Экзоскелет муравья был невероятно прочным. Два ножа уже сломались в попытках вскрыть его. Однако странные синие ножи оставались невероятно острыми. Было даже странно думать, как их затачивали.
Примерно через час усердных стараний и терпения белая хитиновая пластина съехала в сторону, словно кем-то отклеенная. Требовались либо сила, либо хирургическое усердие, чтобы срезать пластину трясущего панциря. Второго у него было в избытке. Под ней оказалась рыхлая белая субстанция. Подцепив ножом это "нечто", он усомнился в его съедобности. В голове роились совершенно разные, и не всегда приличные, мысли. Было бы крайне неудачно отравиться этой пародией на яичный белок. Вонь и температура вокруг не делали ситуацию более располагающей. Кроме того, в его памяти всплыли медведи, точнее их мясо, а ещё точнее — то, что в нём обитало. Но ещё всплыли тысячи ужастиков о тех, кто чем-от брезговал. Говорили, что дорога к Эмпориалу была усеяна трупами оных. Передёрнувшись, он захотел оттолкнуть от себя бледный труп, однако не имел на это права, не мог позволить себе роскошь пренебрежения едой, особенно после полученного ранения. Возможность отравится чем-то тоже была не нулевой, но надежда на то, что он отдалит поглощение ещё одной банки отвратительных консерв
Достав рунную сковородку, он стал поджаривать некоторое количество этого "мяса". Хоть что-то в данной ситуации его радовало — быть достаточно осторожным, чтобы повысить свои шансы на выживание с нуля... Если бы он оказался где-то в центре человеческой базы, то выглядел бы как максимальный параноик. Да, в какой-то степени им и был. Для него было немыслимо недооценивать серьёзность возможных кризисов. Существование в мире людей могло научить определённому стилю жизни.
Тут его мысли захватило главное разочарование недели — его способность. Она напоминала то ли показатель очков здоровья, то ли загрузку какого-то приложения. Было недостаточно данных, чтобы делать окончательные выводы о её назначении. Это даже мог быть счётчик количества сальто, сделанных на глазах существа. Однако одно было очевидно: пока эта способность была абсолютно бесполезна в прямом столкновении или выживании, что лишь усугубляло его бедственное положение.
Обычно человек получал одну способность при входе в Поднебесье. И на этом всё. Средств преодолеть это ограничение или усилить свою способность либо не существовало, либо они не были открыты. Возможно, те, кто сумел этого достичь, погибли от обстоятельств, которые вынудили их к такому шагу.
Это были беспочвенные фантазии человека, который получил лишь кусок неполного интерфейса. Возможно, это было его главное разочарование. Не почувствовав способность сразу после телепортации, он понял, что она, скорее всего, пассивная и связана с чем-то, что не является голым камнем. Он оказался прав. Это осознание помогло ему не впасть в отчаяние за последние несколько суток.
Сейчас же появилась неожиданная причина для радости: здесь присутствовала крупная форма жизни, а значит, существовали факторы, помогающие ему выжить. Главное — это еда и вода.
Он догадывался, зачем этот рабочий муравей проложил тоннель. Это была своего рода вентиляция. Воздух циркулировал через всё поселение насекомых, снабжая их кислородом. А это означало: во-первых, у него было меньше шансов встретить обитателей гнезда, во-вторых, свежий воздух позволял сократить количество потребляемой воды и увеличивал доступное время для поиска заветной жидкости.
Темноту пронзил звук подгорающего белого "мяса".
Передержал ли он его? Кто не рискует — тот не пьёт шампанское. Взяв на кончик походной ложки немного поджаренной желтоватой массы, он положил её себе в рот. Это было... занимательно! Текстура оказалась нежной, вкус напоминал сочный, слегка обжаренный шашлык. Тихие, сдавленные смешки сопровождали процесс трапезы.
Делать пока было нечего. Нужно было дать боку время хотя бы немного восстановиться. Однако через пару часов сидеть на одном месте при такой вони, исходящей от трупа муравья, было почти невозможно. Хотя камни всё ещё хранили тепло, напоминавшее об аде, в котором он находился сутки назад, воздух постепенно холодел. Новый тоннель исправно исполнял свою вентиляционную функцию. Даже слишком хорошо. Настолько хорошо, что его полностью вспотевшее и воняющее тело теперь с нетерпением ожидало переохлаждения.
Серо-зелёные глаза скользили по пещерным стенам с отрешённым вниманием. В их взгляде читался поиск — сосредоточенный, выжидающий. И вдруг уголки губ дрогнули. Лёгкая улыбка прорезала уставшее лицо: он нашёл то, что, казалось, невозможно было найти — вторую половину своей куртки. Хромая, он подошёл ближе. Попробовал наклониться — безуспешно: в боку словно застрял раскалённый клин. Но больше всего удивило другое. Край ткани оказался отрезан невероятно ровно. Без зазубрин. Почти стерильно. Как будто кто-то прошёлся по ней идеально заточенным лезвием.
Это натолкнуло его на мысль: грибы. Вся колония гигантских муравьёв была построена вокруг не менее гигантской грибницы, которая их кормила. Если бы это были растения, колония не была бы так приспособлена к жизни под землёй. Значит, здесь росли грибы, а это означало, что где-то поблизости должна была быть вода.
Интересно, какого размера яйца этих муравьёв? Можно ли приготовить из них подобие яичницы? Какого раз мера их королева?.. Мысли бесконечно крутились в его голове, пока он пытался сшить бедную куртку. Его пальцы были просто в восторге от рабочей нагрузки и уже подумывали основать свой профсоюз.
Небольшая прокладка из разрезанного коврика и спального мешка не могла полноценно заменить кровать. А ведь где-то люди до сих пор спят на соломе... Было странно осознавать, что вместе с его технологичной жизнью где-то далеко существовали те, кто жил словно в прошлых веках. Да, он определённо был не в самой худшей ситуации! Можно было даже сказать, что это был своего рода курорт.
В глазах темнело от потери крови. Говорят, что лучший отдых — это смена деятельности. Что ж... Это была весьма экстравагантная смена.
Куртка казалась сантиметров на пять короче, чем была до встречи с представителем класса насекомых. Шов выглядел прочным. По правде говоря, второй ряд стежков появился из-за того, что он не знал, как правильно заканчивать швы. Ему приходилось смотреть на свою рану, чтобы понять, как он её сшил… В процессе возникла ещё одна проблема: что делать с разбитой молнией? Решение пришло само собой — концы швов были завязаны бантиком, что позволяло фиксировать куртку. Однако позже оказалось, что ремень делает это почти ненужным.
С бледным, кислым лицом он размышлял о шансах появления здесь сородичей убитого им муравья. Этот вопрос давил сильнее всего, но ответа на него не было.