Он шёл дальше.Если это можно назвать «дальше».
Словно движение — это самообман. Каждый шаг казался петельным узлом на маршруте, которого не существует. Ни вверх, ни вниз, ни в сторону. Просто повторение хода, тиканье ног.
Он пересекал тоннель за тоннелем. Иногда с цветными стенками. Иногда с трещинами, в которых дышал ветер — или казалось, что дышал. Абсолютное ничего встречало его за каждым поворотом.
Он нёс с собой карту, но не смотрел на неё. Её линии уже срослись с памятью, стали чем-то ненадёжным. Каждый поворот был в голове, и каждый вёл туда же — в никуда.
— Где я вообще?
Ответа не было.
Он устроился в выемке стены, скинул рюкзак, открыл один из последних пакетов с остатками личинки. Белая масса внутри напоминала вспененный камень. Или пережёванные мечты.
Он ел.
В голове родился вопрос:
"Почему в этих тоннелях нет имён?"
В мире людей всё называли. Реки, улицы, столицы, даже пыльные тропы, по которым никто не ходил. Здесь — нет. Даже тоннели молчали. Как будто сами стыдились своей геометрии.
Он снова пересчитал все свои вещи. Это, казалось, уже вошло в привычку. Он чувствовал себя спокойнее, когда точно знал свои возможности. В конце взгляд снова упал на криво начерченную карту:
"Маршрут пятнадцать-B. Километр шестнадцатый. Слева на стене узор, похожий на знак: 'Осторожно, верблюды!', оттуда идёт слабый запах соли. Это новый? Или я здесь уже был?"
Потом добавил:
"Мне кажется, за мной кто-то идёт. Или я — иду за собой".
Он не боялся. Его способность дала бы знать, если кто-то начал бы за ним следовать. Страх ушёл дней десять назад. Давление на спину было занесено в группу болезней, связанных с головой, и оставлено там навсегда. Осталось только лёгкое изумление, перемешанное с равнодушием.
В какой-то момент он начал различать подземный "взгляд". Стены вибрировали. Иногда. Он ещё не понял — случайно или нет.
Но в этот раз...
...что-то пошло не так.
Он нашёл не тоннель. А зал.
В центре зала был постамент. На нём — изогнутая конструкция, наполовину сросшаяся с камнем, наполовину висящая в воздухе. И она светилась. Руна. Но не такая, как раньше.
Она была сломана.
Треснувшая руна. Сложная. Излучала слабый фиолетовый свет, и от неё веяло... устойчивым ощущением присутствия. Но никого не было.
Он не знал, что она значит.
"Это первый раз, когда я чувствую, что не один."
Цвет руны не сообщал ни о какой характеристике, кроме времени действия. Оно росло экспоненциально с уменьшением длины волны. В теории эта руна могла здесь висеть миллионы лет. А может — и больше.
Он поёжился. Не хватало ещё и ловушки с инопланетным ребусом. Человечество пока не способно производить фиолетовые руны. Даже синие встречались только в Брайдрине.
Эх... Брайдрин.
Он вспомнил, как с семьёй летал туда летом. Самолёт был настолько тесным, что колени подпирать некуда. Уши заложило так, что он был уверен — умрёт. На тот момент это казалось самым ужасным событием в жизни.
Он вспомнил пляжи. Вспомнил, как к драэнорцам там относились с явной прохладой. В начале прошлого века Великая Драэнорская Империя прошлась катком по всему Континенту. Бедное правительство Велл Асы капитулировало от шока, мы же были союзниками, что забавно. Южнее был Брайдрин — оттуда войска вернулись ни с чем. И получили от всех. Общество, власть, народ, — никто не простил. Били обещания, было так называемое лучшее будущее. Но армии такой исход не совсем понравился: было обвинено руководство. Подтянулись оппозиционеры и... Началась двенадцатилетняя гражданская война, и юг откололся. Так появился западный Шелданн.А Грашстиль — столица Драэнора — остался стоять одиноко на берегу северного моря, словно позолоченный сверху колосс.
Это был его дом. Его надежды, его мечты.
Он вспомнил строки общепризнанного классика — Жарлекса:
О град, что злата переполнен,О град взывающего зла,О богом шанс тебе дозволен —Не пасть во мраке небытья...
Дальше не помнил. Да и не сказать, что учил.
Он вспомнил обычную школу. Как отец просто ходил на работу. Как мать возила его в художественную студию по вечерам. Сейчас... Ну, он мог хоть наслаждаться меланхолией. А другие и этого не могли.
Он поднялся и направился к давящей на сознание руне — призраку чего-то невероятно древнего.
И тогда открылся кратер.
Не спуск. Не комната. Кратер. Гигантский, почти идеальный. Пять километров в диаметре. Свет был... странный, фиолетовый, из ниоткуда. Будто кто-то убрал источник освещения при рендеринге, а эффект остался.
Земля под ним покрыта налётом — чёрно-фиолетовым налётом, с примесью зелени. Хрупкая плёнка. Под ней — липкая вязкая жижа, от которой пахло сыростью, металлом и кислым тлением. Он сразу почувствовал, как подкашиваются ноги. Тошнота подкатила к горлу, будто организм сам решил: "Этому не место в пищеварительной системе".
Он аккуратно кинул вниз камень. Поверхность хрустнула. Зелёная масса отозвалась булькающим пшиком.
— Говорили мне задуматься о карьере пораньше... ну вот, видимо, время пришло.
Он сел на камень. Посмотрел на пустоту перед собой.— Это всё ладно, тут бы я ещё пролез. Снегоходы придумали без меня. Самое плохое — это полоски. Даже не сами полоски, а их заполненность.Если мне ноги отгрызут муравьи — я не пройду. Ползу здесь. Лечу вниз. А там... посмотрим.
Было ощущение, будто какой-то исполин дыхнул на другого исполина так, что того разнесло по всему карьеру. И кровь его осталась веками в таком "запечённом" состоянии.
"Что здесь, чёрт возьми, произошло?"
Он снова пересчитал вещи. Всё знал наизусть. Но привычка — это тоже способ выжить.
Он обвёл место на карте.
Он был зажат между двумя исполинами Поднебесной архитектуры — разломом и этим карьером. Верх и низ — бесконечная для анализа пустота.
Здесь явно была история. Не написанная, но существующая.Оставалось только надеяться, что кто-то — или что-то — всё ещё может быть свидетелем по делу кражи информации временем.