Истекли уже три мучительных дня восхождения. Эз не знал, сколько уже прошёл вверх. Верёвки оставалось всё меньше и меньше. Забавляло то, что она была взята с запасом, как думалось, но теперь уверенности в этом не было. Однако это была всего лишь страховка, а Эз за последние дни пока ни разу не срывался, что давало небольшую надежду. Эта проблема была не так критична.
Результаты всё же удручали. Хотя следовало бы уже привыкнуть, что Поднебесье не поддавалось нетерпеливым. Так что отсутствие результата не говорило пока что ничего. Нужно было сжать зубы и продолжить взбираться. Здесь не было ничего бесконечного. Даже вечный гранит отступал перед его разрушением и Чёрным Морем.
Возможно среди бесконечных коридоров можно было найти путь, но Эз не мог рисковать и потратить на это пару лет. Это и отличало его от Кеона, который решил потягаться с гранитом в прямом столкновении.
И его терпение было вознаграждено.
Это был он! Верхний край! Каньон кончился!
Фонарик на каске вырисовывал абсолютно гладкий край.
Сердце забилось под приливом адреналина. Эз снова был на пределе изведанного. Дальше шла полная неизвестность.
Его рука ухватилась за последний сантиметр исследованного, пальцы же стали первооткрывателями. Отсутствие у них правсоюза принесло им невероятный успех и славу.
Дальше Эз подтянулся и перекинул всё туловище через край. Поверхность была невероятно гладкой. На ней даже можно было неудачно поскользнуться. И никаких фиолетовых свечений не было. Простая пустота.
Плато.
Абсолютно гладкое плато уходило в темноту во все стороны.
Радость сменилось отчаянием. "Неужели я вышел наверх? Это и была поверхность этого мира? А может ну его, и полетать напоследок? Ладно, нужно завершать день. Следующий акт игры буду проходить завтра, а сейчас время чая".
Он снял каску, перчатки, а кошки решил оставить. Развернул в очередной раз свой спальник, пока звук шипящей готовки сублимированного брикета согревал его уставший разум. Подходила к концу вторая неделя его одинокого путешествия. И, возможно, он чувствовал тоску. Но он не мог понять точно. Что база, что его дом были для него скорее эфемерными понятиями, которые просто обозначали точки в пространстве, но не эмоциональную привязанность. Он не мог грустить по месту, в котором просто спал или просто находился. Это было глупо. Сейчас это было что-то иное, но что именно, Эз понять пока не мог.
Прикончив ужин и переставив полные бутылки на пустые в конденсаторе, он лёг на странно плоскую поверхность. Это было очень странное ощущение, как будто он первый раз спал на острых камнях. Это было до зуда непривычно. Он долго ворочался перед тем, как погрузиться в сон.
Ему снилось, словно он бесконечно взбирался вверх. То он шёл по лестнице, то прыгал на прозрачную снизу платформу как в играх, то всплывал из-под толщи воды.
Вдруг послышался будильник. В дверь постучал капитан.
— Да, скоро встан...
Тревога пронзила сознание Эза. Он вскочил и... со всего размаху ударился макушкой об... потолок?
Сев обратно в спальный мешок, который как-то во время сна успел расстегнуться, Эз потрогал кожу на голове. Его пальцы нащупали тёплую жидкость. Череп вроде был в порядке, просто небольшое повреждение кожи... чем-то.
После обработки раны, фонарик был направлен вверх. Там оказался такой же плоский потолок или же...
"Края?"
Потолок начинался и примерно через полтора метра заканчивался. Это был квадрат поверхности просто весящей в воздухе. Он был где-то в метре над землёй. Эз в первый раз его не заметил, потому что был уставшим и не был выше своего сидящего положения. Сейчас же он не мог встать. По крайней мере там, где был потолок, а это было не так много места, в отличии от пола.
Эз, аккуратно перевязав голову, как его учил Люциан, выпрямился там, где поверхность "потолка" заканчивалась и огляделся, включив мегафонарь.
Это был куб: полтора на полтора. А в полуметре от него был ещё один. А от него ещё и ещё. Летающие правильные геометрические кубы заполняли всё пространство, словно это был доверху забитый грузовой отсек цивилизации, превзошедшей человечество. У этого орнамента пространства не было видно ни конца, ни края.
Эз думал, смеяться ему или плакать.
"Куда я, чёрт возьми, попал? Хех, верно? Вроде как думать не забыл..."
Выдохнув и собравшись с мыслями, он решил первым делом не лезть сломя голову вперёд. С утра он всегда лез за пакетиком терпкого чая. Теперь же не было причин так не делать.
После завтрака нужно было приниматься за новую проблему. Признаков других живых существ как не было, так и не предвиделось.
С тяжестью на сердце Эз подпрыгнул и ухватился за край первого куба. Пятьдесят сантиметров воздуха встретили его своим удушением. Ему требовалось буквально как-то телепортироваться наверх выше следующего куба и не сломать шею по пути.
Пораздумав некоторое время, Эз решился попробовать один вариант — лучше отточить это в паре метрах над землёй, чем падать двести. Он с усилием раскорячился и "перекинул" одну ногу до соседнего куба, затем встал в пространстве между. Эта сцена напомнила ему то, как он ездил в поезде — в купе или плацкарте — и залезал на верхние полки. Процесс был сильно похож. Только здесь он уже был почти в трёх метрах над землёй, да и острые, чуждые каменному миру, грани кубов безопасности не представляли.
Глубокий вдох для успокоения, затем рывок, и его тело, подтянувшись на руках, оказалось на втором уровне этого странного комплекса.
Каньон казался бесконечным, но терпение Эза было больше, здесь же он мог подниматься месяц, год, столетие, и ничто не могло гарантировать успех. Он чувствовал себя в плотной кристаллической клетке какого-то материала, словно путешественник по теоретической физике, которому забыли сообщить пароль от двери выхода.
Ещё один уровень оказался позади. Здесь не так штормило как в каньоне, однако ветра здесь были хаотичнее. Они бегали словно маленькие дети, которые озорно хотели подтолкнуть путника к краю.
Третий уровень ничем не отличался. Будто Эз надеялся на что-то иное. Он посмеялся над собой за глухие надежды и продолжил взбираться.
В этом было что-то возвышенное, словно толкание камня в бесконечную гору. Репитативные действия постепенно запоминались. Мозг постепенно уходил из реальности. Ему не нужно было сейчас думать. Только...
— Ух!
Эз чуть не свалился в пропасть. Его рука соскользнула с грани и повисла в пустоте.
Усталость подкралась незаметно. Нужно было решать как ночевать. А это была проблема. В прямом положении тела ноги буквально висели в воздухе. Да и опыт прошлой ночи дал о себе знать: нужно было на корню прекратить возможности свалиться вниз. Ничего умнее, кроме как примотать себя верёвками, Эз не придумал.
Поужинав, Эз погрузился в блаженный сон.
***
Он ощутил себя плавающим в океане, но привычного давления в уши не было. Было в этом что-то странное. Он мог шагнуть одной ногой бесконечно много раз, словно у него не было какой-то определённой конечности, а был её символ. Такими символами были его руки, ноги, голова, волосы, глаза...
Они открылись. И перед ним предстало пространство. Зеленовато-красная дымка уходила в даль, опоры под ногами не было, а в далеке друг от друга летали...
"Гигантские серые вирусы? Что? Нет... Они имеют такое же сферическое тело, но вместо тех отростков, которые я видел на популярных моделях, здесь же это... щупальца?"
Щупальца сферических тел медленно колыхались в среде. Также то тут, то там в пространстве образовывались ленты Мёбиуса, которые то скручивались, то запутывались сами с собой, то вообще превращались в бесконечно длинные полосы. Они срастались с зелёно-красной туманностью, словно на фото невероятных космических красот, украшала небесный купол в этом месте.
Вдруг до Эза осознал нечто неожиданное:
"Это место я никогда не видел... Осознаю я себя гораздо лучше, чем во сне. Что бы это могло быть? Похоже разве что на те посты психически больных, которым дали доступ в интернет. Читал я таки… Я психически болен? Я?! Конечно нет! Значит те люди смогли приблизиться к моему величию…"
Вдруг Эз ощутил невероятно сильное течение, словно его сдавливало само пространство. Он начал задыхаться.
В глазу потемнело. Он стал хвататься за всё подряд.
Щупальца какой-то сферы оказались удачно близки.
Сжав их, Эз стал подтягиваться к центру. Он не знал, что произойдёт, если он улетит в бездну, но и проверять этого тоже не имел большого желания.
Вдруг щупальца стали находиться так близко и были так переплетены, что продираться сквозь них стало почти невозможно.
Вдруг Эз обратил внимание на то, чем именно были эти щупальца. Это были его воспоминания! Перемешанные и хаотичные. Те, что он всегда боялся потерять и дорожил каждым. И теперь они были перед его глазами. Такие же чистые, какими он их помнил.
Эз не прекращал протискиваться. Сила, тянущая его наружу, становилась всё сильнее и сильнее.
Он опять куда-то карабкался. Его сознание нашло тот единственный маршрут, который мог провести его дальше, так как это были его воспоминания.
Каждый рывок становился всё сложнее и сложнее. Каждое понятие пальца испытывало такое напряжение, словно держало многотонный груз над своей жизнью.
Жизнь.
Это было то слово, которым Эз всегда дорожил. Своей в частности, но он старался прибегать только к мирным методам решения проблем. Сейчас же проблема не имела насильственного принципа.
Понятие зрения уже начало мутнеть. Его сознанию не хватало "воздуха", чтобы продолжать бороться.
Его выжимали.
Ещё секунда, и его сознание улетит в пропасть бессознательного.
Вдруг понятие его конца дотронулось до сферы. Дыхание восстановилось. Давление спало. Понятие руки было просунуто сквозь невероятный узел воспоминаний и поддерживало его стабильность.
Но это было только временным решением.
"Нужно как-то усилить свои позиции. Но как? Отпустить и с конами? Думай! Думай! Думай!"
Вдруг он почувствовал одну концепцию мысли, которая сползла с щупалец прямо в него. Возможно это могло сработать. Как он мог об этом не подумать!
Его рука стала постоянно дотрагиваться до серебристой сферы, сестиматично чуть раздвигая щель.
Новый удар давления накрыл Эза. Он не мог сосредоточиться на касании. Он был слишком медлительным.
Сознание начало тухнуть.
Вдруг лента Мёбиуса прошла сквозь него. Это было вообще неощутимое явление, но смена окружения помогла ему сосредоточить своё сознание в одной точке — в касании.
И вот он протиснулся. Концепция его тела, головы и глаза дотронулись до сферы и слились с ним.