— Какие именно отношения...
Намгун У потерял дар речи от настолько внезапного и неожиданного вопроса.
Вместо него на вопрос Чжугэ Чуна ответил Чжугэ Чон.
— Твоя дерзость зашла слишком далеко! Немедленно уходи! Это приказ временно исполняющего обязанности Главы клана. Если ослушаешься и сейчас, я больше не стану относиться к тебе как к племяннику и отправлю в закрытое уединение!
Казалось, глаза Чжугэ Чона вот-вот выскочат из орбит.
Кем был Намгун У? Благодетелем, спасшим его единственную дочь, и человеком, который, пусть их и связывали договорные отношения, предотвратил беспрецедентный кризис клана Чжугэ.
К тому же значение Намгун У в предстоящей войне было огромным. Ни клан Чжугэ, ни банда Панъюн не располагали мастерами уровня Трёх Абсолютов или Двенадцати Почтенных. Даже с учётом нынешних союзников положение не менялось.
Поэтому клан Чжугэ, лишь приблизительно оценивавший способности Намгун У, считал, что чаша весов уже склонилась в их пользу.
По крайней мере, пока банда Панъюн внезапно неизвестно откуда не вытащила Непревзойдённого мастера.
Теперь значение Намгун У поднялось с «хорошо бы иметь на своей стороне» до «без него никак нельзя».
Особенно важным он становился в нынешней ситуации, когда и Союз Мурима, и Лига Тёмного Мурима сохраняли молчание, откладывая отправку своих сильнейших мастеров.
И именно сейчас кто-то решил поднять старую историю о расторгнутой давным-давно помолвке и испортить атмосферу. После такого Чжугэ Чон был готов поддержать своего старшего сына Чжугэ Кона в качестве следующего Главы клана, и плевать ему было на Созерцающего Дракона или кого-либо ещё.
Похоже, на этот раз суровое предупреждение дяди всё-таки подействовало.
Чжугэ Чун плотно сжал губы, а затем неохотно сложил ладонь и кулак.
— Прошу прощения за неуважение к благодетелю нашего клана. Позже я официально принесу свои извинения.
— В этом нет необходимости. А пока отправишься размышлять о своём поведении в Холодный Дворец.
Размышления в Холодном Дворце.
Наказание заключалось в том, что человека запирали в холодной комнате без какого-либо отопления.
— ...Понял. Тогда я откланяюсь.
— Перед тем как идти в Холодный Дворец, поприветствуй Главу клана.
— Всё в порядке. Я уже приветствовал его после возвращения.
Чжугэ Чун склонил голову и развернулся.
Едва он открыл дверь и вышел, встревоженно ожидавший снаружи страж поспешно поклонился и быстро закрыл её.
— Ха-а... Мы показали вам неприглядную сторону нашего рода, Великий герой. Как старший клана, я прошу прощения от его имени.
— Всё в порядке. Но тот молодой человек...?
В ответ на вопрос Намгун У Чжугэ Чон объяснил:
— Когда-то он был помолвлен со старшей дочерью клана Пхэн. Главы наших родов хорошо знали друг друга, поэтому и возникли разговоры о браке. Но слишком беспокоиться не стоит. Помолвку расторгли без каких-либо особых происшествий.
Намгун У прежде задавался вопросом, каким образом Пхэн Харён, почти не покидавшая Хэбэй, успела подружиться с Чжугэ Соной. Похоже, их свела именно помолвка с Чжугэ Чуном.
Ранее Чжугэ Сона рассказывала, что некоторое время жила в клане Пхэн, так что, вероятно, тогда Чжугэ Чун и приехал туда вместе с ней.
Чжугэ Чон подтвердил его догадку и продолжил:
— Тогда переговоры о браке только начинались. Чун настоял, что хочет увидеть девушку лично, а Сона устроила истерику, заявив, что тоже хочет поехать, поэтому мы отправили её вместе с ним.
После той поездки Чжугэ Чун, прежде относившийся к браку без особого энтузиазма, вернулся его горячим сторонником. Поскольку обе стороны искренне одобрили союз, помолвку заключили, но до свадьбы дело так и не дошло.
Вскоре стало известно о неизлечимом состоянии Пхэн Ерён, и положение клана Пхэн резко изменилось.
Поскольку сама помолвка заключалась довольно неформально, расторгнуть её оказалось несложно.
Однако для Чжугэ Чуна удар, видимо, был тяжёлым. Некоторое время он ходил словно потерянный, а затем внезапно объявил, что уходит в закрытое уединение, и полностью посвятил себя боевым искусствам.
За появлением Дракона из клана Чжугэ, куда больше известного формациями, чем боевыми искусствами, скрывалась боль потерянной любви.
— На этом закончим эту тему.
— Да. Так будет лучше.
Пусть разговор начал сам Чжугэ Чун, обсуждать его за спиной всё равно походило на сплетни, отчего Намгун У чувствовал себя неуютно.
— Причина, по которой я пригласил вас, Великий герой, заключается в том, чтобы обсудить неизвестного мастера, сражавшегося с нашим Главой клана.
Эту тему Намгун У отчасти ожидал.
Немного подумав, он ответил:
— Если не удастся каким-то образом выманить его отдельно, думаю, в одиночку мне будет трудно с ним справиться.
Поле будущей войны было огромным. Пусть оно и не охватывало всю провинцию Хубэй, фактически речь шла обо всём пространстве между горой Тяньцзы, где находилась база Панъюн, и Уханем клана Чжугэ.
Но разве клан Чжугэ стал бы поднимать этот вопрос, не имея никакого решения?
Решение у них было.
— Пожалуйста, держитесь рядом с Соной.
— С госпожой Чжугэ Соной?
— Да. Сона изучает тайное искусство верхнего даньтяня нашего клана, позволяющее предвидеть счастье и бедствия. Тот человек неизбежно окажется там, где в самом центре поля боя будет ощущаться величайшая угроза. Прошу вас перехватить его именно там.
Тонбан Хва тоже оставался чрезвычайно опасным благодаря огромному мастерству и множеству мистических искусств Тёмного пути, но после того, как Намгун У отрубил ему правую руку, уровень угрозы заметно снизился.
Иными словами, величайшая опасность, которую почувствует способность Чжугэ Соны, почти наверняка будет исходить именно от того неизвестного человека.
— ...Нашему клану неприятно отправлять вас в самое опасное место на поле боя... но мы решили, что в нынешней ситуации это лучший вариант. В конце концов, наша сторона вынуждена скорее обороняться, чем наступать.
Будь полем боя провинция Хунань, всё могло сложиться иначе. Тогда уже клан Чжугэ перешёл бы в наступление, а Панъюн пришлось бы защищаться. Или же представители Тёмного пути могли бы проявить привычный эгоизм и просто бросить местные силы на произвол судьбы, заботясь исключительно о себе.
Но клан Чжугэ поступить так не мог. Будучи одной из сил, защищавших Мурим Хубэя, и имея боковые ветви во множестве городов провинции, они были обязаны оборонять слишком много мест.
— Если так, причин отказываться у меня нет.
— Благодарю. Я доверяю вам мою дочь Сону.
Вероятно, он лишь просил защищать Чжугэ Сону во время войны, но Намгун У, уже заметивший её восхищение и симпатию, услышал в этих словах весьма двусмысленный оттенок.
Понял ли Чжугэ Чон, как именно Намгун У воспринял его фразу, было неизвестно. Он сразу вернулся к деловым вопросам.
— Я слышал, Сона передала вам заказ. И что конкретное вознаграждение до сих пор не обсуждалось. Поэтому сейчас я хотел бы официально предложить оплату.
Чжугэ Чон разложил заранее подготовленные документы и начал объяснять, что именно клан готов предоставить.
Начиная с обычных денег, затем боевые искусства из хранилищ клана Чжугэ, кроме предназначенных исключительно для членов рода, божественное оружие, права на различные владения и источники дохода...
Но Намгун У всё это было почти не нужно.
Денег у него и так оставалось достаточно, а получи он какие-нибудь владения или источники дохода — управлять ими всё равно было некому. Божественное оружие звучало несколько заманчиво, но у него уже имелось боевое одеяние от клана Пхэн из Хэбэя, а вскоре должен был появиться и новый меч.
Боевые искусства были ещё бесполезнее. Он не успевал полностью освоить даже то, что изучал сейчас, так какой смысл добавлять ещё?
Поэтому Намгун У мягко, но решительно отодвинул документы, которые Чжугэ Чон положил перед ним.
— Великий герой?
— Оставим это как долг.
— Долг?
— Я помог клану Чжугэ сейчас. А когда помощь понадобится мне, клан Чжугэ поможет в ответ.
После слов Намгун У выражение Чжугэ Чона едва заметно изменилось. На губах появилась странная горькая улыбка, одновременно казавшаяся и лёгкой, и тяжёлой.
— Это самое сложное вознаграждение из всех возможных. И одновременно оно означает, что вы настолько доверяете нашему клану...
Покачав головой, словно признавая поражение, Чжугэ Чон искренне произнёс:
— Пусть я сейчас временно исполняю обязанности Главы клана, подобное решение я не могу принять самостоятельно. Я поговорю с Главой.
— В этом нет необходимости.
— Глава клана?
Намгун У уже почувствовал приближение Чжугэ Чхуна.
Он спокойно поднялся и сложил ладонь и кулак в приветствии, но Чжугэ Чхун махнул рукой, показывая, что подобные формальности излишни.
— Не стоит такой церемонности. Садитесь спокойно. Главный Распорядитель, дальше я сам. Можешь идти.
— Но ваши внутренние травмы...
— Всё в порядке. Не беспокойся.
— ...Тогда я откланяюсь.
Чжугэ Чхун, всё ещё не до конца оправившийся от внутренних травм, подошёл немного неуверенной походкой и тяжело опустился напротив Намгун У, заняв место, где только что сидел Чжугэ Чон.
— Я слышал ваш разговор снаружи.
— Быстро же вы пришли.
— Прежде чем отвечать, хочу задать один вопрос.
Несмотря на внутренние травмы, Чжугэ Чхун смотрел на Намгун У пронзительным взглядом.
Словно собирался до конца проверить правдивость каждого слова, которое сейчас услышит.
— Клан Намгун. Это правда?
Вот оно.
Имя, которое навязали ему независимо от собственной воли Намгун У.
Но отвечая, он не колебался.
Решение уже было принято.
— Если вы спрашиваете, принадлежу ли я роду Намгун, то да. Это правда.
— Неужели ты...
— Однако.
Намгун У перебил ошеломлённый возглас Чжугэ Чхуна и продолжил:
— Если вы спрашиваете о самом клане Намгун — я не знаю. Я дорожу фамилией Намгун, но у меня нет ни желания мстить клану Токко, ни решимости возродить клан Намгун.