После нападения банды Панъюн на Ухань.
Клан Чжугэ полностью погрузился в восстановление и оценку ущерба. Тем временем Намгун У уединился в гостинице.
Это было добровольное затворничество. Он осознал собственную незрелость. Осознал собственную слабость. А теперь пришло время взглянуть этой слабости в лицо и преодолеть её.
«Неужели я слишком расслабился?»
В некоторой степени ситуация была несправедливой.
Намгун У делал всё возможное. Он скрывал имя и лгал о возрасте. Правда, после встречи с Пхэн Харён довольно быстро снова начал называть настоящий возраст.
С боевыми искусствами он тоже проявлял немалую осторожность.
Основные техники перемещения Намгун У:
«Беспредельный Шаг», «Техника Тела Небесного Ветра» и «Тигриный Шаг Тысячи Ли».
Удивительно, но общей чертой всех трёх было практически полное отсутствие ярко выраженных особенностей. Разве что «Беспредельный Шаг» можно было назвать агрессивной техникой перемещения, делавшей особый упор на движение вперёд.
Но и подобная черта встречалась во множестве других агрессивных техник перемещения. Пусть лежавшие в их основе принципы отличались как небо и земля, внешне они выглядели весьма похоже.
Простота рождает силу. Именно этому принципу следовали техники перемещения Намгун У.
Высочайшая эффективность, огромная скорость, первоклассный контроль — его техники доводили до предела все преимущества, которыми и должно обладать искусство перемещения.
В отличие от «Вознесения, Ступающего по Облакам», создававшего впечатление прогулки по облакам, или «Шага Высшего Одиночества», создававшего особое поле и нарушавшего течение движений противника, его техники не обладали никакими необычными способностями. Зато по ним практически невозможно было определить его происхождение.
И дело касалось не только техник перемещения.
То же самое можно было сказать об «Искусстве Небесного Громового Императора» и «Тринадцати Мечах Молниеносной Вспышки». Энергия молнии обладала невероятной привлекательностью. Бесчисленные мастера стремились к её разрушительной мощи и изучали искусства, позволявшие ею управлять.
Если говорить откровенно, среди Семи Великих Кланов не существовало ни одного рода, в котором не имелось бы хотя бы одного искусства, использующего энергию молнии.
Даже не понимая принципов полностью, мастера, достигшие достаточно высокого уровня, естественным образом начинали ощущать электрические импульсы собственного тела.
А сколько людей среди Семи Великих Кланов достигло такого уровня?
Удивительно, но при наличии правильной основы в боевых искусствах научиться управлять энергией молнии было не так уж трудно. Другой вопрос — насколько значительную мощь удастся проявить.
Разумеется, высокоуровневые искусства вроде «Искусства Небесного Громового Императора» встречались чрезвычайно редко. Однако существовали и техники Владыки Грома, которые изучали братья Ян, поэтому однозначно определить принадлежность человека к клану Намгун лишь по молнии было невозможно.
На деле даже Тонбан Хва не сумел сразу связать «Тринадцать Мечей Молниеносной Вспышки» с кланом Намгун.
«Я думал, раз даже Токко Бин ничего не распознала, всё будет в порядке.»
Клан Токко считал, что знает клан Намгун лучше кого-либо.
Когда даже прямой потомок Токко ничего не распознал, Намгун У решил, что больше беспокоиться не о чем. Решил, что его боевые искусства отличаются от искусств клана Намгун этого мира.
«Но Тонбан Хва распознал их. Значит, они одинаковы. По крайней мере, внешние признаки и заложенные в техниках образы совпадают.»
Что же тогда представлял собой «Чурок Мурим»? Можно ли было списать всё на простое совпадение? И что это был за голос, услышанный им в самом конце?
«Вопросы, на которые нет ответов, пока нужно отложить. Важно то, что я буду делать дальше. Сосредоточься на ближайших проблемах.»
Избегать или встретить лицом к лицу?
Хотя Намгун У сомневался, существовал ли у него вообще настоящий выбор, сам факт осознанного решения имел значение.
Речь шла не о том, чтобы перехватить инициативу.
Речь шла о его отношении к собственной жизни.
«Если считать этот мир лишь временной остановкой перед возвращением домой, тогда правильно будет избегать опасностей.»
В таком случае главным приоритетом Намгун У должно было стать выживание и поиски способа вернуться.
Но если считать этот мир конечной точкой своего пути...
«Я не могу убегать.»
Одного намерения развивать Отряд Лазурного Неба было недостаточно.
Нужно было нечто большее.
Нечто более определённое.
В сознании Намгун У возникли образы двух родов, за которыми ему довелось наблюдать.
Клан Пхэн из Хэбэя, одно существование которого давало окружающим чувство спокойствия, а его члены защищали друг друга благодаря прочнейшим узам.
Клан Чжугэ, само существование которого привлекало желающих присоединиться к нему, а в момент кризиса рядом вставали все собравшиеся союзники.
«Мне нужно достичь хотя бы такого уровня. Неважно, какую форму это примет.»
Но подобную силу невозможно было создать одной лишь волей Намгун У.
Поэтому начать следовало с самого себя.
Если хочешь управлять другими, сначала научись управлять собой.
«Мне нужно стать сильнее.»
Свой путь он уже выбрал.
Намгун У наполовину приоткрыл глаза и направил силу Чханнён Манан внутрь, наблюдая за собственным телом.
Внутри него существовали три энергии.
Энергии, исходившие из верхнего, среднего и нижнего даньтяней, начали переплетаться друг с другом и сливаться воедино.
§
Атмосфера в Ухане оставалась беспокойной.
Все ожидали войны, но никто не предполагал, что она начнётся настолько внезапно и громко.
Превентивный удар банды Панъюн по Уханю? Подобное ещё можно было представить. Но тайно провести через торговые объединения и купеческие компании огромное количество пороха, а затем использовать его для прорыва в поместье клана Чжугэ? Такого не ожидал практически никто.
— Пусть Тёмный путь часто игнорирует и нарушает государственные законы, а авторитет императорского двора значительно ослаб... но неужели они действительно способны справиться с последствиями подобного поступка?
Именно так считало большинство.
Но Чжугэ Чон думал иначе.
— Способны.
— Вы серьёзно?
Молодой человек, сидевший перед Чжугэ Чоном, недоверчиво переспросил.
Пусть Намгун У и не разбирался в законах особенно глубоко, он прекрасно понимал, что военное оружие вроде пороха строго контролировалось в любой стране.
И действительно, Великий кодекс Мин содержал отдельные правила обращения с порохом, и Чжугэ Чон знал их наизусть. Он прекрасно понимал, какое суровое наказание должно последовать за нынешним происшествием, но не ожидал, что закон действительно будет исполнен как положено.
Поддержка Панъюн, о которой рассказал Чжугэ Чхун.
Влияния этой женщины вполне хватало, чтобы замять даже подобное дело.
— Знаешь женщину по имени Благородная супруга Ман?
— Слышал о ней.
— Благородная супруга Ман не только убила единственного законного сына императора, но и заставляла наложниц, носивших детей императора, избавляться от беременности. И всё же император её простил.
Лишь после того, как старейшины императорского рода вместе с дворцовыми слугами тайно спасли и вырастили одного принца, она, похоже, смирилась и прекратила подобные злодеяния.
Но пострадавших от неё детей императора было далеко не один или два.
И несмотря на это, император Чэнхуа закрывал глаза на всё.
— Кроме того, после Пекинского восстания было создано новое ведомство разведки и надзора — Сичан. Его глава, Ван Чжи, является человеком Благородной супруги Ман. Если она действительно поддерживает Панъюн, императорский двор, скорее всего, постарается не придавать нынешнему делу особого значения.
Будь Гвак Тан всё ещё жив, Благородная супруга Ман ни при каких обстоятельствах не смогла бы подчинить себе Стражу в парчовых одеждах.
Но после смерти Гвак Тана Стражу стремительно поглощал Сичан.
И положение в Пекине было не единственной проблемой.
Чжугэ Чон вспомнил о продолжающемся подавлении Девяти Ядовитых Червей.
Их главное убежище наконец уничтожили, а большинство ключевых участников захватили, но некоторым удалось сбежать, и теперь за ними продолжалась погоня.
С точки зрения императорского двора даже подобный результат после вложения огромных сил мог оказаться недостаточным.
Общественное мнение, вероятно, будет таким же.
Для императорского двора, возможно, выгоднее вовсе не вмешиваться в дела Хубэя и не тратить оставшиеся силы.
Вполне возможно, они даже предпочтут наблюдать, как силы Мурима уничтожают друг друга.
Чжугэ Чон больше не рассчитывал на помощь императорского двора.
Баланс сил рухнул.
Наступила эпоха, в которой каждый должен был сам заботиться о собственном выживании.
Тень абсолютной силы, прежде нависавшей над Муримом, рассеялась, а императорский двор, служивший ещё одной опорой стабильности, ослаб.
Оставалась лишь эпоха смуты.
— Но теперь я хотел бы поговорить не о столь сухих вещах.
Намгун У вопросительно приподнял бровь, не понимая, к какой именно теме собирается перейти Чжугэ Чон.
Не потому, что совершенно не представлял вариантов.
Напротив.
Вариантов было слишком много.
Противники, с которыми сражался Намгун У.
Официальная благодарность, о которой упоминал Глава клана Чжугэ.
Личные вопросы.
Им действительно было о чём поговорить с кланом Чжугэ.
— Вообще-то мне самому было интересно, зачем вы меня искали.
— Вот как? Для начала... я хотел бы передать извинения нашего Главы клана за то, что он не смог прийти лично.
— Всё в порядке. Я слышал о состоянии Главы Чжугэ.
Чжугэ Чхун руководил восстановительными работами, несмотря на внутренние травмы.
Только когда положение немного стабилизировалось, он наконец занялся собственным лечением и сейчас был не в состоянии лично куда-либо прийти.
— Поэтому вместо него я, как Главный Распорядитель клана Чжугэ и младший брат Главы клана, хотел бы в качестве временно исполняющего обязанности Главы обсудить с вами несколько вопросов, герой Нам.
Намгун У понял, что Чжугэ Чхун никому не рассказал о его настоящей личности.
Клан Чжугэ по-прежнему считал, что перед ними человек из рода Нам.
«Значит, дело клана Намгун он хочет обсудить позже наедине?»
Решив, что официальные вопросы действительно удобнее решать с Главным Распорядителем Чжугэ Чоном, Намгун У уже собирался ответить, когда...
— П-подождите, молодой господин! Главный Распорядитель сейчас...
Снаружи раздался торопливый голос.
Приближавшиеся к комнате Намгун У шаги становились всё громче, пока не остановились прямо перед дверью.
Бах!
— Дядя.
Несмотря на попытки остановить его, молодой мужчина, выглядевший примерно ровесником Намгун У, распахнул дверь и вошёл внутрь.
Увидев его лицо, Чжугэ Чон нахмурился и сурово произнёс:
— Сейчас я занимаюсь официальными делами. Даже если ты сын Главы клана, подобное поведение явно переходит границы. Как временно исполняющий обязанности Главы, позже я обязательно накажу тебя. Сейчас же уходи.
Тон Чжугэ Чона был чрезвычайно строгим.
Пусть он и не обладал выдающимся врождённым талантом к боевым искусствам, а его собственный уровень не был особенно высоким, достоинство второго человека огромного клана Чжугэ нельзя было недооценивать.
Но незваный гость, даже услышав обещание наказания, твёрдо заявил:
— За эту грубость я готов принять любое наказание. Но сдержаться не смог.
— ...Чун.
В голосе Чжугэ Чона, назвавшего имя молодого мужчины, промелькнуло лёгкое сожаление.
Чжугэ Чун.
Второй сын Чжугэ Чхуна и человек, которого считали наиболее вероятным следующим Главой клана.
Когда Намгун У только прибыл в Ухань, Чжугэ Чун находился за пределами города, выполняя поручение по привлечению поддержки других сект.
Но после случившегося он поспешно вернулся домой.
И услышал.
Слухи и правду о Намгун У.
Чжугэ Чон прекрасно представлял, что тот почувствовал, услышав всё это.
Именно поэтому, хоть он и тяжело вздохнул, силой выгонять Чжугэ Чуна не стал.
Чжугэ Чун сложил ладонь и кулак перед Намгун У.
— Рад знакомству. Я Чжугэ Чун.
— Нам У.
Едва Намгун У ответил на приветствие, Чжугэ Чун сразу раскрыл причину своего вторжения.
— Я слышал, вы близки с моей младшей сестрой.
Чжугэ Чун.
Его прозвища были хорошо известны всему Муриму.
Один из Семи Драконов и Четырёх Фениксов — величайших молодых талантов Праведного пути.
Созерцающий Дракон.
Величайший гений клана Чжугэ, достигший высшего класса уже в двадцать лет.
И...
— Могу я спросить, какие именно у вас с ней отношения?
Бывший жених Пхэн Харён.