Дверь в его каморку захлопнулась с тихим, но ясным звуком, словно гильотина, отсекающая прошедший день. Эзвартуз Эзэмаер прислонился спиной к холодному камню, позволив тяжести рюкзака медленно сползти на пол. Комната пахла пылью, собственным потом и слабым ореолом рунного тепла от чайника, который был поставлен в угол, — привычная, почти домашняя вонь после стерильного ужаса грибных чертогов и говорящих кубов.
Эз вернулся после небольшого исследования местности рядом с церковью. Это было частью его подготовки.
Тишина обрушилась на него, как тригонометрия в старшей школе, тут же заполненная гулом в ушах и отголосками слов Гуарда и скисанием мозгов от словесного потока Падре. "Не потерплю выходок… Интеллектуальные способности… Символ человечности… Подвал… Тот кто…" Слова висели в воздухе перед его ментальным взором, как ядовитые споры, и мозг, уже на автомате, начал работу по фильтрации.
Он расстегнул куртку. Под ней должна была быть голубая форма Драэнора, но теперь она была серой, как пыль, как всё снаружи.
Мысль побежала дальше, цепляя образ Форта Аргенти, его жадные глазки. "Интеллектуальные способности"… Это значит: "Мы не можем позволить себе выбросить этот странный инструмент, даже если не понимаем, как он работает. Будем тыкать им во всё подряд, пока он не сломается или не найдёт жемчужину, бла-бла-бла…" Он пнул камень, который с глухим стуком отъехал к стене. А он, между прочим, имел своё мнение.
Он стал передвигать предметы в коморке. Не потому что был бардак, а потому что это был ритуал. Переложил ножи с каменной полки на рюкзак. Поставил пустую бутылку от конденсатора рядом с полной. Эти мелкие, бессмысленные действия были якорем, не дававшим его сознанию унестись в дебри паники или, что хуже, ко сну.
"Завтра. Доклад. Марик Брут, Гуард, возможно, Вент если соизволит явиться, как зловещая погодная аномалия. Нужно будет не просто рассказать. Нужно будет посадить им в голову червя. Не фактами — факты можно оспорить. Не доказательствами — доказательства можно проигнорировать. Нужно было дать им идею. Такую, от которой нельзя отказаться, потому что отказаться — значит признать своё поражение за шесть.
Итак, что у нас есть, — мысль заработала, как станок, отсекая всё лишнее. — Факт первый: я прошёл там. Но это козырь из прошлой партии. Его уже разыграли, а ещё он очень хлипенький. Факт второй: ветреный каньон — совсем не тупик. Он выводит на…"
Он замер, глядя на стену.
"…на Майхаровы Горы. Но говорить об этом прямо — значит подписать себе приговор. Они либо не поверят и сочтут сумасшедшим, либо поверят и отправят шататься там, откуда не возвращаются. Нет. Нужно говорить не о вершине, а о двери."
План начал вырисовываться, холодный и ясный, как лезвие его лазурного кинжала. Он не станет просто показывать карту. Он возьмёт их за руку и проведёт по своему маршруту. Заставит их увидеть: слоистые стены, фиолетовый кратер, кубы. Он не будет просить разрешения на экспедицию. Он предложит им присоединиться к своей. Сделает их соучастниками. А против соучастников не пойдут — их прикрывают.
Внезапно его взгляд упал на чайник. На руне "нагрева", тускло светившуюся в полумраке. И его осенило:
— Ключ. Ключ не в том, что я нашёл, а в том, как нашёл. Руны, моя способность, не Метрика, а интеллект. Грибы. Всё, что они считают случайностью или слабостью — это и есть система. Их система выживания построена на силе. Моя — на понимании. Им это не нужно. Но это нужно тому, кто хочет не просто выжить, а победить.
Он глубоко вдохнул. Завтрашний доклад перестал быть угрозой. Он стал… первым выстрелом в войне, которую они еще даже не заметили. А у Эза уже была карта местности.
Осталось только упаковать свои аргументы в такую упаковку, от которой они не смогут отказаться. И он знал, как это сделать. Нужно будет сыграть на их жадности. На их страхе. И, как это ни парадоксально, на их надежде и вражде между собой.
Он потянулся к чайнику. Перед большой игрой всегда нужно выпить чаю. Особенно если чай — терпок. Это напоминает, с чем имеешь дело.
Как бы Эзу хотелось, чтобы мир хоть на секунду замер, чтобы ничего не происходило и не менялось. Но время было неотвратимо.
Теперь, находясь в Астральном Мире, Эз видел то, почему всё светлело, пока он приближался к базе: сверху, там, в какую сторону шло сопротивление против бессознательного, висела ослепляющая звезда. Её лучи почти выжигали всё, что находилось рядом с нею. Это означало одно — нельзя было просто сопротивляться и стремиться вверх, уже нужно было поддерживать сложное равновесие.
Провалившись внутрь своего вирусоподобного тела, Эз задыхался от напряжения в пространстве, где был только аспект дыхания, а не оно само. Это было невероятной ментальной нагрузкой на человеческий мозг. Смог ли кто угодно другой кроме анализатора хаоса пройти сквозь этот ад? Ну его отец скорее всего бы смог.
Сегодня уже не оставалось сил ни на что, кроме как лежать и смотреть вверх, на чистое небо. Эз трактовал это, как морковку на палочке перед лицом, но не отрицал, что это вдохновляло.
Так прошла вся ночь.
***
На утро за Эзом пришёл сам Гуард. Его лицо было мрачным.
— Марик Брут прикинул важность вашей информации и присвоил ей высший разряд… Никто до тебя со времён Сандраэла не совершал настолько опасные вылазки… Даже если мы узнаем, что там ничего нет, это всё равно знание. Так что там будут присутствовать высшие представители базы, но формально это открытое собрание, так что эта информация перестанет быть секретом. Людям нужно увидеть прогресс.
Гуард привёл его туда, где всё началось. Красные флаги, окаймлённые золотом, весели под потолком. Ряды скамей стояли у стен, а по центру возвышалась кафедра. Стоящий там мог смотреть только в глаза сидящего в альковах напротив. Это был тот самый зал суда Орт’шеля, откуда Эз сумел странным образом ретироваться. Тогда он стоял там измученный и изнеможденный, но теперь диктовал правила игры.
Эз встал на возвышение. С ним был его рюкзак, в котором хранились множественные улики, которые были подспорьем в его грандиозном замысле. В зале находились кроме скучающего Феликса Вента несколько орт’шельцев и драэнорцев. В числе которых были узнаны Марик Брут, Гуард, Аэлита Люмир, которая пряталась в отдалённом углу, несколько клерков, которые были замечены Эзом в штабе Драэнора, а также парочка орт’шельских лиц со времён суда.
— Итак, я — как представитель аграрной части первого опорного пункта Сандраэла, Гуард Кенстриктуарве-де-Брайнсон, выношу на всеобщее обсуждение результаты вольного похода господина Эзвартуза Эзэмаера.
— Гуард, если ты решил отнять моё время, не пытайся сместить вину на других, — надменно хмыкнул двухметровый блондин.
— Хорошо, тогда я начну свой доклад, — Эзу нужно было как можно быстрее поразить всех, а это требовало того, чтобы присутствующие не успевали входить в зону комфорта. — Как вам уже известно, после несчастного случая с гигантским пауком я был вынужден спасаться бегством от чудовища, с которым не могли справится даже сильнейшие.
На лице у Гуарда пронеслось понимание того, какую ошибку он совершил, допустив этого каштанового чёрта до ораторства, но было уже поздно.
— Героически сражаясь с ней, я обдумывал план действий. Убить её не представлялось на тот момент возможным, а вести её в сторону опорного пункта мне не показалось разумной идеей, ведь тогда погибли бы люди. Таким образом было принято решение провести её через всем отвратительно известные грибы! — Эз достал из рюкзака бутылку с водой, которая светилась в полумраке перламутром.
— Занимательно, — подал голос Марик. — А ты бы не хотел рассказать, как тебе удалось выжить, обладая разведывательной способностью?
— О! Это крайне важный вопрос, мистер Брут. Вы же знаете, что я могу видеть живых существ на некотором расстоянии? Ну так вот. Я видел споры этих грибов и уворачивался от них, как заяц от бумерангов антилоп! Если бы вы видели это мастерство, то тогда бы почувствовали бы себя ущемлённым, но раз вы этого не видели, значит всё отлично! Пробираясь с боями сквозь не двигающихся и не гуманоидных полип грибов, я благодаря вашей невероятной карте обнаружил, что смогу выйти к гигантскому ветренному каньону.
— Он был обнаружен на юго-западе от базы, а вы были на юго-востоке, — Марик с каменным выражением лица разговаривал так, будто обсуждал вкус яичницы на завтрак.
— О-о-о! Хех, не забегайте вперёд, но вот я взбираюсь вверх… не по каньону, но пока по одной из карстовых расщелин. И вот передо мною предстаёт невероятное геологическое явление. Чёткие грани ониксовых прямоугольных колонн встречают меня, как врата! — На этом моменте глаза Марика чуть сузились. — А затем, миновав их, как приглашённый к виктории, я был свидетелем ещё одного места с фиолетовой коркой!
— Структуры? Корка? Милый мальчик, ты уверен, что это не были просто очередные галлюцинации от спор или недоедания? Ты же уже известен своей... богатой фантазией. — Феликс медленно убирал ногу с другой ноги. Его ухмылка разрослась, становясь хищной. Это его по крайней мере веселит
— Галлюцинации не оставляют следов на карте. И не помогают выжить в пасти гигантской паучихи, которая преследовала меня половину пути. Она была заражена грибами, но это не помешало ей пробивать гранит, чтобы добраться до меня. Но выжил я, потому что я сильнее. Выжил я, потому что умнее. И умнее тех, кто сидит в этой комнате и ждёт, что выход упадёт им с неба. — Он прочистил горло. — Затем я попадаю почти в сюрреалистичный мир. После неимоверно долгой дуэли на стенах ветряного каньона с паучихой перед моими глазами открывается массив! Массив кубов. Они были везде! Словно лестница на небеса, они провели меня вверх, избавив от постоянного присутствия арахнида на какое-то время.
Брови Гуарда постепенно ползли вверх. Он ожидал чего-то экстраординарного, но единственная мысль, которая промелькнула у него в этот момент была: а не скучно ли я живу? Затем он смахнул с себя это наваждение, подозвал одного из клерков и, шепнув ему что-то на ухо, продолжил слушать "отчёт".
Феликс наклонился вперёд, буквально буравя Эза взглядом. Его локти упёрлись в колени, а пальцы сошлись замком перед носом.
Марик продолжал награждать всех видом своего беспристрастного лица.
— Итак, я продолжил своё восхождение. Куб за кубом, ночь за ночью я боролся с гравитацией. Бесконечные ряды уходили во все стороны, но я не сдавался. И вот, когда силы хотели покинуть меня, я добрался до потолка! — Была сделана театральная пауза. — И тут чудовищный арахнид догоняет меня! Я был на пределе своих сил. И даже допустил мысль: а не добьёт ли меня этот падальщик? Но я собрал всю волю в кулак. А затем наша схватка заставила её отпрыгивать всё выше и выше, но я догонял, хотя она была усилена уже проросшими в ней грибами. В итоге, я зажал её в тупик. Она была загнана в угол и затем полетела с прогиба в стену так, что даже взорвалась! Стена же, осыпавшись, дала мне откровение
Феликс Вент громко расхохотался. Его смех эхом разнёсся по залу:
— О! Великолепно! Ты предлагаешь нам всем так поступать? Это же какой прекрасный мир бы тогда был бы? Всё оказалось таким простым? Я поражён твоей отваге! Марик, ты слышишь этого гения?
— Нет, не слышу, я оглох от твоего гоготания, горилла.
Саркастический тон Вента резко прервался. Его холодный взор упал на крошечного картографа.
— И-и-и!.. Барабанная дробь! Я вышел в Майхаровы горы!