Неизвестен

Он вылез из узкого проёма с хрипом — не от боли, от тишины. Та тишина, что ждёт не на дне тоннеля, а выше, в глубине. Там, где воздух сам по себе уже не звучит.

Перед ним открылось помещение, выточенное словно из математики. Прямые углы, монолитные стены, отсутствие времени; геометрия, лишённая логики масштаба. Потолок хоть и был высоко — Но вся композиция "приземистых форм" давила, словно это была тюремная комната, но для гигантов в пять метров ростом. Стены были обсидианово-чёрными. Их невероятная гладкость словно отражала их нереальность. Ониксо-синие прожилки пульсировали в камне, будто были венами гигантского существа. Пространство вокруг давило... не физически. Оно взвешивало его.

Дыра в стене, из которой он появился, была на высоте где-то трёх метров над полом. Она выделялась своей аструктурностью — не была задумана верховным архитектором.

Впереди виднелся дверной проём. Дверной ли вообще? его форма напоминала две трапеции, поставленные друг на друга меньшими сторонами, словно место под четырёхметровые песочные часы. Из "коридора" виднелся фиолетово-голубой туман, словно он был единственным светочем в этой истории.

Он поднялся. Включил фонарик. Его луч просто растворился в пространстве, не осветив ничего. Шаг. Второй. Осмотрев «камеру», он решил двинуться дальше. Абсолютно пустые стены, пол и потолок смотрели в ответ. Выйдя в "главный" холл, он почувствовал пробивший его холод. Отсутствовало чувство песка под ногами! Это был просто чистый пол! Не было ни то, что песка, пыль отсутствовала! Следов выветривания или коррозии почти невозможно было заметить!

—Кому вообще понадобилось строить что-то такое под землёй? — шёпот сорвался с пересохших губ.

Двигаясь по коридору, он продолжал замечать "пустые камеры", смотрящие ему в ответ своею тьмой. Лестница несоразмерных габаритов встретила его тишиной. Всё такая же обсидианово-ониксовая. Каждая ступень отличалась от другой. У них был какой-то ритм, высокие ступени были реже, чем череды низких. Их разбавляли те, которые можно посчитать средними. К тому прибавлялось то, что их общий размер соответствовал людям примерно под два с половиной метра. Поднявшись, он увидел выход в "главный холл» — большое открытое пространство разбивалось четырёхугольными пирамидками, такими же трапециями, иногда встречались прямоугольники. Что-то похожее можно было увидеть на выставке абстракционистов, но если то было попыткой возвысить их неумение рисовать что-то сложнее квадрата, как он считал, то за этой грудой школьной геометрии была функциональность. Потолок же взлетал ввысь, находясь где-то на концах наклонных стен. Встав примерно в центр, потрёпыш почувствовал себя в гигантской обсидиановой пирамиде, словно это была его персональная гробница. К его поясу всё был прикреплён мешок со всем необходимым, чего хватило бы ему дня на два-три. Заметив выход — гигантское прямоугольное отверстие в стене, противоположной к стороне с лестницей — он направился к нему. Всё спокойствие данной сцены было одновременно чуждо, но вызывало отклик в глубине его души, словно апофеоз того, через что ему пришлось до этого момента пройти.

Выйдя на улицу, он стоял. Молча. Ни страха. Ни восторга. Только непонимание, густое, как деготь. Потому что не знал, что это. Потому что, кто это построил. Зачем.Но одна мысль пронзила мозг, как шип:

Гул ветра ударил его в лицо, развернув гордиев узел мыслей в его голове. Он зевнул. Почему его волновал какой-то мёртвый город? Мало что ли было таких структур в его мире? Да нет. Чем же этот отличался? Локацией? Да вроде все такие города не находятся в одном месте. Архитектурой? Грашстиль бы дал фору этим пирамидам с горизонтальным сечением своими памятниками архитектуры. Каждый из них был индивидуальным шедевром, единолично стоящим таких развалин. Да, летающих частей пока что не было. Пока что. Но с ценами на жилплощадь полёт — дело времени.

Он двинулся дальше. "Мостовая" была уложена гигантскими чёрными плитами, иногда они, резко обрываясь давали жизнь "каналу", после чего снова вставали на свои места. Все другие лестницы были одинаковыми, точнее они всё ещё варьировались друг от друга, но внутри самих себя были равными. Фиолетовое свечение пробивалось из каньона, в который уходили своды грота вверху. По его расчётам, там было соединение с кратером.

С такими подробностями можно предположить, что эти руины всего лишь часть того, что было кода-то не воронкой. "Пригород".

Обойдя стартовую «усечённую пирамиду», он обнаружил площадь, которая в отличие от всего остального была не в целом состоянии, что было странно. Такая обычность смотрелась чужеродно в этом царстве простой геометрии. Ему сразу пришёл на ум вид разгневанного ребёнка, который топает ножкой по земле.

— Конфликт? Что-то здесь кому-то не понравилось, но что? Камеры... Подкоп... Тюрьма! Это тюрьма! Ну точнее место временного содержания? Может быть... Аналог места лишения свободы, проще говоря. Слишком человечно... А вдруг и правда человечно? Да не, бред, только если учесть, что система власти не человеческое изобретение, а протестующие, соответственно, не люди. Как более комплексная система, она может не быть лишена архаичности. Может это даже не тюрьма, а просто место содержания? Как... Как казармы? Протесты... Военные, катастрофа с кратером... База для краха цивилизации. Да, но на кой чёрт здесь вообще приспичило строиться? Нужные ресурсы или логистическая точка? Скорее второе, учитывая внешние условия... Но размер... Похоже, что город вырос на месте "кипения". Хахахах, вот это я вилами по воде прошёлся, — почти срывающийся на истерику смех раздался в царстве тишины и безмятежности.

Стало до смерти жутко. Эхо разносилось по гладкому чёрному камню, словно гонец, оповещающий армию о наступлении. "Ну армия мурашек точно меня услышала", — его аналогии — последняя капля рациональности, что осталась пока с ним.