Площадь гудела. Почти как раньше: привычным рабочим гулом, нервным, рваным. Группы людей стояли кучками, перешёптывались, провожали взглядами патрули. Кого-то тащили под руки к лазарету. Кто-то сидел прямо на камнях, уставившись в одну точку.
Лестница в Зал Истины была такой же длинной, как в прошлый раз. Сто пятьдесят ступеней. На полпути Эз остановился перевести дух, посмотрел вверх — свод тонул во тьме. И пошёл дальше.
Сам зал гудел. Красные флаги с золотой каймой безвольно висели вдоль стен, но воздух между ними наэлектризовался — сотни людей, набившихся на трибуны, дышали в унисон, и от этого дыхания становилось тесно.
В центре, на возвышении, пустовал трон Вента. Слева от него, на трибуне орт'шельцев, замерли Зин и Зэври — оба с каменными лицами, оба готовые к чему угодно, кроме, пожалуй, хороших новостей. Чуть поодаль расположились командиры боевых групп, офицеры, те, кто поведёт людей в тоннели.
Справа, на драэнорской стороне, сидел Гуард. Его пальцы барабанили по подлокотнику — единственное, что выдавало напряжение. Рядом с ним замерла Аэлита. Её повязка была на месте, но в том, как она держала трость, чувствовалось напряжение, которого раньше не было.
За ними, во втором ряду, устроились Люциан и Ри. Ри, как обычно, не могла усидеть на месте, но сегодня даже её болтовня стихла. Люциан просто смотрел вперёд, на пустой центр зала.
В углу, прикрыв глаза, сидел Марик Брут. Казалось, он спал. Но те, кто знал его лучше, понимали: он не пропустит ни слова.
Форт Аргенти, втиснувшийся между двумя клерками из штаба снабжения, то и дело вытирал вспотевший лоб. Торговое чутьё подсказывало: сегодня его имя прозвучит. Он ещё не знал, в каком контексте, но уже жалел, что вообще пришёл.
Тишина затягивалась. Люди переглядывались, перешёптывались, но никто не решался говорить громко.
Когда двери распахнулись и Эзвартуз Эзэмаер вошёл в зал, сотни взглядов устремились на него. Он не оглядывался. Прошёл к центру, туда, где когда-то стоял на суде, и остановился.
— Две группы, — сказал он без предисловий. — Первая — отвлекающая. Идёт напрямую к муравейнику по тоннелям. Командует Зин. В его распоряжении все, кто способен держать оружие и не разбежится при первой опасности. Задача — не геройствовать, не лезть на рожон, а создать шум, заставить муравьёв думать, что основная атака идёт оттуда.
— Сколько человек в первой группе? — подал голос кто-то из орт'шельцев.
— Сколько сможем мобилизовать, — ответил Эз. — Зин, на сколько можешь рассчитывать?
Зин поднялся, его треугольный подбородок был напряжён:
— Порядка двухсот бойцов, если собирать всех, кто держал оружие. Но половина из них никогда не участвовала в настоящих рейдах.
— Значит, будешь учить на ходу, — отрезал Эз. — Другого выхода нет.
Он перевёл взгляд на драэнорскую сторону:
— Вторая группа идёт по берегу Чёрного Моря. Это крюк, и это опасно. Там нет защиты церкви, и морские твари, скорее всего, захотят нас сожрать. Но если не повезёт, мы подойдём к муравейнику с неожиданной стороны. Состав: я, Гуард, Вент… и весь разведывательный корпус Драэнора.
Гуард выпрямился.
— Двадцать пять человек, — уточнил он. — Мои лучшие разведчики. Они пойдут.
— И пара носильщиков во главе с… Фортом Аргенти, — добавил Эз.
Форт дёрнулся так, будто его ужалили.
— Я? — пискнул он. — Господин Эзэмаер, я торговец, я…
— Ты главный по снабжению, — перебил Эз. — Будешь тащить припасы и следить, чтобы мы не сдохли с голоду. Твои руны, — он кивнул на жилет Форта, — могут пригодиться, если что-то сломается. Или ты хочешь в первую группу, под муравьиные жвала?
Аргенти затравленно оглянулся, но поддержки не нашёл. Люциан смотрел в стену, Ри делала вид, что изучает потолок, Гуард вообще не обращал внимания. Торговец сглотнул и вжался в скамью.
— А где Марик? — вдруг спросила Аэлита. Её голос прозвучал ровно, но в нём чувствовался металл. — Глава разведки. Почему его нет во второй группе?
Эз поморщился.
— Марик остаётся здесь. Координировать первую группу и следить за базой.
— Следить за базой? — Гуард подался вперёд. — Ты хочешь сказать, что в группе, которая идёт к жемчужине, не будет человека, который знает о рунах больше любого из нас? Который создавал карты, по которым ты шёл? Который расшифровал структуру муравейника?
— Именно поэтому он и остаётся, — Эз говорил спокойно, но в голосе прорезались стальные нотки. — Если мы не вернёмся, карты и знания должны остаться здесь. Чтобы следующая попытка имела смысл.
— Следующая попытка? — усмехнулся Гуард. — Ты так уверен, что мы провалимся?
— Я уверен, что нельзя класть все яйца в одну корзину, — парировал Эз. — Марик нужен здесь. Это не обсуждается.
— А если он понадобится там? — вмешался Зин. — Руны, устройства для связи — кто, кроме него, сможет их настроить, если что-то пойдёт не так?
— Устройства настроены, — отрезал Эз. — Их сделал Аргенти, между прочим. А если что-то пойдёт не так с рунами, у нас есть Ри — она разбирается в энергетике не хуже любого теоретика.
Ри удивлённо подняла бровь, но промолчала.
— Всё равно рискованно, — покачал головой Гуард. — Марик — не просто картограф. Он… — Гуард запнулся, подбирая слово. — Он наш стратег. Многие его предсказания сбывались и, возможно, благодаря нему я сейчас занимаю свой пост.
— Я являюсь инициатором и стратегом данной операции. Меня одного вполне хватит, — поправил Эз. — Или вы мне всё ещё не доверяете?
— А кому ты вообще доверяешь? — тихо спросила Аэлита.
Повисла пауза. Эз посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на Вента. Тот сидел на троне, закинув ногу на ногу, и с ленивым интересом наблюдал за перепалкой.
— Ещё вопросы? — спросил Эз.
Вопросов не было в отличии от напряжения.
Наступило время долгожданного перерыва. Эзвартуз вышел из зала и прислонился к стене. В голове гудело.
— Эз.
Он открыл глаза. Перед ним стояли Люциан и Ри.
— Нам нужно поговорить, — сказала Ри тихо. — О Марике.
— Я уже сказал. Он остаётся.
— Ты не прав, — Люциан говорил ровно, без нажима. — Марик нужен в группе.
— С чего ты взял?
— С того, что мы идём туда, где даже ты не был, — ответил Люциан. — Ты сам говорил: без его карт ты бы не нашёл дорогу. Он может знать то, чего не знаем мы.
— Он спит на ходу, — буркнул Эз. — В критический момент он может просто… отключиться… или что-то разбудить в себе.
— А кто из нас надёжен? — Люциан посмотрел ему прямо в глаза. — Ты? Ты сам признаёшь, что твои планы — импровизация. Вент? Он пойдёт только ради собственного интереса. Гуард? Он уже показал, на что способен. Единственный, кто реально понимает, как устроен этот лабиринт — Марик. Если мы его не возьмём, мы можем умереть от того, с чем не сможем справиться.
Эз молчал.
— Ты сам сказал, — добавила Ри, — что нельзя недооценивать неизвестное. Марик — это наш ключ к неизвестному.
Эз выдохнул.
— Вы понимаете, что если он будет носителем не то, что аномалии, простой идеи чего-то нехорошего, мы все умрём?
— Понимаем, — кивнул Люциан. — Как и любой из нас. Но если мы не возьмём его, мы можем умереть от того, с чем не сможем справиться, о чём он скорее всего в курсе. Выбор за тобой.
Долгая пауза.
— Ладно, — сказал Эз наконец. — Уговорили. Марик идёт с нами.
Ри улыбнулась — коротко, но искренне. Люциан просто кивнул.
— Но если он сделает хоть один неверный шаг, — добавил Эз, — я лично прослежу, чтобы он пожалел, что вообще родился.
— Договорились, — ответил Люциан.
Люди постепенно возвращались, кто-то тушил закуренную сигарету, кто-то тихо матерился, но все были в напряжённом возбуждении.
Эз снова встал в центр. Гул голосов стих.
— Состав второй группы меняется, — объявил он. — Марик Брут идёт с нами.
Гуард поднял бровь. Аэлита чуть повернула голову. По залу прокатился лёгкий шум — кто-то зашептался, кто-то присвистнул.
— А координация первой группы? — спросил Зин.
— Справишься сам, — ответил Эз. — У тебя есть карты, есть люди. Марик нужнее там, куда мы идём.
Зин посмотрел на Вента. Тот едва заметно кивнул. Вопрос был закрыт.
— Теперь про связь, — Эз достал из-за пазухи два небольших устройства, похожих на закопченные кристаллы. — Рунные маяки. Один останется у Зина, второй — у нас. Они могут давать свет разного цвета. Красный — "начали", зелёный — "продвигаемся", жёлтый — "непредвиденная задержка", синий — "отбой". Аргенти их достал, они должны работать.
Форт, услышав своё имя, снова вжался в скамью.
— Как мы поймём, что сигнал именно от вас, а не от муравьёв? — спросил кто-то из первой группы.
— Муравьи не умеют зажигать руны, — отрезал Эз. — Если увидите свет — значит, это мы. Всё просто.
Он передал кристалл Зину. Тот взял его осторожно, будто боялся разбить.
— Мы идём по берегу, а вы в лоб, по тоннелям, — продолжил Эз. — Как только будем на месте, дадим сигнал. Вы начинаете давить. Как только муравьи переключатся на вас, мы входим с тыла.
— А если вы не успеете? — спросил немолодой драэнорец с обожжённым лицом.
— Тогда вам придётся продержаться подольше, — ответил Эз без тени улыбки. — Но мы успеем.
В зале повисла напряжённая тишина. И тут подал голос Вент.
— Значит, Марик идёт с вами, — протянул он, и в его голосе появились металлические нотки. — Интересно. Тогда я хочу, чтобы во второй группе был ещё один человек. Зэври.
Зэври удивлённо поднял голову.
— Я? — переспросил он.
— Ты, — Вент смотрел прямо на Эза. — Марик идёт — Зэври идёт тоже. Для баланса. Чтобы никто не думал, что орт'шельцев можно просто так оставить за бортом.
Эз стиснул зубы. Он тут не имел достаточно рычагов давления, чтобы сделать ситуацию на столько идеальной, как ему бы хотелось.
— У нас так уже полгруппы из орт'шельцев, — сказал Эз. — Вент, ты сам идёшь.
— И что? — Вент лениво откинулся на спинку трона. — Я иду смотреть за жемчужиной. А Зэври пойдёт в качестве чирлидерши. Это разные задачи.
Гуард хмыкнул, но промолчал. Аэлита замерла. Люциан и Ри переглянулись.
Эз понимал: спорить бесполезно.
— Хорошо, — сказал он после паузы. — Зэври идёт с нами.
Зэври кивнул, принимая это как должное.
— Тогда всё, — Эз обвёл взглядом собравшихся. — Выступаем завтра на рассвете. Вопросы есть?
Вопросов не было. Только тишина, тяжёлая, как гранитная плита.
Эз развернулся и пошёл к выходу. За его спиной зал начал оживать — зашевелились, зашумели, заспорили. Но он уже не слушал.
"Двадцать пять разведчиков, — думал он, шагая по коридору. — Плюс Вент, Гуард, Аэлита, Марик, Зэври, Люциан, Ри, я… и Аргенти, который, кажется, уже мысленно прощается с жизнью. Тридцать с лишним человек. Элита базы. И каждый со своими интересами… Ну я старался".
Он усмехнулся. Звук получился невесёлым.
"Надеюсь, этого хватит".
Завтра будет новый день.
***
Площадь утратила привычный облик. Торговые ряды, где ещё вчера перекрикивались зазывалы, теперь были завалены ящиками и тюками. Лавки, где обычно пили чай, превратились в раздаточные пункты. Люди двигались потоками, пересекались, расходились, сталкивались. Стояли крики, лязг металла, запах пота и масла. Над всем этим висел низкий гул голосов, в котором тонули отдельные слова.
У входа в орт'шельский сектор выстроилась очередь. Она тянулась вдоль стены, изгибалась, уходила в боковой тоннель и терялась там. Люди переминались с ноги на ногу, проверяли снаряжение, переговаривались вполголоса. Интенданты работали быстро, но их всё равно не хватало.
Из распахнутых дверей арсенала выносили ящики. Хитиновые доспехи — грубые, некрасивые, но надёжные. Укреплённые пластины, простейшие руны защиты от кислоты, наспех врезанные в нагрудники. Копья с наконечниками из оникса — тяжёлые, тёмные, почти не тупящиеся. Трофеи из многих сотен или тысяч вылазок, которые Вент приказал пустить в дело. Арбалеты с тетивой, сжеланной из муравьиных сухожилий: били далеко, но перезарядка была долгой, и каждый второй арбалетчик получал наказ не мазать, так как второго выстрела могло и не быть.
Отдельно шёл огнестрел. Вент копил его годами. Ящики с патронами уходили прямо в руки. "Трескалки", "зубочистки", пара десятков "длиннорезок" с оптикой. Интенданты кричали, перекрывая шум: "Не надейтесь! Против хитина пуля — как горох! Только в глаз, только в стык!" Но люди всё равно брали. Для них эта экспедиция являлась тем, что должно было разорвать их оковы, что держали их до этого момента.
Их было всего несколько. На воронёной стали были выгравированы оранжевые символы — при выстреле пуля раскалялась докрасна, прожигала панцирь. Такие не выдавали в общую очередь. Редкостные рунно-модифицированные стволы раздавали лично в руки, под роспись и только проверенным людям. Каждый такой ствол был на вес жизни.
У входа в драэнорский сектор стояла другая картина. Здесь не было очередей, только списки. Люди подходили, называли имя, получали свёртки и ампулы. Интенданты сверялись с бумагами, кивали, звали следующих.
Ампулы с грибной вытяжкой — заживляли раны за минуты. Но после каждой второй ампулы люди отходили в сторону и долго кашляли чёрным. Никто не комментировал. Любые риски были оправданы.
"Лисьи хвосты" — мешочки с трутницей. При тряске они выделяли густой липкий дым. Муравьи слепли сенсорно, люди — тоже, но у своих были маски. Мешочки раздавали на развес.
Рунные ножи — красное свечение вдоль лезвия прожигало хитин при ударе. Их было немного, и не каждому они доставались, да и взорваться могли при активации рунного механизма.
Щиты — лёгкие, металлические, с синими рунами, из-за чего кислота стекала по ним, не разъедая. Щиты грузились на тележки и увозились в сторону ворот.
В центре площади высились горы ящиков, тюков, канистр. Люди тащили их в разные стороны. Кто-то вёл учёт, выкрикивая цифры, а кто-то просто орал, чтобы не мешали. Царил общий хаос, в котором тем не менее угадывался порядок.
Лежали носилки, верёвки, крепления, запасные кошки для скалолазания. Ящики с медикаментами — бинты, обеззараживающее, обезболивающее. Всё это грузилось, пересчитывалось, грузилось снова.
К воротам одна за другой подходили группы. Красные флаги орт'шельцев, синие нашивки драэнорцев — они перемешивались, сливались, но двигались в одну сторону. Инструктаж проводился на ходу, как и последние проверки снаряжения. Кто-то перетягивал лямки, кто-то проверял ножи, кто-то просто стоял и смотрел в темноту.
Первые отряды уже ушли в тоннели. Фонари выхватывали стены, спины, оружие. Через минуту они исчезли — только звук шагов, быстро затихающий вдали.
За ними уходили следующие. Потом ещё.
Площадь постепенно начинала пустеть. Ящиков становилось меньше, отряд уходил вслед за отрядом. Гул стихал, сменяясь эхом отдельных шагов и далёких голосов.
В углах оставался только мусор — обрывки бумаги, пустые гильзы, окурки самокруток. Ветер играл с этим мусором, собирал в кучи, разбрасывал снова.
Где-то в темноте, за воротами стояла тишина. Огромная, многотонная тишина муравейника, который пока ещё не знал о грядущем.