— Ну, я, кажется, забыла, как это — сидеть и не ждать, что в тебя ударит молния или выпрыгнет бегающий гриб. — Ри откинулась на спинку скамьи, закатила глаза и театрально выдохнула. — Прямо как в той жизни, где единственная опасность — это недожаренная плюма.
— Ты никогда не ела плюму, — буркнул Люциан, даже не поднимая глаз от кружки.
— Ну и что? Я могла бы. В гипотетическом смысле.
Эз сидел в углу и просто смотрел. Дешёвый чай был отвратительный — местный заменитель из каких-то кореньев, которые мололи прямо здесь, на площади. Но он был горячий. И это уже роскошь.
Касси'эль вжался в скамью так, будто пытался стать частью стены. Его лицо было белым, как мел, которым иногда рисовали разметку в тренировочных залах. Аэлита сидела рядом с ним и, что удивительно, не пыталась сохранять дистанцию. Её рука лежала на столе в полуметре от его локтя — не прикосновение, но близость. Жест, который мог значить всё что угодно, а мог не значить ничего. Словно ей было уже всё равно.
Виктор трясся над своей пробиркой, как курица над яйцом. Культя, перевязанная чистыми бинтами, лежала на столе отдельно, будто тоже хотела участвовать в разговоре.
— Вы не понимаете, — зашипел он, поймав чей-то взгляд. — Это не просто образец. Это… это…
— Рука, — закончил Эз. — Это рука. Твоя. Которую ты потерял.
Виктор замолчал. Посмотрел на культю. Потом снова на пробирку.
— Оно того стоило, — тихо сказал он. — Вероятно…
Ри фыркнула. Хотела что-то сказать, но Люциан мотнул головой, и она промолчала.
Касси'эль вдруг подал голос. Тихий, срывающийся, но ровный:
— Я… я больше не хочу ничего видеть. Ни ботинок. Ни… ничего. Хочу домой…
Аэлита чуть повернула голову в его сторону. Её пальцы на трости дрогнули.
— Ты видел то, что нужно было увидеть, — сказала она холодно. — Без тебя картина была бы не полной. Ты отлично справился.
Касс промолчал и сжался ещё сильнее.
Повисла пауза. Её заполнял только шум площади — редкие шаги, приглушённые голоса, где-то далеко лязгнула металлическая дверь.
Ри резко наклонилась вперёд, упёрлась локтями в стол и уставилась на Эза:
— Ну и что дальше, великий стратег? Мы сделали это. Пересекли кратер, нашли лагерь, потеряли руку, чуть не сдохли от молний, Касс теперь, кажется, вообще в отпуск попросится… Что дальше?
Эз сделал глоток. Чай обжёг горло.
— Дальше? — он поставил кружку на стол и посмотрел на неё. — Дальше мы будем делать вид, что у нас есть план. А потом пойдём и сделаем так, чтобы он сработал.
— Это не ответ.
— Это единственный ответ, который у меня есть.
Люциан поднял голову. В его взгляде не было вопроса. Концентрат ста процентов утверждения:
— Ты идёшь к Венту и Гуарду.
— Да.
— Они тебя сожрут.
— Возможно.
— И ты хочешь, чтобы мы просто сидели и ждали?
Эз усмехнулся коротко и без веселья.
— Я хочу, чтобы вы были здесь. А то испортите чё-нить. И чтобы, когда я вернусь, вы могли сказать мне, что я не зря это делаю.
Ри открыла рот, закрыла, потом снова открыла:
— Эз… ты что, сейчас пытаешься быть… человечным? У тебя плохо получается.
— Разве? — Он снова взял кружку и сделал многозначительное булькающее втягивание чёрной жижи.
Эзвартуз вышел из кафе первым. Сказал, что нужно пройтись, размять ноги. Никто не стал ничего уточнять — все были измотаны долгим переходом по грибной части.
Ноги привели его к церкви.
Падре стоял у алтаря, как всегда. Спиной ко входу, головой к Чёрному Морю. Эз постоял на пороге, потом вошёл, сел на самую дальнюю скамью.
Тишина здесь была другой. Не давящая, как в тоннелях, а… пустая. Как будто все звуки уходили в воду и тонули.
Он смотрел на витражи, на груду чёрных камней, на одинокую фигуру в рясе. И думал о том, что вера — это, наверное, удобно. Когда есть во что верить, легче принимать решения. Не надо считать, взвешивать, просчитывать. Просто веришь — и делаешь.
У него не было веры. Только вера в великого себя и свой интеллект. И этого вполне хватало.
Падре не обернулся, не сказал ни слова. Просто стоял.
Так прошло полчаса, затем час. Запах моря, звуки волн так и убаюкивали, доносясь с улицы.
— Как поживаете, Эз? — мягкий голос падре показался острым, как "Лазурь", своей внезапностью.
— Я бы сказал, что отлично…
— Вот и славно.
В воздухе снова повисла длинная тишина.
— Кхм, — вдруг вспомнил Эз одну мысль. — Вы что-то знаете про Демонов Чёрного Моря?
— О-о-о. А вот это правильный вопрос, мой друг.
И снова повисла тишина. Теперь уже Эзу было неприятно от чувства, что его пытаются вывести из себя.
Затем падре поднял глаза к потолку и развёл руки в стороны.
— Если взять любую жизнь, то у неё будет путь. Сложный, лёгкий, быстрый, короткий, но он будет. И будет он справа налево, а не слева направо. Снизу вверх, а не сверху вниз. А Демон Чёрного Моря… Сие создание отвергает бога нашего и его путь… — падре соединил руки так, чтобы образовалась форма вроде кольца. — Его путь противоречит одной из главнейших догм бытия… И его отвергает всё живое.
Эз посидел ещё минуту, потом встал и вышел. Он корил себя за надежду получить вразумительный ответ.
Коморка же встретила его запахом пыли и старого чая. Он сел на кровать, снял ботинки, пошевелил пальцами. Ноги, как и всё тело, гудели.
Он посмотрел на свои руки.
Обычные руки. Костлявые, в мозолях, с обломанными ногтями. Ничего особенного. Эти руки тащили Ри, когда она была без сознания. Эти руки держали нож, когда он резал верёвки. Эти руки…
Он сжал их в кулаки.
***
Площадь, где когда-то лежал "Пэтрик", была пуста. Ни "сонь", ни стражи, ни случайных прохожих. Только серый камень и слабый свет рун.
Эз постоял, глядя на пустой угол.
Он сделал это. Нашёл дилера, раскрыл лабораторию, посадил Виктора на короткий поводок. Одной проблемой меньше.
Но сколько их ещё? Теперь людей массово старались госпитализировать. Многие отряды застревали на базе. Им даже приходилось подавлять небольшие протесты.
Он развернулся и пошёл обратно.
***
В коморке он разложил на полу карты. Свои, старые, и те, что дал Марик, а рядом — словарик, наброски маршрутов.
Он смотрел на них и думал.
"Главное — не пережать. Если я приду к Венту с "доказательствами", он просто рассмеётся мне в лицо. Доказательства ничего не значат, когда у тебя есть сила. Гуард будет торговаться, потому что он всегда торгуется. Хотя это скорее не "доказательство", это… социальный бюджет. Я потрачу его, чтобы купить лояльность. Теперь нужно, чтобы окупилось".
Он провёл пальцем по карте, отмечая путь к муравейнику.
"Виктор — улика. Живая, говорящая, с культёй вместо руки. Его показаний хватит, чтобы Гуард потерял лицо, если я решу надавить. Но давить пока рано. Наличие туза в руках может оказать большее влияние, чем его розыгрыш".
"Касс — свидетель. Его видения — просто воздух, но для Вента, который любит зрелища, это может сработать. "Он видел Демона Чёрного Моря. Хотите тоже посмотреть?.." Как же глупо… Мозги совсем не варят…"
"Ри и Люциан… они просто будут рядом. Молча. И этого достаточно, потому что все знают, кто они и что умеют. Второй разведывательный всё же…"
Он откинулся на спину, упёршись затылком в стену.
"У меня нет козырей. Только люди. И мой план".
"Завтра я скажу им: «Мы знаем, где искать. Мы готовы идти. Дайте нам людей, дайте снаряжение, дайте шанс». И они дадут. Куда денутся? Потому что выбора у них нет. Потому что за мной — Эзвартуз Эзэмаер. И он всегда добивается своего".
Он закрыл глаза.
"Ри, Люциан, Аэлита, Касс, Виктор… Я не знаю, что будет дальше. С вами… С нами. Но… Мы достигли невиданных ранее высот, и я не планирую останавливаться".
Усталость накрыла его с головой. Он не заметил, как провалился в сон.
Последняя мысль, мелькнувшая перед темнотой, была странной, почти забытой:
"Покой".
***
Следующее утро началось с шума центральной площади. Эз, чей сон в последнее время был хуже, чем запах протухшей сельди, тащился в Зал Истины.
Площадь гудела. Почти как раньше: привычным рабочим гулом, нервным, рваным. Группы людей стояли кучками, перешёптывались, провожали взглядами патрули. Кого-то тащили под руки к лазарету. Кто-то сидел прямо на камнях, уставившись в одну точку.
Протесты, госпитализации, сломанные люди — всё оставалось почти таким же, как и до экспедиции.
Эз сжал зубы и пошёл дальше.
Он поймал на себе чей-то взгляд — не враждебный, нет. Скорее вопросительный. Как будто человек хотел спросить: "Ты знаешь, что теперь будет?"
Эз не знал. Ответив взглядом и пожав плечами, он пошёл дальше, к своей цели.
Лестница в Зал Истины была такой же длинной, как в прошлый раз. Сто пятьдесят ступеней, каждая из которых напоминала, что спал он отвратительно, а завтракать пришлось на ходу.
На полпути он остановился. Перевёл дыхание. Посмотрел вверх, на тёмный свод, теряющийся где-то в полумраке.
"Вент будет смотреть на меня сверху вниз. Буквально и метафорически. Гуард будет сидеть с каменным лицом и ждать, когда я оступлюсь. Аэлита… Аэлита будет молчать — это всё, что она может дать".
Он выдохнул и пошёл дальше.
Двери Зала Истины распахнулись перед ним с тихим, но внушительным скрипом.
Внутри уже было людно. Красные флаги с золотой каймой висели вдоль стен, как всегда. Трибуны по бокам заполнялись народом — разведчики, клерки, пара знакомых лиц из штаба Драэнора. В центре, на возвышении, пустовал трон Вента.
Гуард сидел на трибуне справа, скрестив руки на груди. Рядом с ним — Аэлита. Её повязка была на месте, но Эз вдруг поймал себя на мысли, что впервые не думает о ней как о "слепой". У них был договор, совместная игра, в которой могли быть проигравшие.
Люциан и Ри уже заняли места во втором ряду. Ри помахала ему рукой — коротко, будто говорила: "Мы здесь, не облажайся". Люциан просто кивнул.
Касс и Виктор ждали снаружи. Если что-то пойдёт не так, то они бы могли… Эз не придумал, что они могли. Пока что.
Эзвартуз Эзэмаер прошёл в центр зала, туда, где когда-то стоял на суде. Тогда он был измотан, голоден и зол. Сейчас он был просто уставшим. Но со своим внутренним стержнем, который не позволял ему быть ниже.
Двери за его спиной закрылись.
Гул голосов стих.
— Явился, — голос Вента пророкотал откуда-то сбоку, хотя сам он ещё не появился на троне. — А я уж думал, ты решил, что одного подвига достаточно.
Эз не обернулся на голос. Просто стоял и смотрел вперёд.
— Я здесь, — сказал он ровно. — И у меня есть план.
Тишина. Короткая, но весомая.
А потом Вент взошёл, поднялся на трон и сел, закинув ногу на ногу. Его глаза — холодные, светлые, как у рыбы, что плавает слишком глубоко — смотрели на Эза с ленивым интересом.
— План, значит. Ну-ну. Валяй.
Эз перевёл взгляд на Гуарда. Потом на Аэлиту. Потом снова на Вента.
— Я скажу это один раз. Слушайте внимательно.
Он сделал паузу.
— Я организую операцию по захвату чёрной жемчужины!