Он не ощущал, сколько прошло времени.
Шёл ли он час или день — не имело значения. С ним были простенькие механические часы, которые ему подарили на совершеннолетие родственники, однако он стрелкам не верил. Или не хотел. Солнца всё равно не было. Он просто двигался. Ловко обходил крошечные обвалы, ступал по скользкому камню, будто по памяти. Справа виднелся обрыв. Слева — отвесная гладь, будто срезанная лезвием.
По правую руку оставался кратер.
Там всё ещё светилась треснувшая дымка. Слабый фиолетовый отсвет медленно угасал — или это просто память накапливала шум, и он больше не верил глазам.
Воздух здесь был... мертвее.
Не тише — именно мертвее. Он не просто не дышал — он не хотел дышать. Как будто сам ландшафт не желал, чтобы его кто-то нарушал. Не враждебно. Просто безразлично.
Как будто ты вторгаешься в музей, где экспонаты — сами стены.
— А если я тоже стану частью этого музея? — пробормотал он. — Экспонат номер триста семнадцать. "Человек. Обычный. Ничем не примечателен. Найден вне стандартного места обитания."
Он вздохнул. В этот раз — впервые за долгое время — ему стало не по себе. Или его воображение опять шалит?
Что-то было впереди. Не в смысле угрозы. Просто... Стены начинали думать. Или это уже он сходил с ума.
Он уже во второй раз был у этого кратера. Успел быстро вернуться на оперативную базу, пополнить запасы и теперь полностью окунулся в атмосферу "захватывающего" авантюризма.
Его измученный мозг не мог понять, что поменялось в этих стенах. Они просто стали другими, будто сменилась эпоха. Словно он сделал путешествие во времени. Ощущение чего-то пропущенного отдалось бабочками в животе. Всё давило на него своей сюрреалистичностью. Словно с каждым шагом он погружался туда, где даже органическим существам нет места.
Но он продолжал. Кто-то бы уже сдался. Кто-то бы умер, свернувшись где-нибудь под камнем. Но не он. Он — мог идти. И это осознание, что он побеждает бедствие, что он преодолевает его даже без цели и финала, было высшей наградой для его эго.
Он жил, чтобы быть лучше всех. Чтобы мочь мыслить на несколько уровней выше. Его тип мышления кардинально отделял его от других. Он не чувствовал ностальгии. Да, он мог мечтать о прошлом. Мог сравнивать и анализировать разницу между "тогда" и "сейчас". Но сожалеть? Нет. Он был выше этого. Мог пожертвовать даже человечностью, лишь бы быть над всеми. Иногда считал себя сверхчеловеком — чаще с сарказмом, но всё же... Пока он делал максимум человеческих возможностей, пока бил лимиты — он был непобедим.
Если сознание говорило ему об аномалии — значит, она была. Стены и правда стали более ровными и синими. Коридоры, пока шедшие вдоль края карьера, выходами словно бойницы смотрели на сумрачную пустоту. Словно у них был смысл. Но предназначались ли они для человека? Маловероятно.
Периферийное зрение начало замечать странности, но фокус не ловил. Словно сам мозг не хотел разбираться.
— Неужели начались галлюцинации? Ну, в таком месте теоретически это смертный приговор. Место, где не надо доказывать перед судом, что ты невменяем. Ха-ха-ха. Если я смогу в таком состоянии найти выход — это будет просто феерично. На интервью скажу, что подвергся атаке сильного псионика, охранявшего жемчужину, но из последних сил одолел его... Нет, опять уехал мыслями. Нужно проанализировать даже мельчайшие детали. Интересно, мне с трудом верится, что у Майхара боевая способность. Его бы не называли самым могущественным исследователем, если бы его сила была настолько негибкой. Может, она помогает с оценкой местности? Или он вообще видит будущее? Воу...
На стене — след чёрной сажи. Будто кто-то подставил сюда коптящую свечу. Или...
Факел.
Стоп, что? Факел?
Он кинул взгляд на свой фонарик. Осознание резко остановило поток мыслей. Нельзя было бездумно бросаться вперёд — нужно замедлиться. Любое изменение — потенциальная опасность.
Но мозг замедляться явно не хотел.
Почему факел? Его же сложнее достать здесь, чем даже фонарь. Хороший фонарик может служить год, а то и два. Ну, если не считать прожектор, оставшийся под грудой хлама и ножей в его инвентаре. Откуда дерево?.. А может, это кусок муравья? Возможно.
Вот о чём трубил его мозг. Он подсознательно запоминал, как дорога менялась после того, как он исследовал проходы. Но тут он был впервые! Песок лежал не так, что-то было сдвинуто. Он заметил то же в этих коридорах, хотя, казалось, был тут впервые. Это и дало такой эффект. Что ж, он пока был ментально более-менее здоров.
Он продолжил осторожно двигаться дальше. Он уже привык к своей способности. Это давало суммарное ощущение, словно он был оператором в документальном фильме про апокалипсис. Словно знал сюжет — что несмотря на все признаки присутствия, никого здесь не было. Будто режиссёр, который показывает зрителю ложную опасность в хоррор-фильме. Он откинул ненужные мысли и продолжил свои осторожные шаги.
Через, казалось, вечность он нашёл это. На гигантской платформе стояли остатки явно человеческого лагеря. Убогие палатки были разбросаны то тут, то там. В середине был выложен небольшой костёр. Это было странно — разжигать костёр в пещере, но не все были такими умными, как он, и не брали с собой рунную экипировку. Больше всего его озадачило то, что некоторые палатки были свалены, словно лагерь покидали в спешке. Всё выглядело так, будто его обитатели спасались от извержения вулкана.
Обыск лагеря дал немного полезной информации. Но кое-что всё же зацепилось. Неровно натянутый брезент, обронённая ложка, тёмные пятна у одной из палаток. И самое главное — следы. Много следов. Один из следов был гораздо глубже. Лидер? Или тот, кто нёс припасы? Один отпечаток явно был сделан под углом, как будто в момент яростного разворота на пятке. Что-то произошло в лагере. Что-то, что заставило их двигаться быстрее. Паника?
Он опустился на колено у одного из отпечатков. Угол наклона, глубина... Он напряг память. Словно что-то шевельнулось в глубине сознания — военные ботинки. Да, это была подготовленная группа. Разные типы обуви, но уравновешенные следы. Один из них точно был опытен. А это значит, экспедиция была не спонтанной. Их подобрали с умом.
И тогда... он заметил.
Следы, прерванные глубокими вмятинами в камне, словно от тонких кольев. Тройные точки. Ритмичные, безошибочные. Не человек. Не животное. Насекомое. Но огромное. Слишком большое для здешних масштабов. Даже по местным меркам.
Реагируют на вибрации. А если в лагере была ссора... голоса, крики. И всё становится на свои места. Исполины-насекомые. Их размах ног был больше, чем у тех муравьёв, которых он встречал до этого. Муравьи-солдаты! По его спине пробежали мурашки.
Кто-то спасались бегством. Ушли в кратер. Возможно, это был их единственный путь. Были ли они живы? Неизвестно. Но теперь он знал: лагерь пал не просто так. И он почти видел, как это случилось.
— Ну что, товарищ полицейский... начинаем настоящее расследование, — тихо произнёс он, глядя в сторону кратера.
Он сделал шаг. За ним — только пыль и догадки.
Он изучил расположение палаток. Большинство — у костра. Некоторые — в стороне. Три или четыре. Раскол группы? Он вошёл в одну.
Всё было усыпано блистерами от успокоительных. Зачем вообще такое брать с собой? Он что, скрывал свои проблемы? Или... остальные поддерживали его? Зачем? Он же был психически не стабилен!
Он нашёл несколько вещей. Надписи.Орт'шельский! Он даже не стал смотреть дальше — это были их палатки.
— Серьёзно? Политическая напряжённость? Здесь?
Он снова удивлялся, насколько глупы бывают люди.Почему эти экстремисты пошли в поход с драэнорцами? Саботаж? Может, их специально подослали. Саботировать группу? Похоже на почерк Красного Янтаря.
Люди с мозгами и ресурсами, но с дикой тягой к деструктиву.Они наверняка списывали ЕГО образ, по-другому и не могло быть.
Он продолжил обыск. Нашёл признаки: порча оборудования.
Наличие дерева — признак того, что с ними был кто-то с доменом Жизни. Потеря такого человека — критична. Если только группа была многочисленной. Но если их было много, значит где-то есть основная база. Но где...
База скорее всего с сотней выживших была запечатана где-то под тонной камня, или на пустыне над ней, если такое было возможно.
Значит, они не нашли выхода на тот момент. Такие рискованные экспедиции показывают отчаяние.
Он поздравил себя. Решение задачи — лучшая награда. Это дало ему огромное облегчение. Он почувствовал, что летает в пустоте радости. Его воспалённый мозг мог заняться хоть чем-нибудь. Ему хотелось отпраздновать это вкусной яичницей.Судя по всему, лагерь простоял год-два. Людей не было. Но важен не факт выживания. А то, что он раскрыл. Если здесь были другие люди, значит либо выход уже был найден, либо его предстояло найти ему. Он не допускал других вариантов.
Он собрал всё полезное. Нашёл синюю изоленту, которую забыл взять в первый раз. Немного консерв.
Сел, начал мастерить снегоступы. Параноидальный случай — лучше подготовиться.
Он ещё раз оглядел лагерь.
Можно было бы попытаться деконструировать путь этой группы, но ему очень казалось, что кто-то очень старательно заботился о том, чтобы никто не нашёл их следов, ведущих к поселению...