[Год 23, месяц 11: Прошло 5 месяцев]
[Благословлено: 3734 - 28 + 35]
[Отмеченные: 2500 - 10 + 10]
[Вы получили 1 уровень.]
[Ваш уровень — 59.]
[Навык «Святилище» улучшен.]
[«Святилище» создаёт непроницаемый барьер вокруг вашего центрального обелиска. Этот барьер ускоряет регенерацию здоровья всех находящихся внутри союзников. При наличии разрешения барьер может подпитываться маной находящихся внутри, что увеличивает его прочность или продлевает время действия. Навык требует маны на поддержание. Барьер может быть расширен до максимального радиуса проекции центрального обелиска.]
Я как-то упустил из виду, что на дворе стояло начало зимы, так что при всей доступности океана вылазку на пляж пришлось отложить до наступления тепла.
К тому моменту, когда наступили погожие летние месяцы, у меня было предостаточно времени, чтобы проложить безопасный коридор. Ну… мощёной дороги там не появилось, но сам факт того, что до океана можно было добраться без риска быть сожранным ненасытным вирусным туманом, уже был на порядок лучше альтернативы.
Удачным побочным эффектом стало то, что выбраться смогли практически все: под «всеми» я имел в виду Пенелопу, Сальфи, Астрид, Осберта и — хотите верьте, хотите нет — даже Занбара. Присутствие проповедника поначалу вызвало у меня вопросы, но за него попросила сама Астрид, и веских причин отказывать я не увидел.
Сказать по правде, я поинтересовался, не желают ли составить компанию Инка с наставницей, но оба были по уши заняты изучением «врождённого манового чутья» паренька. Они уже успели наклепать целый ворох занятных устройств — одно из которых, к слову, сопрягалось со [Святилищем], каким-то чудом взаимодействуя с моим навыком и взвинчивая его эффективность. Реальной нужды в нём пока не возникало, так что артефакт просто отправился на хранение в глубокий подземный сейф.
И всё же, по мере того как ценность Инки стремительно росла, я приставил к нему скрытый эскорт: разумеется, не мозолящий глаза, но способный прийти на выручку меньше чем за минуту. Да, попахивало замашками «Большого Брата», но, положа руку на сердце, я перешагнул эту черту уже очень давно — особенно с появлением личного религиозного культа.
Как сын Пенелопы и как самородок с колоссальным потенциалом, он должен был оставаться в безопасности двадцать четыре часа в сутки: кто знает, какие ещё шедевры сойдут с его верстака в будущем.
Я, конечно, не жадный до злата дракон, чахнущий над сердцем горы, но к новым магическим штуковинам и изобретениям питал искреннюю слабость. «Хотя любой чешуйчатый скопидом продал бы душу за возможность оказаться на моём месте: у меня этого добра под землёй завались, золото буквально гроздьями растёт прямо на обсидиановых пилонах».
Как бы то ни было, всё это пока отходило на второй план: наша компания из пяти человек тряслась в самоходной повозке, оживлённой маной. Путь в один конец занимал около недели, так что путешественники выписали себе заслуженный отпуск на месяц с хвостиком.
И пускай сам я не мог плескаться в прибое и наслаждаться отдыхом наравне со смертными, подарить такую возможность тем, кому доверял, было чертовски приятно — пусть и слегка одиноко.
«Что есть, то есть, — подумал я про себя. — В целом я доволен тем, как сложились последние два десятка лет».
Отмахнувшись от лишней меланхолии, норовившей зацепиться за край сознания, я решил взяться за новый масштабный проект.
Население Юнити было невелико. К этому моменту каждый житель носил статус Благословлённого либо Отмеченного, так что вести перепись мне было проще простого.
«Шесть тысяч двести сорок две души. Все они полагаются на меня в борьбе с туманом, проживая свои жизни под моей защитой и прикрытием горстки сильных мира сего».
Сейчас город вышел на полное самообеспечение, но на горизонте маячила другая беда. Неусидчивость.
Почти четверть населения до катастрофы зарабатывала на жизнь ремеслом авантюристов, и никто из них не подписывался провести остаток дней в четырёх стенах, день за днём мозоля глаза одним и тем же лицам.
К тому же хватало и простых обывателей, жаждавших расправить плечи после столь долгого сидения по щелям. Для меня минувшие годы промелькнули как один миг, но для смертных это был огромный кусок жизни.
К счастью, решение напрашивалось само собой. «Поскольку миазма не распространяется по воде, люди смогут спокойно уплывать на кораблях. Местная река уходит в подземный резервуар, минуя море… но почему бы просто не привести океан прямо к нашему порогу?»
Изначально я порывался отгрохать форпост или портовый городок прямо на пляже, но зыбкий песчаный берег был худшим местом для капитального строительства: провернуть-то это можно, но цена вопроса выйдет неподъёмной.
«Любые траты, оттягивающие ресурсы от возведения основных ярусов Юнити — непозволительная роскошь, они подождут».
А значит, вместо строительства города у океана я просто пророю судоходный канал. Сотни базовых големов всё равно стояли без дела и покрывались пылью на складах — самое время пустить их в оборот. Мысленный толчок маны — и ряды конструктов ожили, приступая к грандиозной стройке.
Хотелось верить, что прямой выход к морю распахнёт для Юнити двери во внешний мир. Ближе к завершению проходки я пристрою к цитадели портовый район — соединённый с ярусами, но достаточно обособленный, чтобы между ними сохранялась чёткая грань.
До финала было ещё далеко, так что пока оставалось просто позаботиться о том, чтобы мои подопечные отдохнули на славу.
[Год 24, месяц 0: Прошёл 1 месяц]
[Благословлено: 3734 - 4 + 5]
[Отмеченные: 2500 - 2 + 2]
Пенелопа умудрилась обгореть на солнце почти до углей, но, к её счастью, Сальфи могла без труда поделиться с тётей частью жизненных сил. Осберт и остальные щеголяли куда более высокими уровнями, так что обычные мирские заботы — включая акул — их не волновали вовсе.
Я с тихой радостью наблюдал за их неподдельным счастьем: звонкий смех и брызги солёной воды не утихали целыми днями.
Причина присутствия Занбара тоже прояснилась довольно быстро: строгая градоначальница в отпуске и молодой проповедник явно нашли друг в друге нечто большее, чем просто товарищей по службе. Муж Астрид погиб больше десяти лет назад, и я был искренне рад, что она наконец нашла человека по душе.
Обошлось без происшествий. За те несколько недель, что они провели у прибоя, каждый успел урвать свою долю покоя. В городе на них держались ключевые посты, да и у Пенелопы забот полон рот — то приглядеть за малышнёй, то подсобить соседям, то просто попытаться уследить за собственным шустрым отпрыском.
За всю поездку я лишь однажды позволил себе отвлечься от дел по просьбе Сальфи. Положа руку на сердце, я сам обратился к ней с деликатной просьбой: дать мне взглянуть на мир её глазами — фокус, на который была способна лишь эта эльфийка.
В это короткое мгновение меня интересовало только одно: ночное небо.
Звучит, наверное, наивно, но для меня не было ничего прекраснее далёких звёзд, льющих свой древний холодный свет на бренный мир. Это зрелище я оплакивал больше всего, лишившись человеческого тела, и теперь, глядя в небеса Трендала, убедился: равных ему не было.
Высоко над головой мерно переливались изумрудные всполохи полярного сияния, рождённые моими обелисками, но они не застилали звёздную россыпь — напротив, делали ночной небосвод ещё величественнее.
Как и Земля, Трендал покоился в собственной галактике, но плотные рукава звёздных скоплений и исполинские кольца межзвёздного газа не оставляли сомнений: форма этой спирали кардинально отличалась от Млечного Пути.
«Лишнее подтверждение: до родного дома отсюда не доплюнуть». Впрочем, сейчас это волновало меня меньше всего. Жизнь на Трендале хоть и состояла из бесконечной пахоты, была куда самобытнее и не высасывала душу так беспощадно, как земная рутина.
Много позже Сальфи нарушила тишину, и в её голосе зазвучала несвойственная ей робость:
— Мне пора уходить. В смысле… по-настоящему уходить.
Я мысленно вздохнул. Мы поднимали эту тему много лет назад, но легче от этого не становилось.
— Я знаю. И кто идёт с тобой? Сомневаюсь, что ты собралась в путь одна.
Девушка слегка стушевалась:
— Териса давно заводила об этом разговор. Ну, та наёмница, что запечатала нам тоннели. Их отряду как раз не хватало бойца ближнего боя, и я согласилась. Так что нас будет всего несколько человек.
Разговор затих. Сальфи сидела с потерянным видом, терзаясь внутренними сомнениями, и я попытался мягко её приободрить:
— Всё в порядке. Ты слишком долго сидела взаперти, и я подозреваю, что многие вскоре последуют твоему примеру.
Она бросила взгляд на освещённые костром палатки:
— Чувствую себя предательницей, бросающей их на произвол судьбы… Кто за ними присмотрит?
Я не сдержал тихого смешка, и, к вящему недовольству эльфийки, моё веселье просочилось сквозь ментальную нить, заставив её насупиться:
— Сальфи, тебе есть о чём переживать, кроме них. Они вполне способны постоять за себя. Да и Пенелопа находится под надёжной защитой — и друзей, и моей собственной.
— Знаю, — с досадой буркнула она. — Но на душе всё равно паршиво. Я ведь перед ними в неоплатном долгу.
Вот тут я насторожился:
— Никаких долгов нет, — отрезал я. — Каждый из них искренне дорожит тобой. А настоящие узы строятся на взаимности, а не на сухом расчёте. Взаимность — это когда ты делаешь что-то для близкого от чистого сердца, зная, что он ответит тем же. Расчёт — это попытка отмерить ровно столько, сколько тебе отсыпали. По крайней мере, я вижу это так.
Эльфийка задумалась, переваривая услышанное, но её следующий вопрос застал меня врасплох:
— А что насчёт нас с тобой? Почему тебе не всё равно? Ты ведь всегда рядом, но ты не человек и даже не живая плоть… И всё же делаешь для нас так много.
Настал мой черёд взять паузу, тщательно подбирая слова:
— Я… я дал обещания. А главное — почему бы и нет?
Сальфи растерянно моргнула:
— Что? В каком смысле «почему бы и нет»?
Снова мысленно пожав плечами, я пояснил:
— Захоти я — мог бы закопаться в недра на такую глубину, куда ни одна живая душа вовек не доберётся, и спокойно дрыхнуть там целую вечность. — Я выдержал паузу, прежде чем закончить мысль: — Наверное, дело в том, что мне просто хочется действовать. Особенно в таком удивительном мире.
Я мысленно осёкся: разговор окончательно свернул в философские дебри.
— Короче говоря, помни главное: здесь твой дом. И если тебе что-то понадобится — просто попроси. Это касается каждого в городе, но тебя — в первую очередь.
Откинувшись спиной на тёплый песок, Сальфи тяжело выдохнула, сбрасывая груз напряжения, копившийся годами:
— Мне уже не по себе.
— Из-за чего?
— Из-за ухода, — тихо призналась она. — Боюсь оступиться. Боги, да даже мысли о следующем Нашествии из головы не идут… — Закрыв лицо ладонями, она глухо простонала: — Сплошной непрекращающийся стресс.
— Этого не отнять, — легко согласился я. — Но, возможно, дальняя дорога как раз поможет расставить всё по местам. Даже великой Апостолу Сальфи положен отпуск… только не пляжный.
Эльфийка не сдержала короткого смешка:
— Возможно… — её голос становился всё тише и сонливее.
— До твоего выхода всё равно пройдёт месяц-другой, — напомнил я ей. — Так что прощаться прямо завтра никто не заставляет. У тебя есть ещё пара дней вдали от городской суеты, чтобы всё как следует обмозговать…
Я замолчал: ровное, глубокое дыхание Сальфи говорило о том, что девушка уже крепко спит.
«Вот так номер. Впрочем, денёк выдался долгим, заслужила».
К счастью, [Привязь] оставалась активной. Глаза её были закрыты, но сквозь эльфийские чувства я всё ещё мог улавливать солёный запах прибоя и мягкий шелест ночного бриза, овевающего песчаный берег.