«...Проклятый ублюдок».
Управляющий судорожно сглотнул и поспешно склонил голову. Взгляд незнакомца в маске ощущался на коже подобно острию ледяного стилета.
Этот парень просто сидел на диване, небрежно глядя на него снизу вверх, но по спине бывалого дельца уже градом катился холодный пот.
Сколько бы лет он ни крутился в этой клоаке, навидавшись всякого сброда... Но от человека, заявившегося с товаром подобного заоблачного уровня, исходило неодолимое, удушающее давление истинного хищника.
— Е-еще раз приношу глубочайшие извинения... Мы продолжим сделку?
— В конце концов, именно ради этого я сюда и пришел.
— Б-благодарю вас!
Я скрестил руки на груди и вальяжно откинулся на спинку дивана. Естественное высокомерие и властная осанка. Впрочем, для управляющего это послужило лишь очередным подтверждением: перед ним птица высокого полета, обладающая могущественным влиянием и неоспоримой силой.
Тук. Тук.
Я нетерпеливо постучал пальцами по полированной столешнице.
— Итак. Сколько ты готов предложить за один флакон?
От прямого делового вопроса управляющий быстро переглянулся со старым оценщиком. Старик, у которого от волнения мелко подрагивала рука со стеклянной лупой, приблизился к уху босса и лихорадочно зашептал:
— Управляющий... Это совершенно другой уровень по сравнению со всем, что сейчас есть на рынке. Называйте любую цену, мы оторвем его с руками.
Услышав оценку эксперта, управляющий едва удержал лицо, чтобы не расплыться в хищной ухмылке. Но опыт взял свое: нацепив маску профессиональной сдержанности, он мгновенно провернул в голове сложные расчеты.
«...Ладно. Попробуем так».
Ритм моих пальцев, отбивающих дробь по мрамору, неумолимо ускорялся, подгоняя его.
Приняв решение, управляющий поднял вверх один палец и твердо произнес:
— Сто золотых монет за флакон. Что скажете?
Сто золотых.
Баснословное состояние, равное месячному бюджету мелкого баронского рода.
«Хи-и-ик!.. С-сто золотых?! А-а-а!..»
Глухой удар.
Окажись здесь Хера, она бы наверняка забилась в истерике от счастья и рухнула в обморок прямо на ковер, услышав такую сумму за одну склянку.
Однако мой взгляд сквозь прорези маски не дрогнул ни на йоту.
— ...Ты надо мной издеваешься?
Мои ледяные слова хлестнули его подобно пощечине. Плечи управляющего заметно вздрогнули.
— Кхм-кхм! Что вы имеете в виду под издевкой?.. Как вам наверняка известно, цена даже элитных зелий на открытых торгах редко превышает пятьдесят золотых. Мы же с ходу предлагаем вдвое больше!
Скрип.
Я оторвался от спинки дивана и медленно навис над столом. Ледяной блеск моих глаз прошил горло собеседника насквозь.
— Не смей ставить этот шедевр в один ряд с ширпотребом, который вы здесь зовете высшим сортом. Это оскорбительно.
Я издал негромкий смешок и щелкнул ногтем по стеклянному боку пузырька.
— И потом. Разве стоящий рядом старик не сказал только что? Чистота — девяносто три процента.
— Э-это так, но...
— И после этого ты смеешь предлагать жалкую сотню золотых?
— ...
— С каких это пор стандарты здешнего Черного рынка опустились на уровень сточной канавы?
— Гх-х...
Я не повышал голоса. Не сыпал угрозами и не обнажал клинок. Но от холодной констатации неоспоримых фактов управляющий потерял дар речи и лишь судорожно закусил губу.
Тук. Тук.
— Назови новую цену. Пока мое терпение окончательно не лопнуло.
Это было неприкрытое предупреждение: третьего шанса не будет.
В ложе вновь воцарилась гробовая тишина.
«Проклятье...»
Глядя на мое абсолютно невозмутимое лицо, управляющий скрипнул зубами. Этот загадочный клиент с самого начала до мельчайших крупиц знал истинную цену своему товару. Стоит сейчас проявить мелочность или попытаться сбить цену — и они навсегда потеряют как эти уникальные зелья, так и самого поставщика.
«Придется забирать всё, даже если придется работать себе в убыток!»
— ...Прошу меня простить. Я непростительно занизил оценку столь редкого сокровища, — мужчина глубоко вдохнул, словно бросался в омут. — Пятьсот золотых монет за один флакон. И... мы полностью берем на себя все аукционные издержки, отказавшись от комиссии. Что скажете на это?
Пятьсот золотых монет за флакон.
С учетом специфики Черного рынка, дерущего грабительские проценты за анонимный сбыт сомнительных товаров, отказ от комиссии сам по себе был неслыханной, королевской щедростью.
«Пятьсот, значит...»
Любуясь тем, как нервно подрагивают веки мужчины, я не спеша откинулся обратно на бархатные подушки.
«...Это его абсолютный предел».
Дальше выжимать не имело смысла — это было лучшее предложение, на которое он был способен. Покажи я сомнение прямо сейчас, и ему пришлось бы выскребать монеты из собственного кармана.
Как и подобало матерому дельцу, управляющий изо всех сил пытался сохранить видимость достоинства. Однако каждая клеточка его напряженного тела вопила о том, с каким замиранием сердца он ожидает моего вердикта.
Казалось, нажми я еще немного — и из него можно было бы выдавить еще монет пятьдесят.
«Нет, на этом стоит остановиться».
Не было нужды сдирать с него три шкуры при первой же встрече. Названная сумма и без того многократно превосходила мои первоначальные расчеты. А уж условие об отсутствии комиссионных делало сделку поистине триумфальной.
— Вижу, тебе пришлось изрядно наступить на горло собственной жадности.
— ...Учитывая непревзойденное качество вашего товара, подобное уважение — меньшее, что мы можем проявить.
Я прекрасно понимал, что про себя управляющий клянет меня всеми мыслимыми проклятиями.
С негромким стуком я поставил на стол объемистую кожаную сумку, которую держал при себе.
Дзынь! Дзынь!
Чистый, ласкающий слух звон множества стеклянных флаконов разнесся по тайной комнате. Глаза управляющего и старика-оценщика мгновенно прикипели к кожаному нутру.
— Десять флаконов. Начнем пока с этой партии.
— О-о-о!.. Д-десять штук?! Зелья такой немыслимой чистоты — и целых десять флаконов разом?! — в благоговейном шоке воскликнул старик, а у управляющего от изумления перехватило дыхание.
Пятьсот золотых за штуку.
Десять флаконов означали колоссальную сумму — пять тысяч золотых монет.
В одно мгновение из рук в руки переходило состояние, способное затмить годовой бюджет среднего баронского домена.
— Если для вас это слишком крупный объем, я всегда могу подыскать других покупателей.
Уходить я, естественно, не собирался, но стоило мне лишь слегка шевельнуться, обозначая намерение подняться, как управляющий в панике замахал руками:
— Н-нет! Что вы, помилуйте! Разумеется, мы забираем всё! Умоляю, подождите буквально минуту!
Он судорожно дернул шнур звонка три раза подряд.
Вскоре двое дюжих безмолвных охранников внесли в ложу тяжелый кованый сундук.
Скрип.
Крышка откинулась, и комнату затопил ослепительный золотой блеск. Аккуратные, плотно завязанные холщовые мешочки, доверху набитые отборным золотом чеканки королевства.
Подняв один за другим тяжелые мешки, чтобы на ощупь оценить вес монет, я наконец ощутил реальность происходящего.
— Пересчитывать, полагаю, нет нужды?
— ...Разумеется. Доверие клиентов — наш главный закон.
Хоть я и держался подчеркнуто строго, на самом деле я не думал, что они посмеют смошенничать прямо здесь. Чтобы проворачивать столь гигантские теневые обороты, репутация должна оставаться безупречной.
«С такими деньгами...»
Даже после того, как я выделю причитающуюся долю Хере, оставшаяся часть была колоссальной.
После окончательного разрыва связей с проклятым домом Дредноутов финансовая удавка, медленно сжимавшаяся вокруг моей шеи, лопнула в один миг, даруя пьянящее чувство свободы. Окажись я сейчас в полном одиночестве, я бы, наверное, заорал от дикого восторга, как безумец.
— Что ж. На этом наша сделка завершена.
Ощущая приятную, солидную тяжесть золота, я рассовал тугие мешочки по потайным карманам плаща. Этого хватит, чтобы безбедно шиковать до самого окончания Академии, да еще и останется внушительный фонд на черный день.
«Надо будет забронировать столик в хорошем заведении, когда вернусь».
При мысли о деньгах в памяти невольно всплыл знакомый образ.
С тех пор как случился тот утренний инцидент с обнажением, между нами витала неловкая, натянутая атмосфера. Но, как говорится, время лечит любые раны. Сейчас всё стало куда терпимее, чем в первые дни.
«...»
«М-мое тело... На него... правда стоило посмотреть?»
«Кхм».
Хоть то и было чистой случайностью, я всё же чувствовал себя виноватым за то, что бесстыдно разглядывал её великолепную наготу. Загладить вину и разрядить обстановку хорошим ужином казалось отличной идеей.
К тому же...
«...Я ведь не просто смотрел».
Воспоминание о том, как пальцы сжали упругую, мягкую плоть, с трудом помещавшуюся в широкой мужской ладони, словно раскаленным клеймом отпечаталось в памяти.
Так что в качестве извинений стоило сводить ее в роскошный столичный ресторан, как я когда-то обещал.
Я тряхнул головой, отгоняя наваждение и образ обнаженного тела Имир, когда тихий голос управляющего прервал мои мысли:
— ...Осмелюсь спросить, уважаемый гость. Когда мы сможем рассчитывать на следующую партию? — в его взгляде плескалась неприкрытая тревога дельца, боящегося упустить курицу, несущую золотые яйца.
— Кто знает. Быть может, когда у меня появится настроение, — словно наслаждаясь его мучительным ожиданием, я нарочито туманно бросил ответ, поднимаясь на ноги.
Не давать контрагенту лишней уверенности — золотое правило сохранения преимущества на переговорах.
«К тому же Хере потребуется немало времени, чтобы сварить новую партию».
— Ах да. Один совет напоследок.
— Слушаю вас?
Взявшись за медную ручку двери, я обернулся и окинул тяжелым взглядом управляющего, робко семенившего следом.
Глоток.
Мужчина нервно сглотнул под ледяным взором, льющимся из темноты прорезей маски.
— Вряд ли вы настолько глупы, но всё же предупрежу: даже не пытайтесь пустить за мной хвост или вынюхивать мою личность.
— ...
— В тот же миг наше сотрудничество навсегда прекратится.
От слов, прочитавших его сокровенные мысли с пугающей точностью, сердце управляющего пропустило удар, но он заставил голос звучать ровно:
— К-как можно?! Что вы! Безопасность и анонимность гостей — абсолютный приоритет нашего заведения!
— ...Надеюсь на это.
Мужчина сцепил подрагивающие пальцы в замок и отвесил безупречный поклон:
— Я лично провожу вас до...
— Не утруждайся, — отрезал я, пресекая любезности. — Дорогу назад я помню.
Оставив управляющего и старика-оценщика обливаться холодным потом в глубоком девяностоградусном поклоне, я покинул ложу.
На мгновение промелькнула шальная мысль побродить по залам аукциона, раз уж я добрался до Черного рынка, но я тут же отбросил ее:
«К черту. Слишком вымотался».
Миновав шумный сверкающий зал, я начал медленно подниматься по крутым ступеням потайного хода, ведущего обратно в убогий трактир.
Скрип. Скрип.
С каждым скрипом ветхих деревянных ступеней манящий блеск подземного царства оставался всё дальше позади.
В зале таверны по-прежнему висела тошнотворная вонь кислого пойла и дешевого самосада, однако обстановка разительно переменилась.
Хмурые громилы у стойки проводили мою фигуру настороженными взглядами, но ни один из них не посмел даже пикнуть, не то что заступить дорогу. Сам факт того, что человек беспрепятственно выходит из потайного хода Черного рынка, служил для них исчерпывающим предупреждением.
Натянув капюшон поглубже на глаза, я выскользнул в сырой переулок. Прохладный вечерний воздух окраин ворвался в легкие, вытесняя застоявшийся смрад трущоб.
«Пять тысяч золотых монет...»
Ощущая приятную, оттягивающую ткань тяжесть золота под полой плаща, я не сдержал низкого, искреннего смешка. Узнай граф Дредноут об этой сумме, старого хрыча наверняка разбил бы паралич от ярости и шока.
При мысли о том, как перекосит физиономию графа, свято верившего, что без подачек рода я сдохну под забором от голода, по телу прокатилась горячая волна мстительного триумфа.
— Представляю, как Хера выпадет в осадок, когда услышит новости.
Перед глазами живо предстало личико алхимички с круглыми от ужаса и восторга глазами за толстыми стеклами очков, и уголки моих губ сами собой поползли вверх.
Ах да...
— Так кого же всё-таки позвать первой? Херу... или сначала сводить Имир?..
Неспешно шагая прочь из грязного тупика, я выудил из кармана новенький золотой и с легким звоном подбросил его в воздух.
Дзынь!