Через несколько часов утомительного путешествия узкий тоннель наконец начал меняться. Спёртый воздух продолжал давить, словно на лобную долю обрушивался удар кувалды в замедленной съёмке. Песок под подошвой ботинка издавал до боли неприятный звук, словно его кто-то решил пережевать. Его гигантский рюкзак не позволял нормально передвигаться. Поэтому он проталкивался вперёд истерзанными руками. Такая отвратительная физическая величина, как температура, словно смерть окутывала его кожу.
После множества резких изменений формы и размера тоннель, став почти вертикальным, вдруг расширился. Вернее, его разорвало наличием нескольких дополнительных проходов, сходящихся здесь, словно узлы на сетке с овощами.
Места было достаточно, чтобы остановиться и передохнуть. В глазах уже темнело — возможно, от нехватки эритроцитов, но, скорее всего, главным виновником было обезвоживание. Разложив поролоновый коврик, который был прикреплён с боку к его рюкзаку в свёрнутом состоянии, на относительно ровной поверхности, он открыл рюкзак и начал восстанавливать в памяти, что успел сложить.
Первое: еда и вода. Консерв хватило бы примерно на месяц при максимально экономном расходовании, хотя весили они около семи килограммов. Такой небольшой вес был, даже с массой жести, обусловлен тем, что производились они по каким-то секретным рецептам корпорацией "Чёрное Море". Но, к сожалению, они были отвратительны на вкус. Был даже риск того, что тебя вырвет, если у тебя не крепкий желудок. С водой было хуже: её запасы могли растянуться на две недели, но в этой жаре, если ничего не изменится, хватит всего на три-четыре дня.
Второе: самое дорогое снаряжение — чайник для кипячения воды производства СТРГ, и небольшая сковородка от Консорциума Прорыва. Эти две организации были ведущими в сфере рунических технологий, хотя и не единственными. Он предпочёл переплатить за руны, ставшие мейнстримом в последние пять лет, после своего открытия; чем тащить с собой бесполезный кусок металла. Это была инвестиция в выживание — если, конечно, ему удастся хоть раз что-то пожарить на руническом тепле. Был просчёт с отсутствием фильтра, но выпаривание воды было лучшим решением. Кто знал, что может быть неотфильтровано в этих водах… А сбор простого конденсата, который получался при охлаждении пара, выходившего из чайника, был гораздо безопаснее.
Третье: набор холодного оружия. В коллекции нашлось место ножам самых разных форм и размеров, двум крепким мачете, топорику с небольшим киркоподобным выступом на обухе. Этого было недостаточно, чтобы пробить гранит, но мало ли, что могло встретиться впереди.
Большинство клинков имели уникальные узоры, сформированные при закалке: от простых радужных разводов до чёрно-серых окисленных орнаментов. Два экземпляра выделялись особенно. Их сталь отливала лазурным светом, словно на лезвия наложили фотофильтр. Был и один секретный нож с костяным лезвием, спрятанный в подошве правого ботинка. Именно за него беспокойств было меньше всего.
Коллекция была обусловлена не только практической необходимостью, но и любовью к оружию. Он знал, как должен ощущаться нож в руке, чувствовал баланс, текстуру рукояти, наслаждался красотой лезвий. Да, это было его хобби, найти самые экзотичные варианты, добавить их в свою коллекцию, иногда даже в ущерб обеда. Иногда это казалось ему странным увлечением — таскать с собой такие вещи, словно контрабандист, прячущий нелегальный груз. Было ли это чем-то, о чём стоило молчать? Возможно. Наверное, в нормальном мире люди не тратили время на изучение узоров закалки или поиски идеального топорища. Но здесь, в этих тоннелях, его странности становились несколько полезными.
Четвёртое: запас одежды. Небольшой, но продуманный. Несколько комплектов для разных условий. Единственное, чего было в избытке — носки, целый пакет. По объёму вся ткань занимала больше всего места в походном рюкзаке, но это была необходимая жертва. В этот же раздел можно было отнести запас ниток с иголками и немного ткани. Он собирался латать одежду, хотя на практике никогда не шил. Но в условиях подземелья это был ценный ресурс.
Пятое: спальный мешок и коврик. Прикреплённые с разных сторон рюкзака, они пострадали от узких проходов, но были в относительно рабочем состоянии.
Осмотрев грот и снаряжение, он принял единственно верное решение — лечь спать. Оставаться настороже до изнеможения было глупо. Его тело было выжато многочасовым исследованием и бесконечным созерцанием одной и той же стены с разных углов.
Шея словно готовилась отвалиться. Пальцы, израненные и кровоточащие, выглядели так, будто прошли через средневековые пытки. Их боль уже перестала быть резкой — осталась лишь тупая, изматывающая пульсация.
"Как мне вообще удалось расстегнуть молнию рюкзака?"
Рухнув на спальный мешок, он провалился в безвременный сон.
Скрежет донёсся из-за пределов туманного сознания.
Резкий звук раздался эхом во тьме, потом внезапно затих. Дрожь, бегающая по телу, оказалась странным будильником.
— Вода... — сон иссушил его почти полностью.
До омерзения тёплая жидкость хлынула ему в рот. Два маленьких глотка — большего он не мог себе позволить. Резь в глазах была ослепительно сильной.
— Ха-ха... Чёрт... — ударив себя по носу, он заставил выделиться несколько капель слёз.
Скрежет настойчиво стал приближаться, словно грузовик, несущийся на безобидного пешехода.
Тут он понял, что было источником его дрожи. В его сознании возникла гигантская многоножка, которая скребла конечностями о гранит. Её прочное тело врезалось краями в острые камни, постепенно стачивая их. Она словно расширяла проход для того, что будет идти за ней…
Звук становился всё ближе, теперь к нему добавились лёгкие щелчки, будто когти пробегали по каменной поверхности, пробуя её на прочность. Влажный кислый запах проник в лёгкие, вызывая неприятный спазм в горле.
Что-то шевельнулось в щели стены. В слабом свете он увидел, как из трещины вырвались два бледных жвала. Почти белёсая голова вращалась, будто осматриваясь, сканируя окрестность на наличие звуков своими усиками. Гигантский муравей высотой полтора метра и где-то два с половиной метра в длину протиснулся через узкую щель.
В руке был крепко сжат топорик.
Он понимал, что пробить панцирь будет невероятно сложно, или это так выглядело… Единственное проникающее оружие, которое у него было с собой, — шип на обратной стороне топора.
"Если он на меня бросится просто так, то потребуется связать боем его ротовой аппарат. В противном случае жвала стали бы заняты моим торсом. Существовал риск того, что не получиться обойти его с фланга. А шанс, что я быстро пробью голову муравья, который был приспособлен к ударам более высокого "качества", был невероятно мал, " — решение вертелось на краю его сознания, но не могло быть уловлено. Скорее всего, нужно было чем-то пожертвовать, и занять этим жвала призрака пещер, прежде чем возможно будет добираться до суставов. Но чем?
"А вдруг потом будут толпы таких муравьёв? У меня же не хватит снаряжения и на дюжину стычек раз на раз..." Его подсознание понимало, что придётся пожертвовать чем-то из его арсенала, чтобы добраться до возможно хрупких шарниров бледного насекомого. Но он не хотел! Его "Я" требовало сохранить все запасы по максимуму. Все. Как только будет сделан рывок, существо заметит его. Но до этого момента оно мирно исследовало окружение.
Вдруг сильная кислая вонь пронзила воздух. Нужно было прилагать невероятные усилия, чтобы остаться неподвижным.
— Чёрт... Нужен план... Нужен план... — проскрежетал он зубами.
Муравей постепенно приближался к спальному месту.
Тут резко человеческие зрачки расширились. Он увидел то, чего всё это время ждал:
— Моя способность!