесья!
Спуск! Вот оно! Его встретили те же разногабаритные ступени. Они так и кричали, что тот, кто решит быстро по ним "пройтись", явно полетит вниз.
— Чего же они так боялись выпустить бедных скалолазов?
Он прикинул, как будет выбираться обратно, и его решимость пошатнулась, он только посмеялся над собой. В какие пещеры его нога не спускалась за последние четыре десятка дней?
Весь этот город был расположен, по его прикидкам, над уровнем всех тоннелей, в которых он бывал до этого момента, поэтому он не мог представить примерный размер всей конструкции. Скорее всего после этого тоннеля ему придётся повернуть назад, как прискорбно это ни звучало. Шатание здесь было самым бесполезным, что он мог сделать, так как жизнь здесь отсутствовала — это он точно знал, а вытаскивание отсюда информации без знаний или специальных способностей он не мог.
Ступенька за ступенькой. Какие-то он не замечал, с каких-то приходилось осторожно спрыгивать. Он шёл, а спуск всё не кончался и не кончался. Ровный аркообразный свод чёрного потолка давал ощущение спокойствия и мира в душе.
— Вот бы принять тёплую ванну... Давно я не наслаждался яичницей.
Вдруг что-то изменилось. Ровный пол возник перед взором. Он словно монстр из хоррор-фильмов приближался, к точке света, зажатой в наклонном тоннеле.
Его стопа опустилась на в конце концов ровную поверхность. Тьма была кромешной. Но... Что-то было не так. Он носом почувствовал цвет черноты... Она была жёлтой! Его мозг отказывался обрабатывать такие входящие данные. Мегафонарь остался у него в рюкзаке, в километрах боли и одиночества от него. Самозаряжающаяся "лампочка" просто была недостаточно сильна для такого пространства. Второй шаг разрезал темноту. Луч метался в поисках хоть чего-то, но всё было напра...
Его веки расширились, в серо-зелёных глазах отразилось это. Гигантский янтарный кристалл уходил в потолок своим когда-то ярко оранжевым видом. "Метровый" слой пыли яростно защищал нечто от взгляда чуждых глаз. Он подошёл поближе. Протёр. И приложил зажжённый фонарик.
Янтарь будто вспыхнул дневным светом. Он осветил бескрайние ряды таких же кристаллов в километры. Но самое ужасное было то, что не осветилось. Гигантский чёрный силуэт проглядывался сквозь года одиночества. По форме он напоминал два десятка параллелепипедов, сложенных так, чтобы напоминать нечто похожее на "стройного" жука. Фигура на вид также состояла из простых геометрических форм. Но чем ближе они рассматривались, тем больше мелких деталей можно было уловить. Монстр был запечатан здесь веками, тысячелетиями, или тем, что человечество не могло померить длинною жизней, назад.
Его пробила дрожь. Взгляд изучил окружение. Окружение было таким же спокойным и безмятежным, как и всё время до этого. Он оторвал фонарь. В его мозгу запечатлелась карта этих рядов. Он решил пройти дальше в пространстве между рядами, которое выходило прямо к выходу, который излучал слабое фиолетовое свечение.
В каждом янтаре "сидело" нагромождение школьной геометрии и фрактала тёплых цветов. Каждый заключённый был уникален на вид. Его размер, конструкция соединений. Или просто он не мог найти какую-то закономерность в их состоянии?
Продвигаясь дальше и дальше по прямой, он приметил кое-что необычное. Один кристалл был чуть больше других и выбивался из общего ряда. Подойдя к нему, он, как и до этого, прислонил фонарь к притёртости в пыли.
Его пробрал холод. Это было то, что он не должен был увидеть. То, что посмотрело в ответ. Гигантская простая сечёная пирамида своим углом почти касалась границы между янтарём и реальностью. Её вход так же, словно зевая, давал мистическое, еле заметное синие свечение, которое слабо пробивалось через стену "тепла". Но было кое-что страшнее этого. Над пирамидой зияла почти незаметная на косой взгляд полоска. Из-за полного отсутствия белого, она сливалась свой темнотой с общей атмосферой. Только дрожащий контур мог сказать привет.
Грудь разрывалась от сбитого дыхания. Громкий шум ударов жёсткой подошвы ботинок взрывом разорвал тишину. Пропавший свет больше не давал информацию о местоположении. Теперь это делал стук его подошвы о ровный пол во время бега.
Его сердце билось, словно хотело отбить все удары до конца жизни. В мозг вливался адреналин. Шум шагов приближался к заветному проходу. Вот ступеньки!
— Аргхъ! — раздалось в тишине.
Он понял, что кожа на скуле была рассечена ударом об чёртовы ступени. Но он продолжал карабкаться.
Казалось, прошла вечность. Он увидел след из изоленты, и его встретили сотни или... Даже тысячи "домов"! Каждый портал которого, казалось, неравнодушно дышал по отношению к нему. Он бросился к дому с тем подземельем. Он вообще ничего не хотел от этого места. Он не хотел его тревожить. Он просто не хотел что-то потревожить!
Вот он! Тёмный вход! Бок болел, после того как он чуть не свалился с лестницы и потянул его. Шрам дал о себе знать. Но это его не сильно заботило. Вдруг его поразила идей, словно молния! Там были крайне маленькие особи. Этот проход мог быть попыткой побега... Что если эти твари могут быть там! С другой стороны! Он перестал думать об этом. Это было деструктивной идеей по его же стандартам. Ничто не могло же прожить столько, сколько прожил "мёртвый город"!
Он подтянулся и залез в спасительную тьму, но можно было бы его вообще спасти?