Копна белёсых волос покрывала белоснежное лицо. Через линзы бинокля можно было разглядеть серые глаза, которые иногда на свету отсвечивали красным.
На столе, вытесанном из бука, лежали папки документов и отчётов. Все они были уложены в идеальные белоснежные башни, будто поверхность столешницы представляла собой отдельный город со своей логистикой и экономикой.
В дверь постучали.
— Войдите, — раздалось из уст верховного председателя парламента Драэнора. Голос отдавал мягкостью и бархатом, однако холодные нотки действовали, как обжигающий алкоголь после сладкой ваты.
В Золотой Кабинет юркнула невысокая девушка в очках. Она промчалась так быстро и незаметно, словно лабораторная мышь оказалась в уже заученном ею лабиринте.
— Господин Макгауерсон, ситуация далека от того, что можно назвать стабильным. Вот отчёт… — Девушка была личным секретарём самого молодого председателя за последнюю сотню лет, а может, и с момента формирования парламента.
— Можешь пересказать вкратце содержание? — коротко спросил Дешкан, не отрывая холодного взгляда от окуляров, направленных в сторону моря.
— Как вы и предсказывали, после новой диверсии Красной Вспышки Орт’шель обвинил нас в том, что мы его укрываем. Однако мы не были готовы к тому, что они приведут свой магнум опус в действие и проведут атаку прямо на Грашстиль, ещё и с моря. Для нас, как сильнейшей морской державы, это мощнейший удар. Второй раз подойти на дальность выстрела им не даст наша руномодифицированная артиллерия. Но дирижабли в такой комплектации практически неуязвимы для авиации и, скорее всего, могут висеть в воздухе месяцами, если не годами, — затараторила девушка в чёрном пиджаке и офисной юбке.
— Скорее всего, дольше… Я предполагаю, что там установлены выходы из районов Поднебесья, подконтрольных Орт’шелю. Так что мы имеем дело с летающими крепостями… Интересно, как они реализовали мобильные выходы? Или там стационарные...
— Вы правда так считаете?
Дешкан не ответил.
— Поскольку вы не прокажённый, я подготовила список телохранителей, которые уже зарекомендова…
— Нет. Я не нуждаюсь в этом.
— Но это же простая мера безопасности!
— Чтобы я погиб, достаточно одной способности, которая обманет твой анализ. А ещё охрана скажет всем, что я уязвим и испытываю страх. Информационная война — всё ещё война, и я не собираюсь проигрывать. Я никогда не проигрываю.
Последние слова альбинос, одетый в синий военный мундир с золотыми эполетами, бранденбургерами и аксельбантом, выделил отдельно.
— Поняла… Но рунный механизм защиты архипелага всё равно активирован на полную, поэтому дворец защищён от атак…
От столешницы пахло старой древесиной. На вид столу было больше сотни лет, но он нисколько не потерял в презентабельности. Бордово-золотой кабинет также пах дубом и буком. На весь потолок была растянута картина времён Ренессанса. Купидоны с белоснежной кожей следили за людьми античного времени, словно олицетворяли современных зрителей, которых картина переносила во времени.
Макгауерсон наконец отвернулся от своего созерцания. Килограммы золота, нисколько не портившие его осанку, чуть поскрипывали при каждом шаге.
— Что с нашим проектом? Пророк найден? — переменил тему альбинос, садясь за стол и открывая папку с новым отчётом.
— Нам удалось подобрать кандидата, но с ним возникли небольшие п…
— Хорошо. В отчёте отсутствует информация по организации двухсотлетней годовщины дня рождения Жарлекса. Почему? — Серые глаза с красноватым оттенком перешли с последней просмотренной страницы на круглое лицо за большими очками.
— Н-но у нас же объявлено чрезвычайное положение… Мы не сможем устроить парад и шествие, а также украсить город. Этот день хоть и знаменателен, но не так важен в контексте настоящих событий…
— То есть ты решаешь, что сейчас важно, а что нет? — Макгауерсон подался назад, на спинку винтажного стула.
— Да как я смею?!
— Ну тогда иди и проследи, чтобы мероприятие состоялось в штатном режиме.
— А как на это отреагирует остальной парламент? На ваши единоличные решения?
— Сейчас им будет всё равно. У них перед глазами проблема посерьёзнее… как бы похитрее ограничить мне власть, пока я чуть ли не генералиссимус…
— Хорошо, сделаю в наилучшем виде.
***
Люди сбивались в толпы и давили друг друга. Кто-то кричал:
— Покайтесь!
Древние громкоговорители всё ещё повторяли что-то о чрезвычайном положении, но слова тонули в молитвах, ругани и требованиях пропустить.
Эзвартуз просто морщился от гомона и шума. Он пытался добраться до своей квартирки сквозь мясорубку людских локтей и коленей. Каждый считал своим долгом в момент кризиса попытаться забрать с собой в землю как можно больше людей. Иными мотивами Эз не мог объяснить поведение толпы.
Крики разрывали сознание. Голова начинала раскалываться, но он не сдавался. Эз выбрался из одного людского узла и через несколько шагов оказался в следующем. Запах пота не перебивался запахом соли. Чей-то локоть со всего размаха попал между рёбер. Эз опять согнулся вдвое. В глазах начало темнеть. Боль, как эхо, каталась внутри черепа.
Кулак непроизвольно сжался и со всей силы остановил кого-то из толпы. Мышцы почувствовали разрядку, словно их спустили с тормозов. Хрящ чужого носа приятно принял обтекаемую форму костяшек.
Эз стал прорываться сквозь кашеобразную массу, как делал это всегда, как привык. Десять минут уличных боёв длились бесконечно долго, но кулак чувствовал каждый удар. Люди были сами виноваты, что налетали не на те концы Эза. Кто-то падал, кто-то злился и пытался ответить, но все они стали фоном, неразличимой кашей.
— Здесь прокажённый! — донеслось откуда-то эмоционально из-за спины. — У него способность укрепления тела! Это они во всём виноваты!
Эза вырвал из транса тот факт, что на него разом навалились пятеро. Ноги упёрлись в гранитную плитку. Гравитация Поднебесья составляла примерно две трети от Человеческого Мира. Колени, подточенные годами плоскостопия, завопили скрежетом и болью, однако он выстоял.
Бледная правая рука неудачно легла рядом с лицом одного из нападавших. Указательный палец нащупал переносицу, а затем, отойдя назад, полетел прицельно в глаз.
Мужчина завопил. Его хватка и устойчивость пошли крахом. Он почти свалился, но рука Эза успела перехватиться и вдавить его черепную коробку в соседнюю.
Изогнувшись в позвоночнике, Эз сумел использовать тело одного из нападавших как опору и со всего размаха заехал локтем по челюсти другого.
Найдя миг для ещё одного приёма, Эзвартуз подсек ногу захватывавшего. Тот потерял равновесие и был поднят тонкой спиной в воздух.
«Им далеко до командира…»
«Как и мне тоже…»
Поднятый был брошен в последнего.
Из толпы снова раздался чей-то дифференцируемый крик:
— Они обесценивают Жизнь! Бей еретиков!
Толпа визуально разделилась на две части. Паники как след простыл. Сейчас уже никто не думал, что Грашстиль обстреливали несколько минут назад, что на них может упасть дом или что их может задавить соседний человек в порыве слепой ярости. Теперь это было побоище.
Но Эз не смотрел на них. Он не болел ни за правых, ни за левых. Глаза выхватили тех, кто тоже не участвовал. Молодой парень укрывал девушку и пытался вывести её отсюда. Вдруг он поймал взгляд серо-зелёных глаз.
Эз кивнул. Довёл их до того места, где свободное пространство проспекта сменялось стеной дома, а затем двинулся дальше.
Добравшись до дома и сев у окна, Эзвартуз достал телефон из нагрудного кармана куртки. Было чудом, что он не сломался и даже не поцарапался во всём том хаосе. На экране высвечивались уведомления о том, что кто-то купил выставленные в интернете товары.
Сейчас Эз выживал на остатки того хлама, что высыпался из Аргенти после его смерти. Большое количество рунических заготовок и готовых приспособлений оказалось ценным кладом, но он не был бесконечен.
Сев на угол кровати, Эзэмаер начал выдалбливать лазурью узоры на одной из заготовок. На ней уже имелось несколько простых стабилизационных узоров, но какой-либо функционал отсутствовал.
Через несколько часов и пару выкинутых в мусор пластин руны наконец загорелись. Красный и оранжевый переливались, как подсветка на компьютерном блоке.
Эз отдёрнул пальцы. Затем на тонкую металлическую пластину была поставлена сковородка. После растительного масла на покрытие стекли два желтка. В угол лёг бекон.
Комната наполнилась раздражающим шипением, однако запах этого чуда перебивал все остальные минусы для усталого мозга. Сквозь шум улицы было слышно весеннее щебетание птиц, наполнявшее воздух редкой мелодичной музыкой.
Через четыре минуты в хрустящую поджарку белка опустился металлический столовый нож. Вилка прошила несколько уровней разной пищи и понесла вверх бекон с содержимым яйца.
Рот заполнился театром вкусов и ощущений. Настоящее мясо было прекрасно. Соль и специи действовали как стероиды на американские горки небывалого удовольствия, иногда создавая моменты редкой кислинки. Каждый укус был рулеткой: язык не знал, что будет дальше, но не мог перестать крутить однорукого бандита.
Чай был до отвращения пресным. Даже без сахара доминировало ощущение жевания желатина. Привкус пластика от пакетика на фоне всего того чуда становился леденящим душу ужасом.
После выпитой коричневой бурды Эз прополоскал рот двумя стаканами обычной, чистой, кристально чистой воды.
Под конец дня он опять вернулся к поиску вакансий в интернете. Последние события совсем не улучшили ситуацию. Также странным было полное отсутствие новостей с фронта: они не поступали ни с той, ни с другой стороны. У Эза появилось ощущение, что мир становится всё менее прозрачным с каждым новым прокажённым.
Затем глаза зацепились за новость о Красной Вспышке. Семь месяцев назад Эз читал о нём как об очередном фрике, который компенсирует свои недостатки ореолом загадочности и пафосом. Но теперь, просматривая список атак, он видел что-то намеренное. Красная Вспышка будто знал даже больше, чем мировая публика, и всякий раз чего-то добивался. Однако по одним датам нападений и диверсий, а также по яркой вспышке в каждом таком инциденте нельзя было вытащить больше информации о нём и его целях.
«Интересно, если столкнуть его и Майхара, то кто победит?»
«Но Майхар уже от кого-то скрывается. Следовательно, он не абсолют, а здесь есть что-то ещё…»
«Однако его прятки не очень-то похожи на пережидание бури в кустиках… Скорее на лабораторию, где ему не будут мешать такие, как Красная Вспышка…»
Дальше шли новости об объявлениях Дешкана Макгауерсона: ежегодный праздник культуры и истории всё равно будет проведён, невзирая на обстоятельства в мире…
В самом конце, когда Эз уже хотел пойти попытаться заснуть, появилась небольшая, почти незаметная строчка. Глаза всё равно успели её выхватить:
«Требуются работники широкого профиля в Эмпориале и других базах в Поднебесье…»
Эзвартуз со злостью отшвырнул телефон на кровать. Затем, совершенно неподвижно простояв несколько мгновений на одном месте, пошёл умываться.