Эз никогда не думал, что будет конвоироваться предводителем целого военного аванпоста. Тот спокойно шёл рядом вместе с неким органическим устройством: оно в основе своей имело гироскопический эффект — два торообразных кольца позволяли ему передвигаться вперёд-назад, а также поворачивать. Также по бокам выходило по две трубки: нижние имели два противовеса, которые нужны были для удержания равновесия, а из верхних формировался походный рюкзак, где и были все вещи. Сам Гуард шёл налегке.
Данная картина была совершенной экзотикой. Кто как бы не боялся Поднебесья, но большинство прокажённых не имели другого выхода, как вернутся сюда. Это было даже комично. Когда первая волна людей пропала в никуда пять лет назад, а затем и вторая, то наступил экономический кризис. Компании стали закрываться из-за нехватки кадров, инвесторы получали вместо бизнесов пузыри, которые не могли функционировать, а за тем... Специалисты, студенты, клерки, рабочие стали возвращаться. Поднялся уровень безработицы до рекордных и катастрофических показателей. Единственным выходом оставалось инвестировать в исследование нового и не изведанного явления. В человеческом же мире чаще всего оставались люди со слабыми и малополезными способностями, но даже они были востребованы как персонал в Эмпориале. Поэтому больших чудес в обычной жизни не наблюдалось.
Таким образом, даже катающийся чудик-сорняк был крайне интересен пытливому уму Эзвартуза. Но напрямую спросить означало проигрыш на этапе старта информационной гонки.
Это навело его на мысль, что и Гуарда поедало любопытство: что же такого сверху нашёл Эзэмаер, что смеет диктовать ему условия. Эта догадка заставила его тихо усмехнуться.
— Мистер Эзэмаер, нам не удосуживалось общаться в более непринуждённом тоне вне рабочего процесса, но все мы люди. Хотелось бы узнать, кто вы, какие ваши идеалы и стремления в этой жизни... Я могу показаться жёстким, или даже жестоким, но того требует ситуация. Без меня Феликс Вент бы устроил здесь тиранию и разруху, как и я, наверное, без него но это уж скорее всего враки. Поднебесье меняет людей... Безвозвратно меняет, и... Такой неординарный человек, как вы не могли на себе этого не почувствовать.
Эз продолжал молчать. Прервать и ответить прямо — это могло приравняться к тому, что Эзэмаер считает себя на основании чего-либо важного таким же по статусу, как и Гуард, а терпеливое выслушивание могло показать его в более рассудительном свете. Оба варианта имели как плюсы, так и минусы, но второй был сейчас предпочтительнее.
— Среди моего личного круга общения было очень мало информации об Эзэмаерах, прошу своё прощение. Однако я был приятно удивлён, когда узнал, что вы всё же умный человек, а не просто выскочка. Вы стали довольно известны в кругах орт’шельцев за свою двоякую позицию. Если гиперболизировать, то вы для них символ человечности. Тот кто обладает слабостью физической, но пытливым умом и идеалами. Ваше упорство в их рядах было неплохо оценено. Но я не Феликс. Вам повезло, что вы нарвались не на мой разведывательный отряд.
— Если бы я нарвался на драэнорцев, а не орт'шельцев, то не было бы причин устраивать дебош.
Гуард промолчал. Он как политик с большим опытом привык говорить уверенно, подводя слушателя к кондициям и к финальному моменту, в данном случае — угрозе, но сейчас он понял, что просчитался.
— Хорошо, прошу прощения, за своё ранее суждение, но если переходить к цели моей речи, то... буду краток. Я не потерплю ещё твоих выходок. Поверь, так будет лучше для всех, просто...
"Так вот как ты запел, сразу как мы отдалились от других людей. Я твои карие глазки на зад натяну, будь уверен. Корчит он здесь оправдание террора... Ещё скажи, что борешься с распространением психотропных веществ, я вообще в осадок выпаду..."
— Но не учитывать ваши интеллектуальные способности я не имею права. Я думаю, вы будите счастливы их применить. Вы, наверное, уже встречали людей, которые улетают в "астральный мир". Мне бы хотелось, чтобы вы расследовали это дело и нашли преступника, который ответственен за распространение этой дряни, вместе с командой номер два.
Эзвартуз Эзэмаер сделал шаг с пустым лицом. Теперь уже на нём можно было заметить следы работы шестерёнок разума. Переварив и просчитав возможные мотивы и исходы Эз выдавил из себя:
— Я бы хотел сначала всё же отчитаться, а уже потом думать что делать. Мой отчёт может поменять ваше предложение. Хотите ли вы его потом менять?
— Не сильно зазнавайся, — Гуард явно темнил. Его спокойный и типичный безмятежный тон уже слабо читался как непродуманный. — Знание — сила, но только божественные знания дают божественные силы... Поднебесье нельзя одолеть, можно только свести потери к минимуму. Если твои знания не помогают в этом, то они, по сути, бесполезны.
"Прям видно, как его гложет любопытство. Хех, он упомянул это слово так много раз на сантиметр речи... Хотя... Опять скрытая угроза? Меня уже начинает это раздражать".
— Я, к сожалению, сейчас крайне измотан, и мне потребуется некоторое время на восстановление моих мыслительных способностей. Так что, для большей продуктивности я бы оставил обсуждение планов на будущее, — Эз хотел мягко уйти от темы, но даже этот намёк не был лишён его фирменного принижения авторитета, ставя того на один уровень с Эзэмаером.
— Хорошо, вероятно, вы правы. Обсудим это после.
До базы оставалось полтора дня. Вечерний ритуал прошёл не так, как обычно. Эз с завистью наблюдал, как Гуард вырастил себе ложе из лоз, которые проросли из пары выкинутых семечек.
Люди со способностями из области по манипуляции жизнью чаще всего концентрировались на растениях, затем на грибах и бактериях и уже потом на человеке. Гуард, по сути, входил в самую распространённую область так называемых друидов, коих было на самом деле не так много, но их способности чаще всего выглядели как простой разговор с растением, после которого оно получает усиление роста процентов на десять, а лепестки меняют спектр цвета на соседний. Однако один из двух столпов базы показывал невероятные скорости изменений. Эз даже обдумывал, а не является ли Гуард скорее представителем области пространства-времени, а не друидом?
Дежурить не было нужды. Гуард одновременно справлялся со всеми задачами разом: от переноске багажа, до прокладывания маршрута. Его профессионализм и подготовленность так и светились теневой лигой.
Как-либо боятся за вещи не имело большого смысла. Если бы Гуард захотел, он бы их присвоил. Поэтому оставалось лишь погрузится в сон утопленника.
Как только Эз появился, то заметил небольшие изменения. Он обладал чуть лучшей устойчивостью, но прям кардинальных отличий не было. Так же вся атмосфера будто стала чуть светлее. В любом случае, его ждала рутинная борьба за свою жизнь, а потом перебор своих воспоминаний.
Спросоня серо-зелёные глаза заметили, как Гуард уже стоял в своём костюме абсолютно без складок, словно сразу после обработки паром, а лианы умирали, оставляя после себя почти истлевший пепел. Эз не мог понять: то ли это результат манипуляции времени, то ли лозы специально такие. Раскрытие любого козыря заранее сильно упрощало планирование последующих действий.
И вот прошёл ещё один день. Прямой туннель сильно упрощал путь до базы. Вид заброшенного муравейника, который был захвачен людьми всё ещё вселял некое благоговение. Композиция трущобных надстроек с памятником природы исполинов давал некий шарм этому месту.
На заставе их пропустили без вопросов. Даже досмотра не было.
— На этом я вас покину, Эзвартуз Эзэмаер. Я учту то, что вы всё же решили сотрудничать, и постараюсь вас не разочаровать. Сейчас же можете отдохнуть.
Эз ещё долго смотрел в спину удалявшемуся Гуарду. Было что-то странное в его манере общения. Но пока было непонятно что. Да его мотивы были сильно запутаннее, чум у Вента. Там всё было просто и понятно: бей, круши, ломай, сноси, пока не начнёт работать. Утрированно конечно, но более-менее понятно.
"Ну Легион Теней. Что с них взять?"
Эз решил заглянуть на центральную площадь перед тем, как возвратиться в свой угол. Там всё так же было людно и шумно. Это было единственное место, где можно было увидеть жизнь людей. Эз не мог не поражаться тем, как просты и бескорыстны были их желания на фоне творящегося шторма.
После того, как он посетил свою любимую закусочную, где делали филе из муравьёв по-тарижински — Эз не знал что это вообще было, но было очень вкусно — появилась онда проблема. Он вообще не хотел идти спать. А делать было пока нечего.
После минут десяти раздумий, всплыл один интересный моментик: нужно было заскочить в церковь и получить информацию о подвале или хотя бы попытаться.
Зайдя в пустой холл церквушки, Эз сразу увидел знакомую фигуру, которая стояла ровно там где и должна была быть — под полоской около алтаря, проводя очередной ритуал. Единственное, что можно было сделать, так это сесть и ждать конца процесса.
Тишина в церкви Чёрного Моря была иной, чем в тоннелях. Не звонкой, а глухой и мягкой, словно вода принимала в себя все звуки, оставляя лишь эхо мыслей созерцателя. Эз сидел на холодной скамье, глядя на спокойную спину падре, который стоял у импровизированного алтаря — груды гладких черных камней, уложенных в подобие пирамиды.
— Падре, — голос Эза прозвучал хрипло, нарушая безмолвие. Он ждал, но фигура в чёрной рясе не шевельнулась. — В подвале… под церковью. Кто был там последним?
Пауза затянулась. Казалось, тишина впитала и этот вопрос. Затем падре медленно обернулся. Его странные, слишком широко расставленные глаза смотрели сквозь Эза, будто видели не его, а отзвук его слов в темноте.
— Подвал… — голос падре был тихим, как шелест воды о берег. — Интересное место. Туда складывают то, в чём больше не нуждаются, но выбросить жалко. Или страшно. Там пыль оседает на старые раны и забытые решения.
Он сделал шаг навстречу, его движения были плавными, почти невесомыми.
— Ты спрашиваешь, кто был там последним? — Падре остановился в двух шагах, его взгляд наконец сфокусировался на лице Эза. В его глазах не было ни осуждения, ни любопытства — только глубокая, бездонная ясность. — К примеру, там был ты.
— Я?.. Но я просто нашёл его по вашей же просьбе.
— Именно так и бывает, когда заглядываешь в собственное отражение в колодец, — падре мягко улыбнулся, и в его улыбке была безмерная печаль. — Ты искал следы других, доказательства, что кто-то прошёл этим путём до тебя. Потому что этот путь, от начала и до конца, — твой. И тот, кто его прокладывает, всегда оказывается в подвале последним. Он оставляет там частичку себя, которую считает ненужной. Сомнения. Страх быть тем, кем он стал.
Падре подошёл ещё ближе и присел на корточки перед Эзом, их глаза оказались на одном уровне. — Ты думаешь, это случайность? Что ты нашёл то, что нашёл? Это был не ориентир, Эз. Это было зеркало. Ты смотрел на его историю, на его крах, и спрашивал себя: "Зачем или почему, или как?". Но ты задал не тот вопрос.
Он поднял руку и медленно провёл пальцем по воздуху, словно рисуя невидимую линию между ними. — Правильный вопрос звучит так: "Что я оставлю в своём подвале?". Что ты готов сложить в темноту и забыть, чтобы стать легче? Ты нёс на себе слишком много. Чужие ожидания. Чужие страхи. Даже мои слова сейчас — это лишь груз, который ты примешь или отвергнешь. Подвал — это не конец пути. Это комната гримёрки перед новым актом. Последним в ней оказывается тот, кто, наконец, решается снять старую маску.
Падре встал, его фигура снова казалась бесплотной в синеватом свете церкви.
— Ты спрашивал, кто был в подвале. Теперь ты знаешь. Вопрос не в том, кто был до тебя. Вопрос в том, кто выйдет из него после. Решай, Эз. Что ты оставишь в той темноте?
Эз присвистнул.