Чайник дрогнул в руках. Эз показал оскал — ухмылка больше для самого себя, чем для чудовища. Одним резким движением он выплеснул кипяток прямо в скопление восьми глаз исполина.
Рёв, треск лап по камню, влажный запах палёной роговицы. Паук дёрнулся назад, его голова качнулась, а сеть заходила волнами. На миг стало тихо, только капли кипятка шипели на камне.
— Ну что, нравится? Думал, я — добыча? — Эз едва слышно процедил.
Ответа не было. Только шуршание хитина о камень, покрытой паутиной за углом.
Он шагнул вперёд. Кинул камень в стену, чтобы раздался звук. Паук притих, словно оценивая противника, и Эз впервые ощутил удовлетворение. "Я управляю этим. Я Эзэмаер. Я — победитель".
Но радость длилась миг. Тварь дернулась, нити паутины по всей пещеры дёрнулись в сторону угла, словно липкие гарпуны, так и норовя сбить цель с ног. Это была её территория. Эз рубанул ножом. Тугие жилы лопнули, но мышцы обожгло усилие, и он понял — слишком много тратит на каждое движение. Тихий шёпот, как в церкви, оглушал в своей первобытности.
Он сделал ещё шаг. Ещё камень. Ещё выстрел ножа по липкой нити. Но сердце колотилось всё громче. Нити множились, тянулись из тьмы, и туннель постепенно превращался в вязкий колодец; колодец, который заканчивался за углом.
"Так вот оно что... Не бой, а сдавливание. Она не убивает сразу. Она давит. Как они все, сверху. Давят, пока не признаешь их власть. Даже у моего отца это не прокатило, думаешь ты можешь с ним хоть в какой-то вселенной сравниться?"
Он почувствовал злость от того, что даже здесь им пренебрегали. Размахнулся, полоснул по паутине, оставив в воздухе запах гари от натёртого ножа.
— Думаешь, задавишь? Я тебе не смертный Майхар!
Паучиха не спешила. Она скользил по своей сети, лапы переставлялись бесшумно, и казалось, что пол всё ближе к заветному углу. Эз раз за разом старался отойти от угла в темпе, но паутина прилипала к подошве, и каждый шаг казался сделанным сквозь толщу воды. Нужно было останавливаться и счищать слои белого шёлка.
"А тварь ещё не догадалась, что кипяток у меня был в единственном числе".
Внутри поднялась пустота. Тот самый холод, который он ненавидел.
Но в голове вспыхнула мысль. Мысль, наталкивающая на решение, что он мог использовать.
"Знание! Знание — сила. Что я тут могу придумать? Я могу придумать всё, но что же тут подойдёт? Знание университета, математика, ряды описывающие графики и стремления людей к бесконечно-вечному? Нет! Интернет? Те формулы по сборке персонажей в подземелье пауков, которые кардинально отличались от нежити? Нет, не подойдёт! Знание, знание…"
"Есть!" — сердце подпрыгнуло, но в ту же секунду паук разъярился. Удары лап загудели по всему туннелю, сеть колыхалась, как штормящее море. Вибрация сбила Эза с ног, он ударился плечом о камень, вдохнул пыль и едва не потерял нож.
Он поднялся, шатаясь. Нож, его спаситель, упал и оказался в паре метрах от него. Он нужен был ему. Нужен, как точка опоры, чтобы перевернуть Поднебесье и как память о человеческом мире.
До угла оставалось не более двух десятков метров, но паутина стала двигаться чуть медленнее — каждый метр растяжения увеличивал количество силы, нужной для дальнейшего движения.
Первый шаг достался с невероятным трудом. Второй… Ну он оторвал только ногу — не мог медлить. Выставив вперёд руки, он как на десятках тренировок упал плашмя. Кулаки упёрлись в нож, тело осталось на весу, как в стойке планкой, левая нога покачивалась в воздухе. Невероятным усилием он принял обратно вертикальное состояние и сдёрнул с голени кожаный атрибут общества.
Осталось в районе одного десятка метров. Ему предстояла точная работа. Единственное, что его могло спасти, это удачное стечение обстоятельств… ну, почти.
Лазурное лезвие старательно вырезало каракули на заводской резине.
Пять метров.
Моток паутины прилип к коже ладоней и не хотел вставляться в свой новый дом.
Три метра.
Последний сантиметр свёртка оказался на нужном месте, и… руноплекс мигнул красным светом, как закатное солнце, освещая доки Грашстиля.
Подошва вспыхнула ярким пламенем.
"Да!"
Эз натянул последний писк моды на левую ступню. Нож освободил его правую ногу.
Каждый прыжок на левой ноге оставлял за собой чёрно-угольный след и запах гари, словно насмешка над смертью.
Вдруг паутина остановилась. Каждый прыжок Эза насмехался над попытками паучихи, и, возможно, та поняла это по всё удаляющимся вибрациям. Она отпустила десятки метров внутренней обивки тоннелей. Паутина волной кинулась обратно на своё любимое место.
Импульс сбил одноногого бандита и повалил на слой всклочившейся белой массы. Его одежда, его экипировка прилипли к этой гадости. Но в этот момент внутренний навигатор Эза закончил постройку маршрута. Он победит паука на макроуровне! Это знание привело в порядок его мысли. Бледный человек, как и другие обитатели здесь, скинул куртку, освободил рюкзак и левую штанину от пут и, используя носок правой стопы как костыль, захромал дальше в темноту.
Послышался второй щелчок. Из рюкзака снова был вытащен чайник. Как арахнид чувствовал каждое движение Эза, так и Эз мог чувствовать каждое движение паучихи.
Внимание было до изнеможения выкручено на максимум. Была одна проблема: "если паук использовал засады, как основной способ охоты, значит он умел передвигаться бесшумно, иначе сообщал бы всему Поднебесью о своём присутствии. Раз на меня он прибежал с таким грохотом, значит бесшумный режим был менее эффективен с точки зрения скорости".
Воспалённый мозг уже не понимал, где именно находится почти пустая полоска паучихи. Запутанные древние норы червей ни оказывали в этом помощи. Разность длинны ног давали о себе знать. Одно радовало — новые ортопедические стельки положительно влияли на состояние его коленей.
Час тянулся за часом. Длинные извилистые коридоры постепенно сужались, пока полностью не перешли в те, которые по большей части принадлежали Драэнорской фракции.
Но Эз не мог остановиться, не сейчас. Голова кружилась. Отдача от резкого всплеска адреналина накатывала волнами. Но ноги продолжали идти, как тогда, как…
"И вот я опять здесь, в одиночестве. Другие предпочли бы сейчас свернуть и потопать к базе… но я не другие. Мне нужен отдых от этого всего. Если Аргенти прекратит сбор информации про Марика, то я его повешу, как вернусь… Да, поверьте, я вернусь и, в отличии от какого-то там Кеона, я найду решение этой загадке. Так как перед вами сам Эзвартуз Эзэмаер!"
Восстановленное тело ощущалось, как глоток воды среди изнеможения. Воды хватило бы примерно дней на сорок пять, чего должно было быть достаточно, если ничего не случится экстраординарного. Главное не заблудиться в пещерах или не быть заваленным. С водой же было немного интереснее. В рюкзаке Эза постукивало о дно нечто. Конечно, о небольшом стационарном запасе тоже нельзя было забывать. Альпинистское снаряжение также было в наличии.
Эз усмехнулся. Теперь он был во все оружии в дуэли против Поднебесья. Потерь не будет, если он останется один.
Время запоздалого обеденного привала подкралось незаметно. Когда голова занята вычленением истины из той пудры, которая была на поверхности базы, часы убегали незаметно.
Положив на землю спальник и усевшись на него, Эз открыл один из пакетов, приобретённых у Аргенти. Содержимое упало на горящую руну. Запах жаренных овощей наполнил укромный уголок. Коричневый брекет постепенно оседал и расширялся. На вкус он оказался похож на бобы, какие именно было сложно сказать. Эз не был их большим фанатом, да и был один негативный эффект: брекет был невероятно сухим, так как был в сублимированном состоянии.
Опустошив за раз полулитровую бутылку, Эз усмехнулся. Он достал небольшую серую коробочку из рюкзака. Открыв её, он извлёк полную бутыль и заменил её пустой. Крышка коробки фиксировалась к открытому горлышку. После щелчка, свидетельствовавшего о закрытии, Эз переключил небольшой рубильник. На сером фоне зажглась зелёная руна.
Улыбка растеклась по лицу. Это устройство могло собрать до литра воды в день, а у Эза их было два. Он нехило отвалил за них торгашу, но результатом был вполне доволен. Теперь в его распоряжении было всё для комфортного одиночного путешествия в глубины разума.
Он нехотя поднялся, надо было продвигаться дальше в надежде на возможное чудо. Возможно, в один день ему придёт озарение, что здесь творится, но, как говорил капитан, ему не хватает ещё четыре часа до финиша.
Так прошло ещё четыре дня. Постепенно проходимое расстояние за день уменьшалось — с самодисциплиной было не всё так отлично. Однако время было использовано крайне эффективно — Эз дошёл до середины словаря! Дальше шли наиболее частые примеры сочетания нескольких рун, называемые руноплексами, которые либо ограничивали друг друга, либо дополняли в зависимости от контекста. Но конденсирующие руны были пока астрально сложными даже в трактовке, не то что уж в повторении. Про разогревательные вообще речи не шло. Они были буквально ракетой в данном месте. Чайник сам выключался, когда вода вскипала, а сковородка не позволяла еде гореть. Это, конечно, иногда не спасало от пережарки, но тем не менее.
Он прошёл мимо того места, где убил первого паука посредством Ри. Его зубы заскрипели от того, как капитан умудрялся выбирать самые неудобные места для ночёвок. Однако он тут не задерживался. Хоть у него было и много времени, но оно могло потребоваться на…
Два дня спустя перед взором предстал барьер из брезента. Гриппер был отодвинут в строну, и из открывшегося прохода потянуло сыростью. С этого момента и до выхода в ветренный разлом коробки с конденсатом было использовать опасно, а территория впереди была совершенно неизведанная.
На лицо была повешена марля, глаза закрылись лыжными очками без отражательного слоя. Куртка из верблюжьего меха была накинута поверх белой рубашки.
Всё те же серые гранитные тоннели сопровождали человека, который понадеялся на удачу и на некоторое понимание своей способности.
Первые несколько часов всё было нормально. Узнаваемые симптомы не начинались, однако запутанные тоннели и параллельное составление карты сильно замедляли процесс. Становилось даже как-то тревожно, что всё те же серые угловатые стены однообразно смотрели в ответ серо-зелёным глазам.
Вдруг что-то показалось за углом, точнее одна полоска: процентов восемьдесят. Эз нахмурился и подошёл ближе, чтобы рассмотреть.
Перед лицом предстал одинокий труп муравья-рабочего, из которого росли массивы грибов. Шляпки, как лепестки герани, манили их понюхать.