Глава 92: Пробуждение тени
Бел вовсе не был слеп к происходящему.
Одна розовласая барышня, возможно, пришла бы в шок, услышь она это, но, если не считать некоторых тем, его проницательность на самом деле была весьма острой.
Именно поэтому он ещё на ранней стадии заметил, что в последнее время состояние Роны было далеким от нормального.
Во время разговоров она часто безучастно уходила в себя, и он чувствовал, как она едва заметно держится на расстоянии.
И хотя он не мог утверждать наверняка, осознание того, что подобное поведение началось после совместной встречи, не давало ему покоя.
Это была история о битве с профессором Мелиссой, которую Рона замяла.
А также содержание отчёта, который он увидел в комнате студенческого совета.
— Я тоже слышала об этом деле. Насколько мне известно, даже следственная группа сочла его исключительным.
Лизилотта продолжила, лично отыскав и открыв отчёт, о котором упомянул Бел.
Исчезла та чунибё-девочка, которая только что закатывала истерики, — её спокойный взгляд, устремлённый на отчёт, казался почти зловещим.
Проследив за её взглядом и мысленно пробежавшись по строкам отчёта, Бел округлил глаза и переспросил:
— Настолько всё серьёзно?
— Да. Прежде всего, я слышала, что остаточные следы магической силы, обнаруженные на месте происшествия, были слишком плотными и концентрированными. До такой степени, что они никак не могли принадлежать кадету первого курса.
— Кадет первого курса... значит, обладательница этой магической силы — Рона.
Разумеется, Аден и Мари тоже были первокурсниками, присутствовавшими на месте происшествия.
Однако, сопоставив контекст истории и написанные в отчёте строки, Бел с полной уверенностью пробормотал, что это наверняка была Рона.
— Раз об этом говорит следственная группа, значит, так оно и есть. Но есть ещё один странный факт.
— Странный факт... Какой именно?
— Дело в том, что эту магическую силу трудно назвать полностью принадлежащей той младшекурснице. Тебе ли не знать, что это означает.
Услышав слова Лизилотты, Бел на мгновение расширил зрачки, а затем замер.
Он знал.
Человеческая магическая сила по своей сути являлась врождённым качеством, с которым человек появлялся на свет, — изменить её было невозможно.
Даже Ольверус, который, как считалось, достиг уровня Архимага, в этом отношении мало чем отличался от остальных.
И всё же, если и существовало несколько способов обойти этот закон, то они определённо не были правильными.
Как правило, к этой категории относились вещи вроде запретной магии.
— Поэтому я слышала, что следственная группа специально направила к этой девочке человека. Но она всё отрицала, заявив, что не знает, чья это была магическая сила.
Обдумывая слова Лизилотты, Бел погрузился в размышления.
Рона наверняка не стала бы прибегать к запретной силе в качестве временной меры, а затем всё отрицать.
В первую очередь, Бел уже мог сообразить, в чём крылась причина как содержания этого отчёта, так и того, почему Рона отрицала очевидное.
Всё потому, что этот эпизод существовал и в оригинальном произведении.
«Она пробудилась».
В оригинале существовало так называемое событие пробуждения — толчок для Роны, которую называли «поздно раскрывающимся» персонажем, соперничающим с главным героем Аденом, призванный пробудить спящий в ней талант.
Рона, оказавшись втянутой в определённый инцидент, должна была случайно увидеть Адена на грани смерти прямо перед своими глазами, что и послужило бы толчком для снятия скрытого в ней ограничителя, вызвав её пробуждение.
Изначально эта история должна была произойти гораздо позже.
Как бы то ни было, действительно важным моментом являлось вовсе не снятие ограничителя.
А то, что, начиная с этого эпизода, Рона станет бороться с чьим-то голосом, звучащим у неё внутри, и начнёт бояться собственной силы.
«Но что, чёрт возьми, послужило толчком к пробуждению? Ведь ничего подобного произойти не должно было».
Размышляя о состоянии Роны, Бел сощурился от возникшего сомнения.
В этом мире, в отличие от оригинала, у Роны не было подобного триггера.
Инцидент в Лесу Магии, конечно, не давал ему покоя, но тогда он успел одолеть врага до того, как потерять сознание, и не находился на волосок от смерти, поэтому он счёл эту вероятность низкой.
Тогда когда именно это случилось?
Что спровоцировало пробуждение?
Как долго она страдала в одиночестве от этой тревоги?
В отличие от прежних времён, когда он беспокоился о развитии сюжета этого мира, теперь Бел предавался размышлениям, переживая исключительно о своей подруге детства.
— Похоже, ты сильно переживаешь за свою подругу. Если тебя это так беспокоит, почему бы не спросить её напрямую?
— Даже если я спрошу... Сомневаюсь, что она расскажет то, о чём промолчала даже перед следственной группой.
Этот эпизод также представлял собой важнейший перепутье для Роны.
Если он вмешается сейчас и попытается докопаться до сути, это приведёт лишь к обратному эффекту.
Пока Бел хмурился, считая это не самой лучшей затеей, Лизилотта легонько постучала по его голове короткой дирижёрской палочкой, лежавшей рядом.
— Спроси именно потому, что она промолчала даже перед следственной группой. Тц-тц, какой же ты глупый мальчик.
Как можно настолько не понимать женское сердце?
Лизилотта отчитала его так, словно видела душу Роны яснее, чем Бел, который провёл с ней всю жизнь.
Когда Бел озадаченно склонил голову, на её губах заиграла улыбка.
Она-то думала, что он довольно надёжный младшекурсник, но он всё ещё оставался всего лишь ребёнком, верно?
Похоже, ей предстояло научить его ещё целой куче вещей.
◇ ◇ ◇
— Доброе утро, профессор.
— Профессор, у меня вопрос по поводу того, о чём вы говорили на вчерашнем занятии. Можно спросить?
— Профессор Кёрсланд, насчёт сегодняшнего задания...
Грерик Кёрсланд с самого утра крутился как белка в колесе, не имея возможности даже перевести дух.
Его лекции всегда были превосходны, и, соответственно, число кадетов, желавших встретиться с ним, заметно возросло после его возвращения из отпуска.
— Кёрсланд, как насчёт того, чтобы выпить сегодня после работы?
— Как прошёл отпуск? Должно быть, ты почувствовал облегчение, навестив родные края спустя столько времени.
Не только кадеты, но и коллеги-преподаватели подходили к нему и заводили беседу всякий раз, когда видели его.
Это служило показателем того, что он был добродушным человеком, завоевавшим расположение многих людей, даже помимо его выдающихся способностей.
— У меня сегодня есть дела, так что вряд ли получится. Но если вы пригласите меня в следующий раз, я с благодарностью соглашусь.
Каждый раз Грерик умело отвечал окружающим его людям с доброжелательной улыбкой.
И хотя его манера общения находилась почти на уровне дежурной вежливости портье, это не было притворством ради социальных навыков — таков был его характер.
Так он поставил точку в этом напряжённом дне, проведя последнее занятие.
В то же время он издалека наблюдал за кадетами, покидающими аудиторию после окончания урока.
Его глаза на мгновение расширились, пока он неосознанно постукивал ручкой.
Направив взгляд вглубь помещения, он заметил девушку с аккуратно заплетёнными серебристыми волосами, которая скромными шагами прохаживалась по аудитории, явно кого-то ожидая.
Рона Элуа из класса C.
Она была кадетом с похвальным отношением к учёбе и прилежно выполняла задания, но в ней не было ничего особенно примечательного.
И всё же, вопреки всему, его взгляд почему-то раз за разом возвращался к ней.
Это происводило на уровне подсознания, чего сам «Грерик Кёрсланд» осознать не мог.
«Какая восхитительная магическая сила. Хозяин будет доволен, если я преподнесу её ему».
— ...!?
От голоса, эхом отозвавшегося в голове, глаза Грерика блеснули, и он огляделся по сторонам.
Однако всё, что он увидел, — это несколько кадетов, собиравшихся покинуть аудиторию, и учеников, приближавшихся к нему с вопросами.
«Хозяин? О ком вообще речь?»
В конце концов, он не был ничьим слугой.
В тот момент, когда он осознал, что что-то пошло не так, и попытался восстановить ход своих мыслей, его сознание замерло, подобно марионетке с перерезанными нитями, а перед глазами всё поплыло.
«Для преподавателя вполне естественно проявлять интерес к многообещающему кадету».
Словно кто-то насильно вскрывал его разум, чтобы внедрить новые убеждения, голос, быстро превратившийся в текст, вклинился между извилинами его мозга.
Когда оборванная нить сознания восстановилась, замешательство в его глазах бесследно исчезло.
— Профессор?
Когда сквозь вернувшееся сознание пробился вопросительный голос, его разум мгновенно прояснился.
— Ах, прошу прощения. О чём вы говорили?
С привычной добродушной улыбкой Грерик запоздало извинился перед обступившими его кадетами.
Должно быть, он просто устал и на мгновение отключился, ведь с самого возвращения из отпуска у него не было ни минуты отдыха.
Твёрдо решив сегодня пойти домой и лечь спать пораньше, он подошёл к кадетам, протягивающим свои тетради.
— Я немного запутался в одной теме во время сегодняшнего занятия. Хотел спросить...
— Конечно, конечно. Ну, в каком именно месте возникли трудности?
Бодрым тоном Грерик подробно разобрал каждый вопрос, вызвавший у кадетов затруднения.
Когда внезапно повеявший холодок, возникший во время его недолгого молчания, мгновенно улетучился, кадеты засомневались, но списали всё на воображение и принялись наперебой задавать вопросы.
В ответ Грерик лично взял ручку и даже сделал пометки в их тетрадях, добросовестно отвечая на каждый вопрос.
И всё это происводило без малейшего осознания им той таинственной тени, что промелькнула в его глазах в то мимолётное мгновение.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos