Стоя на противоположным краю кратера, он думал, как преодолел, казалось, невероятный путь. Его "снегоступы" уже почти развалились и были не пригодны для дальнейшего пользования. Но это было меньшее, почему он не мог повернуть назад. Тихое поведение обитателей низа скорее всего было вызвано грозой. "Молнии под землёй, забавно." Так же увеличенное количество муравьёв в той зоне тоже было не лучшем фактором.
Он оглянулся. Полностью неисследованные тоннели предстали перед его взором. Та сделанная им карта казалась уже бесполезной. Оставленные где-то там припасы, которые были добыты с таким трудом теперь были просто забыты, и могли провести там почти вечность.
— Не думал, что оставлю "такой" памятник в свою честь...— раздалось в пустоте слабое, теперь уже невероятно хриплое подобие голоса.
Его горло было разъедено озоном. Но больше всего было жалко за джинсовую штанину. Ему вспомнилось, как тот торговец расхваливал его вид в этой велл асйиской модной катастрофе. Улыбка снова растеклась по его лицу.
Подлатав рану на ноге, он вздохнул полной грудью. Перед ним вновь стоял выбор: пойти в неправильном направлении или в самом неправильном.
Он выдвинулся в путь. Его коленные суставы начинали по не многу "дрейфовать". Это было вызвано врождённым плоскостопием, и за два месяца беспрерывной ходьбы в единственных военных бутсах его медицинские стельки почти превратились в прах. С этим было почти невозможно справиться при его ресурсах.
Был не известен временной интервал, в течении которого он просто брёл вперёд. Его шаг был уже не так уверен, как в самом начале. Сейчас просто происходила подставка ноги под центр тяжести. Влачение своего существование — не иначе.
Там, он поддался эмоциям. В том лагере. Это была самая худшая ошибка в его жизни. На данный момент она стоила ему всего.
—Да, хех. Почувствовал себя отлично называется, потерял бдительность, и тут бух! Бдымц! Бабах! И ты снова глотаешь вкус отчаяния, словно перепелиное яйцо. Одним не наешься, а они дорогие черти. Хотя бы чай успел с собой взять. Сахара правда нет, и он горький, и воды, кстати, тоже, — он с улыбкой вспоминал все предыдущие пятьдесят дней.
Его рюкзак был почти пуст. Много одежды ему пришлось выкинуть из-за невозможности починки. Консервы почти кончились, осталось от силы две-три штуки. Вспомнились те, которые улетели в карстовую дыру... Нет, он не сможет их здесь чудом обнаружить — слишком далеко.
— Чудом, да? О, руны на стене. Синие... — слюна скатилась из приоткрытого рта — Не к добру это, ты ведь помнишь, что встретило тебя в прошлый раз? Да, но та была фиолетовой, а эта синяя! А какой шанс на то, что брайдринский учёный побывал здесь? Правильно ноль. Почему ноль? — Стена с интересом слушала человеческую фигуру, кто бы мог знать её мысли...
Силуэт с фонариком, придя к согласию, пошёл дальше в глубь, оставив яркую синеву позади.
***
За прошедшие часы менялось только одно: счётчик встретившихся рун. Он опять был на крючке заканчивающихся припасов, но уже не было того энтузиазма. Простые, почти механический шаги сопровождали такие же монотонные мысли и вели его по тоннелю без поворотов. Где-то после пятнадцатого синего свечения счётчик дал сбой, или мозг привык к новым условиям, но для него это всё почти не имело смысла.
Вещи опять были пересчитаны. В который раз... Единственное что менялось, так это количество еды и воды. Ножи гремели почти полным набором. Топор, почти вышедший из строя один раз чуть не разодрал весь рюкзак. Тройка мачете с первого дня сократилось до одной. Одна пара ножей "Лазурь" были так же остры и прочны всё это время.
Не было сил покрутить нож между пальцами, что он привык делать в особенно одинокие моменты, даже, наверное, желания. Но настроение было отличным. Постоянная улыбка не спадала с его губ. Иногда слышалось мычание какой-то мелодии из той самой рекламы.
***
— Консервы кончились... Но говорить я пока могу. Может в слова поиграть? Будет тяжело только выигрывать, никакого испытания.
Он закинул свой наполовину пустой рюкзак на плечо. Пару дней назад была допита случайно найденная вода, которая осталась в чайнике, после того судьбоносного чаепития. Хотелось сейчас сплюнуть, но плевать было нечем.
Буквально ощущалось, как его запертое я было покрыто одеждой, кожей, мышцами, костями... В глазах часто темнело. Раскладывать мешок перед сном уже не было сил. Приходилось спать на скинутых в гору вещах, а иногда вообще сидя в углублении.
Синие руны свидетельствовали всем скитаниям на протяжении всего времени. Иногда они удостаивались подмигивания, привета или даже целого монолога.
Можно было почувствовать движение стен, словно это был пищевод гигантского монстра. Пальцы уже болели и саднили от накручивания аккумулятора бедного фонарика. Почему-то это доставляло ему чувство исследования неизвестного и авантюры.
И вот он, лежащий сейчас в яме, думал, какие варианты у него есть на завтра, чем мог бы заняться и скоротать мысли до голодной смерти, или иссушения.
Спал, как обычно, очень плохо. Слёзы плохо вырабатывались и поэтому глаза "утопали в песке".
Его разбудил странный шум. Ему в глаза смотрело дуло револьвера.