Задворки окраин королевской столицы лежали далеко за пределами ее ослепительного, блистательного центра. В этом глухом месте не ощущалось даже намека на присутствие праздных зевак. Несмотря на разгар ясного дня, здесь сгущались такие тени, будто на улицы опустилась глубокая ночь.
Хлюп!
Ступив в вязкую грязь, до которой так и не дотянулись лучи солнца, я остановился перед своей целью — ветхим, покосившимся строением.
«Кажется, где-то здесь...»
Место, к которому я пришел, оказалось убогим трактиром, на котором даже вывески приличной не висело. Судя по внешнему виду, кабак был настолько жалким, что оставалось лишь гадать, работает ли он вообще.
Но кто бы мог подумать?
Именно здесь скрывался вход на крупнейший Черный рынок королевства.
Скри-и-ип.
Старые, давно не знавшие масла петли протяжно взвизгнули. Стоило мне толкнуть дверь и переступить порог, как в лицо ударила тяжелая вонь дешевого перегара и сырого табачного дыма.
А следом повисла гнетущая, удушливая тишина — настолько плотная, что, казалось, затихло даже дыхание завсегдатаев.
Взгляды хмурых, бывалых головорезов, плотно заполнивших трактир, разом скрестились на мне. Их тяжелая, налитая жаждой крови аура давила свинцом, недвусмысленно давая понять: сопливым юнцам здесь не место.
«Ну да. Без такого теплого приема было бы даже скучно».
Если бы я был из тех, кто пугается столь мелких вспышек убийственного намерения, ноги моей бы здесь не было. Сдержав презрительный смешок, я неторопливо направился к барной стойке, открыто встречая их липкие взгляды.
Скрип. Скрип.
Под каждым моим шагом жалобно стонали рассохшиеся половицы, однако в моей походке не промелькнуло и тени колебания.
Быть может, как в тех новеллах, что я читал в прошлой жизни, в глубине души еще теплилась надежда, что какой-нибудь дурак попробует ко мне прикопаться. Но вопреки моим ожиданиям, желающих нарываться на неприятности среди них не нашлось.
Я добрался до стойки без лишнего шума.
За ней мужчина средних лет с глубоким рубцом через весь глаз молча протирал стакан.
Его руки замерли лишь тогда, когда я встал прямо перед ним, накрыв стойку своей тенью.
Так и не опустив бокал, трактирщик поднял мутные глаза и смерил меня взглядом с головы до пят.
На его губах заиграла неприкрытая насмешливая ухмылка, словно говорящая: «Зеленым соплякам здесь не место».
— Пацан, ты дверью ошибся. Это не то заведение, куда стоит совать нос детям.
Стоило его словам сорваться с губ, как по всему залу раскатился хриплый, грубый хохот. В этом гуле отчетливо сквозило издевательство и презрение, но я лишь одарил его равнодушным, ничего не выражающим взглядом.
Не было ни малейшей причины вестись на столь дешевую провокацию.
Я достал из-под плаща сваренное Херой зелье и со стуком опустил флакон на деревянную столешницу.
Дзынь.
— Даже в тенях заходит солнце.
В то же мгновение...
Громогласный гогот, наполнявший таверну, оборвался в один миг — словно его стерли ластиком.
По ту сторону стойки управляющий забегал взглядом между произнесенным паролем и флаконом на столе.
Сквозь прозрачное стекло мягко пульсировал чистый лазурный свет.
Даже дураку стало бы ясно: перед ним лежит вещь исключительной редкости.
«Как минимум высший сорт...»
В тусклых глазах мужчины промелькнул жадный, оценивающий блеск. Он был далеко не настолько глуп, чтобы отмахиваться от клиента, принесшего товар такого качества и без запинки назвавшего тайный код Черного рынка.
После короткой паузы трактирщик мотнул подбородком в сторону старого пыльного шкафа за своей спиной:
— За мной. Не стоит обсуждать подобные вещи на глазах у копошащихся здесь крыс.
Грохот!
Он потянул за скрытый под стойкой рычаг.
Шкаф, уставленный покрытыми вековой пылью бутылками, бесшумно отъехал в сторону, открывая зев темного прохода с крутой каменной лестницей, уходящей вниз.
Управляющий первым шагнул в темноту, и я неторопливо последовал за ним.
«Прошло куда проще, чем я думал».
Лестница, ведущая в подземелье, оказалась намного длиннее, чем мне представлялось.
Под мерное эхо шагов провожатого в голове невольно всплыли воспоминания о том, что произошло в Академии несколькими днями ранее.
Несколько дней назад, кабинет профессора Ингрид.
— Разве я не ясно сказала, что тебе на какое-то время строго запрещено покидать территорию кампуса?
Ингрид оторвала взгляд от кипы бумаг, и на ее лице застыло неподдельное изумление пополам с раздражением.
Я и сам понимал, что порядком обнаглел с этими постоянными увольнительными.
Глядя на меня, вновь объявившегося на ее пороге, она так стиснула перо, что тонкие пальцы побелели. Казалось, нажми она чуть сильнее — и оно с треском переломится пополам.
— Говорили, — без малейшего колебания и тени раскаяния кивнул я.
Я прекрасно знал, что уровень ее стресса давно пробил опасную отметку. И не менее отчетливо осознавал, что немалая доля этого стресса лежит на моей совести, но выбора не оставалось. Мне требовалось официальное разрешение, заверенное печатью, дабы избежать лишней головной боли в дальнейшем.
— Ха-а-а... — Ингрид потерла виски и выпустила долгий, полный безысходности вздох.
Она буравила меня свирепым взором, словно до сих пор не могла поверить в происходящее. Наконец, с видом абсолютной обреченности она вновь опустила перо к пергаменту:
— ...И что на этот раз? Только не говори, что снова начнешь молоть чепуху про «неотложные личные дела».
В ее сверкающих глазах отчетливо читалась железная решимость выставить меня вон без разговоров, назови я ту же самую причину.
Встретив этот испепеляющий взгляд, я уверенно покачал головой:
— Ни в коем случае. На этот раз у меня более чем веский повод.
— ...Излагай. Если причина покажется мне неубедительной, разрешения ты не получишь.
Ингрид прищурилась.
Сболтни я сейчас хоть слово не по делу, меня бы не просто лишили увольнительной — заставили бы драить плац или строчить объяснительные все выходные напролет.
Я абсолютно спокойно выдал заранее заготовленную и весьма правдоподобную легенду:
— Мое снаряжение получило серьезные повреждения во время недавних практических испытаний.
— ...И?
— Я оставил заказ на починку у проверенного столичного мастера с центральной улицы, но он принимает клиентов и выдает готовые заказы только по выходным дням.
— ...
При этих словах на ее строгом лице появилась едва заметная трещина.
Ремонт снаряжения, поврежденного во время официальных занятий... Более уважительную причину придумать было трудно.
«...Хоть это и чистая ложь».
Разумеется, починка клинка служила лишь удобным предлогом. Моей истинной целью была продажа зелий и срочный сбор капитала.
— ...Гх!
Выслушав ответ, Ингрид с досадой прикусила губу, чувствуя себя загнанной в угол, но против столь безупречного обоснования возразить ей было нечего.
В конце концов она с глухим стуком впечатала личную печать одобрения в бланк пропуска.
Бах!
«Чтоб глаза мои тебя не видели».
Ее ядовитый шепот, процеженный сквозь зубы, до сих пор явственно звенел у меня в ушах.
— Мы пришли.
Сухой голос управляющего выдернул меня из воспоминаний.
Мы остановились перед массивными каменными вратами.
Мужчина достал из складок плаща простую белую маску и протянул ее мне:
— Наденьте. На Черном рынке действует непреложное правило: все гости обязаны скрывать свои лица.
Вообще-то мне хватало и глубокого капюшона, наброшенного еще на подходе к трущобам, но отказываться от местных правил не имело смысла, так что я молча принял маску.
— Открываю.
Убедившись, что я надел маску, управляющий повернулся к стене и влил ману в выбитый рядом с косяком магический узор.
Скри-и-ип.
С тяжелым каменным скрежетом створки разошлись, явив взору внутреннее убранство.
Всё оказалось в точности так, как я и ожидал.
Картина, развернувшаяся за дверями, разительно контрастировала с убогим кабаком наверху.
Огромный, помпезный зал буквально утопал в золоте и роскошной лепнине. С высокого сводчатого потолка свисала исполинская люстра, зачарованная кристаллами маны; ее свет заливал пространство ярко, словно в полуденный час.
В этом пышном великолепии сновали десятки людей в дорогих шелковых костюмах и мантиях. Они негромко переговаривались, но в прорезях их масок мерцал безумный, лихорадочный блеск азарта и жажды наживы.
Их лица были скрыты, но принадлежность к верхушке общества угадывалась безошибочно.
Высшая аристократия. Либо сказочно богатые теневые дельцы.
— Сюда, прошу вас.
Следуя за провожатым, мы подошли к отдельной закрытой ложе.
Внутри стояли глубокий бархатный диван и массивный стол из полированного мрамора.
Управляющий бережно водрузил принесенный мной флакон в самый центр столешницы и остался стоять на ногах.
— Это зелье... Вы сварили его сами, господин? — в его взгляде читалось острое желание выведать источник столь диковинного товара.
— Сам я его сделал или нет — какая разница? — холодно бросил я. — Разве для сделки недостаточно того, что товар подлинный и высшей пробы?
От моего невозмутимого тона брови управляющего дрогнули, но развивать тему он не решился. Вместо этого он дернул за шнурок колокольчика на стене.
Вскоре в комнату торопливо вошел седовласый старик в белом халате, сжимающий в руке монокль и ювелирную лупу.
— Вы звали меня, управляющий?
— Оцени вот это. К нам попала редкая вещица, — мужчина мотнул подбородком на стол.
Старик бережно взял флакон и поднес к нему увеличительное стекло, вглядываясь в колышущуюся жидкость.
— О-о-о...
Его губы мелко задрожали от искреннего потрясения.
— Э-это же!..
Старик торопливо извлек из кармана портативный артефакт для измерения чистоты маны. Стоило поднести кристаллический щуп к горлышку флакона, как прибор вспыхнул ослепительным сапфировым сиянием.
Вспых!
— Управляющий! Это невероятно! Поразительно!
Шрам на лице мужчины дернулся:
— Возьми себя в руки и доложи толком.
— Степень концентрации достигает безумных девяноста трех процентов! Даже элитные армейские зелья высшего сорта на рынке с трудом преодолевают планку в восемьдесят! Примеси и токсичный осадок практически полностью устранены!
Старик благоговейно смотрел на пузырек так, будто перед ним лежала склянка со святой водой, а затем воззрился на меня полным благоговения взглядом.
— Даже королевские придворные алхимики не способны добиться подобной чистоты экстракции... Кто, во имя всех богов, мог сотворить подобный шедевр?!
— ...Настолько высоко? — зрачки управляющего едва заметно сузились.
Он провел на Черном рынке всю сознательную жизнь, повидав бесчисленное множество реликвий и диковинок. Он сразу смекнул, что зелье необычное, но и помыслить не мог, что его качество столь дерзко растопчет общепринятые рамки алхимии.
Сглотнув вязкую слюну, управляющий вновь уставился на меня.
Мой взгляд, пробивавшийся сквозь прорези маски, оставался пугающе невозмутимым.
Поколебавшись мгновение, мужчина осторожно, понизив голос, произнес:
— Уважаемый гость... Могу я все же поинтересоваться происхождением столь поразительного состава?..
— Управляющий.
Закинув ногу на ногу и глубже погрузившись в мягкую спинку дивана, я ледяным тоном оборвал его на полуслове:
— Ты ведь не забыл, по каким законам живет Черный рынок? Если тебя происхождение товара волнует больше, чем его ценность, то на этом наш разговор окончен.
Я слегка подался вперед, делая вид, что собираюсь встать. Лицо управляющего вмиг окаменело.
Упустить столь крупную рыбу прямо из-под носа он не мог себе позволить ни при каких обстоятельствах.
— ...П-прошу простить мою дерзость. Жадность на мгновение затуманила разум, и я забыл о профессиональном долге торговца.
«Цыц».
С этого и надо было начинать.