Будучи Главой клана Намгун в «Чурок Мурим», он, разумеется, испытывал привязанность к этому имени.
Однако наследовать из-за него кровную вражду с совершенно незнакомыми людьми Намгун У не собирался.
— Да, наверное, так и есть... Всё-таки прошло слишком много времени... Значит, сила, которую вы получили от клана Пхэн и собственного рода, нужна вам исключительно для защиты самого себя?
— Я обрёл её не ради какой-то конкретной цели. Просто следовал туда, куда вело сердце, и в результате оказался здесь.
— ...Глубокий ответ на глупый вопрос. Продолжать расспрашивать о клане Намгун с моей стороны было бы невежливо. Я принимаю вашу просьбу, господин Нам.
Безусловная помощь клана Чжугэ.
Разумеется, договорённость оставалась устной, поэтому позднее они всегда могли притвориться, будто ничего подобного не обещали, но Намгун У не считал Чжугэ Чхуна таким человеком.
А если вопреки ожиданиям Чжугэ Чхун всё же нарушит слово, значит, виноват будет сам Намгун У, ошибочно оценивший его характер.
Но Намгун У верил, что не ошибся. Едва имя Намгун прозвучало вслух, едва заметные движения лицевых мышц Чжугэ Чхуна, дрожь его зрачков и изменение сердцебиения выдали настоящие чувства.
Каким бы великим мастером боевых искусств ни был человек, мгновенно и безупречно подделать сразу все эти реакции практически невозможно.
В конце концов, зрачками и сердцебиением обычный человек сознательно не управляет. Даже если посредством боевых искусств удавалось контролировать непроизвольные мышцы, сложность этого находилась на совершенно другом уровне по сравнению с обычными движениями тела.
К тому же Чжугэ Чхун не только выдал себя невербальными признаками, но и подтвердил намерения словами, которые уже невозможно было истолковать иначе.
— Обещаю. Клан Чжугэ не забудет оказанной вами помощи и обязательно отплатит равноценной поддержкой. А это станет доказательством нашего обещания.
С этими словами Чжугэ Чхун достал жемчужину.
Искусно обработанная белая жемчужина называлась «Жемчужиной Спокойного Намерения».
Изготовленная из белого нефрита, сама по себе «Жемчужина Спокойного Намерения» уже имела немалую ценность как украшение, но настоящая её особенность заключалась в другом.
Она служила ключом к формациям клана Чжугэ.
— Обладатель этой жемчужины сможет найти безопасный путь через любую формацию нашего клана. Она ни при каких обстоятельствах не должна покидать пределы рода, однако Глава клана обладает исключительным правом передать одну постороннему человеку.
Получить «Жемчужину Спокойного Намерения» от клана Чжугэ, построившего собственную славу на искусстве формаций, означало получить право в любое время явиться в их дом и быть встреченным там как желанный гость, даже без предварительного предупреждения.
— ...Я ведь могу использовать её во зло.
— «Жемчужина Спокойного Намерения» лишь показывает безопасный путь. Уже одно это весьма ценно, но даже если с вами случится несчастье и она попадёт не в те руки, наш клан полагается далеко не только на формации. Поэтому беспокоиться не о чем.
В словах Чжугэ Чхуна имелось несколько примечательных моментов.
Обращение к Намгун У стало куда почтительнее. Кроме того, Чжугэ Чхун даже не рассматривал возможность того, что сам Намгун У воспользуется жемчужиной во зло, говоря лишь о случаях, когда её могут украсть или отнять.
В отличие от широкого и величественного жеста клана Пхэн из Хэбэя, клан Чжугэ весьма изящно показывал, что никогда не забудет оказанную Намгун У услугу.
— Принимаю с благодарностью.
Намгун У взял «Жемчужину Спокойного Намерения» и аккуратно убрал её.
Поскольку состояние Чжугэ Чхуна всё ещё оставляло желать лучшего, их личный разговор на этом подошёл к концу.
Когда Намгун У первым поднялся, собираясь покинуть комнату, Чжугэ Чхун напоследок с виноватым выражением лица обратился к нему:
— Пожалуйста, не держите на Чуна слишком сильной обиды.
— Что вы имеете в виду?
— Он пытался вылечить младшую дочь клана Пхэн. Я видел следы его исследований — он проверял, способен ли «Небесный Путь Резонанса» чем-нибудь помочь. Однако это искусство усиливает и выводит наружу духовную энергию, поэтому совершенно не подходило младшей дочери клана Пхэн. Вскоре Чун отказался от этой идеи. Да и его собственных достижений тогда было недостаточно, чтобы вмешиваться в работу верхнего даньтяня.
Чжугэ Чхун прекрасно знал, насколько искренними были намерения Чжугэ Чуна, но всё равно позволил ему продолжать.
Потому что этот опыт становился ступенью для дальнейшего роста Чжугэ Чуна.
— Смешно, конечно. Парень, едва достигший высшего класса, пытался вылечить небесный недуг, с которым не справились даже великие даосские мастера. Но он пытался. Он даже отправлялся искать решение у Врат Призраков... Из-за этого и получил прозвище Странствующий Дракон, так что нельзя сказать, что все его усилия оказались совершенно бесплодными. Но в конечном счёте ничего не получилось.
А затем появился Намгун У.
Будь он значительно старше Чжугэ Чуна, всё, возможно, воспринималось бы иначе.
Но перед ним оказался молодой мужчина, лишь немного старше самого Чжугэ Чуна.
— Я поговорю с Чуном. Поэтому прошу вас проявить великодушие и простить сегодняшнюю грубость.
Чжугэ Чхун искренне попросил Намгун У об этом.
Почувствовав в его словах обычную отцовскую любовь, Намгун У решил сделать вид, будто нехотя уступает.
— Только один раз.
— Этого достаточно.
На этом их разговор завершился.
А на следующий день...
Закончив приготовления, силы Праведного Мурима начали ответное наступление против мастеров Тёмного пути, проникавших в провинцию Хубэй.
Полномасштабная война клана Чжугэ с бандой Панъюн официально началась.
§
В уездах южной и центральной частей провинции Хубэй практически не смолкал звон сталкивающегося оружия.
Даже на территориях, напрямую контролируемых властями, происходило то же самое.
А за их пределами положение было ещё хуже.
Леса.
Горы.
Берега рек.
Поля.
Повсюду звенел металл, разбрызгивалась кровь и люди наносили друг другу раны.
То одна сторона наступала.
То другая.
Несмотря на успешный первый удар банды Панъюн по главному поместью противника, война быстро превратилась в ожесточённую борьбу.
Силы Тёмного Мурима, заключившие союз с Панъюн, были огромны.
Но ответный удар Праведного Мурима оказался ничуть не слабее.
Во всех девяти провинциях люди Мурима теперь обращали взгляды к Хубэю.
Нынешняя война напоминала уменьшенную копию Великой войны Праведного и Тёмного путей.
Один лишь список участвующих мастеров поражал воображение.
Со стороны Панъюн выступали Падший Бессмертный Тонбан Хва, Демоническая Сабля, Рассекающая Дракона, Призрак Чёрного Меча, Демон Истребления и другие. Если считать всех вместе, набиралось почти десять запредельных мастеров.
Праведный Мурим ничуть не уступал. Чжугэ Чхун — Глава клана Чжугэ и Учёный Трёх Совершенств. Чжугэ Ви — командир сильнейшего боевого подразделения клана Чжугэ, Отряда Нынгун. Даосский мастер Высокого Истока. Глава секты Хэншань, лично покинувший главную гору ради мести за погибшего ученика. И Жёлтый Дракон-Тигр Ли Хоён, один из Трёх Великих Вольных Мастеров.
Грандиозная война, в которой с обеих сторон собралось почти двадцать запредельных мастеров.
Достигнув запредельного уровня, мастер уже входил в число примерно сотни величайших бойцов Мурима.
А если учесть, что в среднем на одну провинцию приходилось около десяти запредельных мастеров, происходящее действительно можно было считать полной мобилизацией всего Мурима Хугуана.
Эта война давно перестала быть обычной враждой между кланом Чжугэ и бандой Панъюн.
Теперь решалось, кто получит господство над всем Муримом Хугуана.
Проиграть не могла ни одна сторона.
Вольные мастера и бойцы третьего сорта, которые изначально присоединились почти играючи, стремясь заработать деньги и славу, постепенно начали осознавать истинную тяжесть этой войны.
В конце концов война получила собственное имя.
Великая война Юньмэна.
Название происходило от болот Юньмэн в провинции Хубэй, превратившихся в главное поле сражений.
Одновременно в нём словно отражались и две главные стороны войны: клан Чжугэ, часто связывавший себя с образом облаков, и банда Панъюн, преследовавшая недостижимую, почти призрачную мечту.
Из-за ожесточённости войны ни одна сторона не смогла получить решающего преимущества.
И когда появились первые признаки того, что конфликт может затянуться, обе стороны начали нервничать.
Общей причиной тревоги оставалась невидимая угроза Врат Призраков, которые могли проявиться где угодно и когда угодно.
Для Праведного Мурима эта проблема была особенно серьёзной.
Секта Удан не могла отправить на войну все силы, поскольку была обязана сохранять резерв на случай появления Врат Призраков.
То, что Удан ставил безопасность простых людей выше уничтожения Падшего Бессмертного Тонбан Хва — величайшего пятна в истории собственной секты, — действительно прекрасно соответствовало духу Удана.
Но у обеих сторон имелись и другие причины, мешавшие затягивать войну.
Для Тёмного пути главной тревогой оставалось возможное вмешательство императорского двора.
Пусть верхушка Тёмного Мурима уже знала, что Панъюн заручилась поддержкой Благородной супруги Ман, незаконное применение столь огромного количества пороха всё равно заставляло беспокоиться.
А те, кто не понимал, насколько безграничным расположением императора пользовалась Благородная супруга Ман, тревожились ещё сильнее.
По иронии судьбы, Праведный Мурим испытывал почти противоположный, но очень похожий страх.
Руководителей Праведного пути беспокоила возможность того, что Благородная супруга Ман воспользуется влиянием на императорский двор и заставит его открыто поддержать Панъюн.
Поэтому, когда банда Панъюн предложила провести решающее сражение и одним боем определить исход войны, клан Чжугэ без колебаний согласился.
— Это решающее сражение определит исход всей войны, — сказала Пхэн Харён, получив известие о предстоящем столкновении.
Глядя на лицо Пхэн Харён, Намгун У невольно вспомнил происшествие с Чжугэ Чуном.
То ли из уважения к Намгун У, то ли просто чтобы Чжугэ Чун не создавал новых проблем, клан Чжугэ всё это время специально направлял Отряд Лазурного Неба и Чжугэ Чуна по разным маршрутам.
Отряд Лазурного Неба двигался в соответствии с тем, что Чжугэ Сона ощущала посредством «Небесного Пути Резонанса», поэтому именно Чжугэ Чуна постоянно перебрасывали так, чтобы они случайно не встретились.
Но в решающем сражении избежать встречи будет значительно труднее.
Теоретически Чжугэ Чуна можно было отправить в отдельный отряд, который перекроет путь отступления врага после победы.
Но тогда клан могли обвинить в том, что он бережёт прямого потомка.
К тому же Чжугэ Чун представлял собой весьма значительную боевую силу.
В решающей битве, от которой зависела судьба самого клана и всего Праведного Мурима Хугуана, не использовать его было бы немыслимо.
«Хотя бы раз нам всё равно придётся встретиться.»
Пхэн Харён наверняка знала, что Чжугэ Чун находится здесь.
Она ведь не была настолько невнимательной.
Но знала ли она, что Чжугэ Чун до сих пор испытывает к ней чувства?
— Старший брат?
— А, прости. Задумался. На чём мы остановились?
— Обсуждали место решающего сражения.
— Решено, что бой пройдёт на западных равнинах у озера Сяхун.
— На болотах Юньмэна провести решающее сражение действительно было бы трудно.
— Но если мы проиграем, разве нам не конец? Если они перекроют север, нас окружат и полностью уничтожат.
Спутники Намгун У обменивались мнениями о предстоящем сражении.
Возможно, причиной тревоги было то, что недавнее противостояние показывало совсем небольшое преимущество Тёмного пути.
А возможно — давление от первого в жизни настолько масштабного группового сражения.
Намгун У решил подбодрить их настолько сильно, насколько мог.
— Не волнуйтесь.
Он спокойно посмотрел на товарищей.
— Мы победим.
И так наступил день решающей битвы, которой предстояло положить конец Великой войне Юньмэна.