В северной части Южной Чжили, у вод реки Сышуй, располагался уезд Суцянь. Пусть он и не мог похвастаться ни великой историей, ни особым процветанием, известность ему принесли две выдающиеся личности, благодаря которым уезд получил прозвище — Родина Гегемонов.
Если уезд Пэй, где родился Лю Бан — первый император Хань, — называли Родиной Императоров, то Суцянь по праву заслужил своё прозвище как место рождения Сян Юя, Гегемона Западного Чу. Однако Родиной Гегемонов Суцянь стали называть лишь сравнительно недавно, после того как здесь появился второй гегемон.
Владыка Хаоса Тан Унак.
Он стал вторым гегемоном, родившимся в уезде Суцянь после Сян Юя, а также Главой Лиги Тёмного Мурима, объединившим силы Тёмного пути и развязавшим Великую войну Праведного и Тёмного путей после бедствия Культа Крови.
Тан Унак разместил штаб-квартиру Лиги Тёмного Мурима в родном Суцзяне. Благодаря этому прежде ничем не примечательный уезд Южной Чжили стремительно превратился в одно из двух сердец Мурима и второй по величине город Южной Чжили после Нанкина.
Тан Унаку нравилось смотреть на процветание родных земель, поднятых собственными руками. Именно поэтому в своём кабинете в штаб-квартире Лиги Тёмного Мурима он приказал построить террасу, откуда можно было увидеть весь уезд Суцянь.
— Какой прекрасный вид.
Тан Унак произнёс это, глядя на мирные пейзажи родного края.
Когда он впервые появился в Муриме, Тан Унак утверждал, что ему ровно двадцать лет. Теперь ему наверняка было далеко за сорок, но голос по-прежнему звучал удивительно молодо. И дело было не только в голосе. Подобно Тонбан Хва из банды Панъюн, Тан Унак сумел избежать течения времени.
Непревзойдённый уровень, достигнутый исключительно посредством боевых искусств, без заимствования силы мистических техник или Великих Методов.
С тех пор как Тан Унаку исполнилось двадцать с небольшим, его внешность практически не изменилась.
— Действительно.
За спиной Тан Унака, смотревшего с террасы на Суцянь, раздался куда более степенный голос. Несмотря на слова согласия, мужчину совершенно не интересовал пейзаж — он сидел на стуле внутри кабинета.
— Ты наверняка уже слышал. Панъюн проиграла. Слухи разносятся с невероятной скоростью.
— Да, слышал.
— Тонбан Хва. Я всегда знал, что этот старик тот ещё мерзавец, но даже не подозревал, что он столько лет скрывал Демонического Императора Пяти Инь. А ещё...
Тан Унак обернулся к кабинету.
Его взгляд остановился на мужчине лет двадцати с небольшим, сидевшем на стуле рядом с троном.
— Не ожидал я и того, что внезапно появится новый гений, способный превзойти даже Демонического Императора Пяти Инь.
Топ. Топ.
Тан Унак шагал словно обычный сельский житель. На первый взгляд он вообще не использовал никакой особой техники, но сидевший мужчина смутно чувствовал, что именно это и являлось высшей формой боевого искусства.
Непревзойдённый.
Тот, кому в мире нет равных.
Но даже среди Непревзойдённых существовали различия.
Великая война Праведного и Тёмного путей ясно показала эту разницу.
Именно поэтому Поднебесная разделила сильнейших на Три Абсолюта и Двенадцать Почтенных.
Тан Унак был одним из подобных существ.
Теперь, когда Боевой Мастер, считавшийся сильнейшим под небесами, исчез, возможно, именно Тан Унак являлся абсолютным властителем вершины Мурима.
Тук.
Усевшись на трон, Тан Унак продолжил:
— Несправедливый всё-таки мир. Не думаешь? Праведный Мурим рождает таких чудовищных талантов, как Сияющий Мудрец, а теперь ещё и этого нелепого гения. Почему у нашего Тёмного пути таких нет?
— Думаю, дело скорее в различии поколений. К тому же на Тёмном пути всё-таки есть человек, достигший Сферы Преображения ещё до двадцати.
— Лунная Владычица? Неплоха. По одному лишь таланту она, возможно, даже немного превосходит Сияющего Мудреца. Но чего-то ей не хватает. Амбиций нет. К боевым искусствам она, похоже, относится страстно, а вот стремлений у неё слишком мало.
Нынешнее молодое поколение — мастера от двадцати до начала тридцати — совершенно очевидно принадлежало Праведному пути.
До сих пор равновесие держалось примерно на уровне пятьдесят на пятьдесят или шестьдесят на сорок.
Но после появления новых талантов Праведного пути во время Великой войны Юньмэна чаша весов окончательно склонилась в их сторону.
Зато если посмотреть на поколение выше — мастеров от конца тридцатых до сорока с лишним, — Тёмный путь обладал подавляющим превосходством.
Причина заключалась в самом Тан Унаке, прозванном Владыкой Хаоса, который приблизился к положению сильнейшего мастера всего Мурима ещё до пятидесяти.
А возможно, значительно раньше.
— Разве вы сами, Глава, не достигли Сферы Преображения до двадцати?
— Говоришь так, будто сам этого не сделал.
Тан Унак усмехнулся, а затем назвал имя человека, разговаривавшего с ним настолько непринуждённо.
— Токко Воль.
Этот мужчина, Токко Воль, без всяких сомнений являлся вторым человеком в Лиге Тёмного Мурима.
Глава клана Токко.
Человек, собственноручно уничтоживший клан Намгун.
— Стареешь? Я достиг Сферы Преображения в двадцать.
— Да какая разница.
— Ну, полагаю, в ваших глазах, Глава, мы все выглядим одинаково.
Тан Унак никак не отреагировал на насмешку Токко Воля.
Вместо этого заговорил о другом.
— Я услышал от Тонбан Хва одну занятную историю.
— ...Поэтому вы меня и вызвали?
— Люблю, когда наш Владыка Меча так быстро соображает.
Несмотря на поражение в Великой войне Юньмэна, Тонбан Хва сумел выжить.
Хотя Праведный Мурим оттеснил его силы почти до самой горы Тяньцзы, в конце концов он принудительно остановил войну, добившись вмешательства властей.
Для людей, отчаянно желавших вернуть молодость и обрести бессмертие, — особенно для Великой вдовствующей императрицы — это был слишком ценный путь к спасению, чтобы позволить ему исчезнуть.
Поэтому они силой положили конец войне с кланом Чжугэ, каким бы нелепым ни выглядел подобный исход.
Однако Тан Унак охарактеризовал поступок Тонбан Хва иначе.
Тот собственными руками выпил чашу с ядом.
Теперь Панъюн должна была немедленно доказать собственную ценность, поскольку из равноправного партнёра превратилась в подчинённого.
Потеряв положение в Муриме, они обязаны были показать Великой вдовствующей императрице свою полезность.
Если этого не произойдёт, следующим шагом станет клеймо преступников Мурима.
И тогда уже ни одна сила мира боевых искусств не протянет им руку помощи.
Будущее, в котором смерть неизбежна.
«Глупцы сами выбрали дорогу к собственной гибели.»
Отбросив мысли о Панъюн, Тан Унак вернулся к прежней теме.
Среди сведений, которые Тонбан Хва передал, пытаясь избежать изгнания из Лиги Тёмного Мурима и даже предлагая стать охотничьим псом Тан Унака, нашлось кое-что, действительно заинтересовавшее Главу Лиги.
— Он сказал, что его фамилия Намгун.
— Вы имеете в виду...?
— Молодого мастера, который убил Демонического Императора Пяти Инь. Кажется, теперь его называют Императором Лазурного Меча? Он — Намгун.
Тан Унак улыбнулся.
Чистая улыбка, словно у ребёнка.
Любопытство.
Предвкушение.
А под ними — невероятно невинная злоба.
Токко Воль увидел всё это в улыбке Тан Унака.
— Политика нашего клана остаётся прежней.
— Не преследовать тех, кто отказался от своей фамилии?
— Они вместе с именем отбросили и гордость. Мне незачем охотиться на людей, которые уже признали поражение.
— Хм... Вот как?
Тан Унак откинулся на спинку трона, словно мгновенно потеряв интерес.
Поставив локоть на подлокотник и подперев ладонью подбородок, он спросил:
— А если он решит вернуть имя Намгун?
От этого вопроса аура Токко Воля мгновенно заострилась подобно клинку.
Будь перед ним кто-либо, кроме Тан Унака, одного этого присутствия хватило бы, чтобы человек ощутил приближение смерти.
Настолько острым стало его давление.
Губы Токко Воля разомкнулись.
Он произнёс единственное слово.
И только после этого Тан Унак удовлетворённо кивнул.
— Жду с нетерпением.
§
Даже после завершения Битвы Юньмэна произошло ещё несколько столкновений, но Намгун У уже не участвовал в преследовании отступавших сил.
Преимущество клана Чжугэ и Праведного Мурима стало очевидным.
К тому же у Намгун У имелись куда более важные дела, чем накопление новых заслуг ради распространения славы.
В отличие от обычных боевых искусств, «Форму Императорского Меча» невозможно было полноценно применить, даже зная все её принципы.
Во время сражения с Демоническим Императором Пяти Инь Намгун У наконец понял, почему прежде не мог использовать «Форму Императорского Меча».
Он просто не соответствовал необходимым условиям.
Подобно тому как «Техника Единой Сабли Тигриного Жетона» требовала довести «Великое Искусство Пустотного Духа Неба и Земли» до предела и полностью освоить пять искусств клана Пхэн из Хэбэя, у «Формы Императорского Меча» тоже существовали предварительные условия.
Сила верхнего даньтяня, способная подчинять окружающее пространство на основе твёрдо сформированного собственного «я».
Достигнув этого состояния, Намгун У наконец решил хроническую проблему несоответствия между духом, энергией и телом.
Теперь это была не неполная имитация Сферы Преображения.
А настоящий мир Преображения.
Лишь теперь Намгун У понял, насколько сильно всё это время насильно заставлял себя походить на мастера Сферы Преображения.
Огромная внутренняя сила.
Необычайные божественные искусства.
И практически идеально развитое тело.
Всё это силой поддерживало недостаточно зрелый дух.
Восстанавливаясь после ран, полученных в сражении с Демоническим Императором Пяти Инь, Намгун У одновременно упорядочивал приобретённый рост и полученные озарения.
И когда ему удалось хотя бы приблизительно привести всё в порядок, Намгун У немедленно вышел и отправился искать одного человека.
— Старший брат? Ты в порядке?
Это была Пхэн Харён.
Она удивилась, увидев Намгун У всего через день.
Харён ожидала, что после полученных внутренних травм он ещё некоторое время проведёт в уединении, занимаясь лечением.
Рядом с ней находилась Чжугэ Сона.
Как и Отряд Лазурного Неба, который вместе с Намгун У отказался участвовать в дальнейшей погоне, она решила остаться в уезде Хунху.
Большими чистыми глазами Чжугэ Сона смотрела снизу вверх на неожиданно появившегося Намгун У.
Намгун У лишь коротко кивнул Чжугэ Соне, после чего повернулся к Пхэн Харён и сказал:
— Нам нужно поговорить.