Они шли уже шестой день.
Берег Чёрного моря давно превратился в бесконечную полосу боли. Каждый метр здесь стоил крови. Иногда своей, иногда чужой.
Группа двигалась молча. Раненых несли на носилках, сплетённых из лоз. Те, кто мог идти сами, едва переставляли ноги. Разведчики, ещё недавно полные сил, теперь напоминали тени — обожжённые, израненные, с пустыми глазами.
Аргенти тащил остатки груза. Рюкзак стал легче — половина припасов осталась на берегу вместе с теми, кто их нёс. Торговец молчал, даже ворчать перестал.
Ри шла, вцепившись в лямку позади рюкзака Люциана. Свои ноги её держали с трудом. Люциан молчал, только изредка оглядывался, проверяя, не отстала ли.
Вент и Гуард держались по краям. Вент — спокойный, почти расслабленный, будто не было этих шести дней ада. Гуард — молчаливый, с каменным лицом. Его лозы давно опутали всех, кто шёл в центре, готовые в любой момент отразить атаку. Они работали без остановки, отбрасывая тварей, залечивая мелкие раны, подхватывая тех, кто падал.
Эз шёл впереди, сканируя пространство. Метрики смерти роились вокруг, как мошкара. Он давно перестал их считать — слишком много.
Марик плёлся у стены, прижавшись к камню так плотно, будто хотел слиться с ним. Глаза были как всегда закрыты. Он не произнёс ни слова со вчерашнего вечера.
Твари нападали без предупреждения.
Из расщелин выскакивали панцирные крабы — размером с крупную собаку, быстрые, с клешнями, крошащими камень. Их сбрасывали в воду, переворачивали, били в сочленения, пока они не затихали.
Из воды выстреливали жгутиковые черви — полупрозрачные, длинные. Они плевались слизью, прожигающей одежду и кожу. Люди уворачивались, прикрывались способностями, сжигали их плазмой, огнём, потоками ветра — когда Ри успевала прицелиться.
По берегу катились колючие шары, оставляя дымящиеся борозды. Они взрывались от удара, разбрасывая шипы. От них не спасали ни лозы, ни хитиновая защита — только скорость и молитва.
И звёзды. Они падали снова и снова. Группа уже научилась не рубить их, только сбрасывать в воду, но звёзд было слишком много. Они лезли из каждой волны, из каждой щели, из-под каждого камня.
Бой шёл непрерывно.
Люциан отбивал краба копьём, Ри сжигала очередной шар, разведчики оттаскивали раненого от червя. Гуард молча вращал лозами, отражая атаки со всех сторон. Вент изредка перехватывал особо наглую тварь, которая решила, что чугунный кулак ей по зубам.
Эз метался между группами, корректируя, подсказывая, но почти не вступая в бой. Он берег силы. Чувствовал, что главное оставалось впереди.
Один разведчик оступился. Краб цапнул его за ногу, и через секунду из воды выстрелили сразу три червя. Человек закричал, когда слизь начала прожигать ему лицо. Вытащить уже не успели. Эз скрытно от всех добил того, чтобы не страдал.
Ещё один пропал, когда под ним провалился камень от мокриц-бурильщиков — в образовавшуюся расщелину полезли звёзды, и через минуту всё было кончено.
Группа шла дальше. Даже не останавливаясь.
Когда бой заканчивался, они просто продолжали идти. Не было сил на радость. Не было сил даже на облегчение. Только ноги, переставляющие себя сами, и пустота в голове.
Эз смотрел на метрики своих людей. Они росли. Медленно, но неотвратимо.
***
Они нашли место для привала. Теперь люди не могли остановиться где и когда хотели. Им в основном оставалось надеяться, что такое место будет дальше.
Узкий проход между скалами вёл наверх, к тоннелям. Здесь, под нависающим козырьком, можно было перевести дух.
Люди падали на камни, даже не снимая рюкзаков. Кто-то тут же вырубился, кто-то сидел, уставившись в пустоту. Аргенти молча раздавал остатки еды и воды. Запасов пока хватало. Эз подозревал, что торговец имел что-то вроде пространственного инвентаря, что позволяло сильно оптимизировать перенос припасов, особенно под постоянными боями.
Ри сидела, уткнувшись лицом в колени. Люциан рядом, прислонившись спиной к стене, смотрел в темноту. Его копьё лежало поперёк колен, рука сжимала древко даже во сне.
Вент и Гуард стояли в стороне, переглядываясь. Вент был спокоен. Гуард — каменен. Эз не слышал их разговора, но видел, что Гуард был всем чем-то недоволен.
Марик сидел в самом углу, подальше ото всех. Мантия скрывала его полностью, только бинты на руках белели в темноте. Он не двигался… Может, спал, а может, слушал.
Эз опустился на корточки у стены, достал чайник. Постучал по стенке.
Тишина висела в воздухе, но не густая и не давящая. В голове был постоянный, назойливый шум. Шум битвы, шум моря, крики, удары, шум смерти…
***
Они вышли из перевала утром.
Берег здесь расширялся, уступами уходя к чёрной воде. Слева — скалы, справа — всё то же море. А прямо перед ними, из-за каменных выступов, уже лезли твари.
Крабы, черви, шары, звёзды — всё сразу, всей сворой, будто их ждали.
Группа встала в круг, прикрывая друг друга. Люциан рубил, Ри жгла, другие разведчики, хоть и были уставшими, но далеко не слабыми людьми. Они уже привыкли. Знали все паттерны тварей. Знали, как убить каждую. Однако это знание уже было написано кровью. Гуард развернул лозы — они метались вокруг, отражая атаки со всех сторон. Семь из десяти ударов гасли, не долетев до людей. Но три — всё ещё были смертельными.
Крики, кровь, хруст хитина.
Эз просто шёл вперёд. Это была лучшая стратегия. Он уже не обращал внимания на то — заметят ли, что он может убивать чуть ли не взглядом, или нет. Он шёл, как таран сквозь кишащие полчища, оставляя за собой узкую линию трупов.
А потом из-за скал, со стороны суши, вышли пауки.
Самцы — трёхметровые, быстрые, злые. Их было много, около двух десятков. Они выбегали из темноты и сразу кидались в бой, не разбирая, куда лезут. Их явно не радовало то, что здесь появились чужаки.
Группа приостановилась. Морские твари воспользовались коллективным шоком. Даже Эз на мгновение остолбенел.
А за ними, медленно, величественно, выплыла из тени она.
Паучиха. Двухэтажный дом. Восемь лап, каждая толщиной в ствол дерева, хитин в шрамах, глаза горели красным. Она смотрела на группу как на добычу.
Люди оказались зажаты. С одной стороны — море, кишащее тварями. С другой — пауки. Отступать было некуда.
Вдруг Эз засёк у себя в голове странные эмоции, которых никогда не испытывал: страх, безнадёжность и… смирение. Он даже поиронизировал об этом у себя в мыслях.
В этот момент Вент сбросил шинель. Он использовал бедного Зэври как вешалку для своей одёжки.
Он шагнул вперёд, прямо на паучиху. Самцы кинулись к нему — первый, второй, третий.
Вент поймал первого за лапу и, не останавливаясь, швырнул во второго. Те столкнулись, покатились по камням. Третьего он просто снёс ударом руки — голой рукой, без разбега, без замаха.
Паучиха, что до этого лишь оценивала окружение, перешла в наступление. Её лапы забарабанили по камням. Она начала набирать скорость. Скорость, подобную той, с которой можно было пробивать гранит.
Вент со спокойным лицом поднял руки чуть выше головы. Расставил ноги на ширину плеч. И ухмыльнулся.
Стопы Вента ушли в гранит. Вся плоскость будто прогнулась под его телом. Паучиха врезалась в колосса со всей яростью. Удар был настолько силён, что задние конечности паукообразного оторвались от земли. Грохот оглушил абсолютно всех присутствующих. Вент чуть отстранил голову и прищурил веки. Он не особо хотел, чтобы крупные волоски, коими был усеян весь панцирь, оказались у него в глазах или дыхательных путях.
После секундной задержки группа продолжила бой — крабы, черви, звёзды продолжали лезть со всех сторон, Гуард вращал лозами, справляясь один за десятерых. Марик разбирался голыми руками с каждой тварью, что осмеливалась подползти к нему на длину вытянутой руки, и каждая экзекуция была креативнее другой.
Вент, удерживая паучиху одной левой, правой нанёс горизонтальный удар ладонью по её голове.
Звук был такой, будто ударили по сырому мясу — но с хрустом. Паучиха отшатнулась, но устояла.
На одной из её задних ног сидели несколько морских звёзд. Они грызли хитин, но без толку — их зубы не брали эту броню. Вент заметил это, перенёс вес и нанёс диагональный удар ногой по этой конечности.
Сухой треск. Нога переломилась, как ветка. Паучиха затряслась, но не упала — у неё было ещё семь лап.
Вент хватил ближайшего самца, раскрутил и швырнул в другого. Те разлетелись, как кегли. Он разбрасывал их, не глядя, одной рукой, продолжая удерживать паучиху другой.
Из группы донеслось:
— Страйк!
Кто-то из разведчиков. Или Аргенти. Эз не разобрал, но услышал эту короткую вспышку безумия.
Феликс отпустил паучиху, шагнул в сторону, уходя из-под удара, и с разворота вбил кулак ей в голову. Туда, где хитин мог быть тоньше, а мог и не быть. Где-то между глаз.
Паучиха осела.
Мгновенно.
Восемь лап подогнулись, и двухэтажная туша рухнула на камни, подняв тучу пыли.
Самцы, оставшись без вожака, заметались. Хаос был идеален для хищных растений Гуарда. И вскоре одной проблемой стало меньше.
Вент снял свою одежду с Зэври и дал простой знак двумя пальцами Эзу: "Продолжаем движение".
Эз с тяжестью зашагал дальше вдоль берега.
Но морские твари не исчезли. Они лезли всё так же, и группе приходилось отбиваться, даже когда пауки уже не представляли угрозы.
***
Падре вспоминал, как люди называли его работу бесполезной. Восхваляли убийц, таких как Кеон, за его ум и дальновидность, что сумел найти безопасную бухту в целом Чёрном Море.
Каждый день был испытанием для него, для его веры, для его духа. Он нёс просветительскую миссию в самые тёмные уголки мира, но никто его не слышал.
Потом тот заблудший голубь… Падре, как сейчас, помнил вид человека, у которого из всех отверстий на лице вытекала чёрная солёная вода. Та же, что описывалась в писаниях. Та, что омывала камни бухты снизу.
Потом его просили. Долго просили. Просили те, кто убивал, прерывал священный путь жизни не задумываясь. Он не мог отказать. Дал им всё, в чём они нуждались. Попытался помочь. Но они ушли. В один день. Словно их никогда и не было. Осталась только бедная девочка. Девочка, что ни разу не проливала и капли крови.
Канаты врезались в кожу, как пилы, но это всё равно не могло исправить его ошибку. Трескучий звук раздавался позади после каждого шага. Его колени тряслись. Мышцы отказывали, но он продолжал свой путь к воде. За его спиной виднелась небольшая лодочка, что была добротно собрана в очень далёкие времена, а сейчас скоблила днищем по берегу в сторону чёрной глади.
Падре смотрел вперёд, туда, где за горизонтом угадывался муравейник. Туда, где сейчас умирали люди.
Не было молитв. Только взгляд голубых глаз из-под рыжих кудрявых волос.
Последним усилием своего бренного тела он поставил лодку на воду.
Тишина. Только плеск воды.