[Год 23, месяц 5: Прошло 3 месяца]
[Благословлено: 3743 - 16 + 8]
[Отмеченные: 2500 - 6 + 6]
[Вы получили 1 уровень.]
[Ваш уровень — 58.]
Мягко говоря, идея отправлять собственных детей в смертельно опасное подземелье, где их к тому же не прикрывал взор духа-хранителя, восторга у горожан не вызвала.
Что, положа руку на сердце, было более чем логично. Лабиринт оставался, пожалуй, самым рискованным местом в округе, а большинство обывателей искренне верили, что монстры снаружи больше никогда не объявятся: в конце концов, серая мгла должна была сожрать всё живое без остатка.
Заблуждение, в корне ошибочное. За минувший год Кодекс провёл сотни замеров концентрации миазмы: в зонах, выжженных мором дотла, у тумана попросту заканчивалось «топливо». Фоновая мана перерабатывалась в серую взвесь куда медленнее, чем иссякал внутренний заряд вирионов.
Сдвиги были микроскопическими, но рано или поздно пелена рассеется — скорее всего, в течение полувека. «И пусть большинство представителей нынешнего поколения до этого светлого дня не доживёт, их дети увидят возрождение своими глазами: системные уровни и так накидывали к продолжительности жизни пару-тройку лишних десятилетий, если не больше».
И это при условии, что природа будет предоставлена самой себе. А с учётом внешних факторов — вроде колоссальных объёмов маны очищения, которые я непрерывно закачивал в атмосферу, — медленный, но верный процесс регенерации пойдёт куда быстрее.
Со временем, когда я на все сто процентов удостоверюсь, что внутренний сектор полностью стерилизован и от скверны не осталось и следа, можно будет перенаправить потоки специализированной энергии на масштабное расширение «жилой» зоны.
Проще говоря, прямо сейчас я сжигал прорву маны очищения на поддержание сплошного купола над всей площадью, хотя в теории в этом не было нужды. Представьте гигантский круг: я держал [Очищение] по всей его внутренней площади, но если запереть только внешний периметр — окружность, — экономия маны выросла бы в сотни раз.
Загвоздка была лишь в том, что просочись хоть капля миазмы сквозь трещину в скале или нераспечатанную каверну — и недели упорных трудов пойдут прахом, отбросив и без того неспешное восстановление почвы на месяцы назад.
Это был хрупкий баланс, и форсировать события без нужды не имело смысла: люди вполне сносно обустроились в отвоёванном у мора уголке мира.
И всё же вечно сидеть в этой скорлупе мы не могли. Вексус неминуемо вернутся, да и способ расщепления маны рано или поздно откроет кто-то ещё.
А потому я обратил свой взор на восток — к побережью.
Мы обосновались в юго-восточной части континента, которая ещё пару лет назад кишела диким зверьём. Между нами и восточным берегом океана не значилось ни единого зарегистрированного поселения: лишь первобытные, дикие пустоши от горизонта до горизонта. Ну и голодный пепельный туман, куда ж без него.
К счастью, всепожирающая мгла больше не являлась для меня непреодолимой преградой, и я мог протянуть цепочку обелисков через пустоши, наконец-то добравшись до океанов Трендала.
Расстояние было немалым, но с каждым новым уровнем лимит доступных столпов и обелисков неуклонно рос. Вкупе с навыками, отточенными в бесконечной белизне Лимба, задача выглядела вполне выполнимой… особенно если я был готов раскошелиться на чуть более высокую стоимость содержания ради увеличения шага между узлами.
А платить я был более чем готов.
И работа закипела.
Первые обелиски с гулким грохотом вгрызались в землю, разгоняя волны застоявшейся миазмы. Каждый монолит весил по нескольку тонн, вздымаясь на десять метров ввысь над безжизненными равнинами.
Стремясь выжать максимум эффективности, я замкнул каждый узел на свои [Полярные магистрали], протянув по небесам над ними сияющую цепочку лазурных и изумрудных всполохов.
По ночам это зрелище завораживало: местное полярное сияние играло куда ярче земного из-за кристальной чистоты воздуха и полного отсутствия светового шума городов. Далёкие сполохи пульсировали в странном, почти музыкальном ритме, взмывая и опадая в бархатной тьме неба подобно танцорам на подмостках.
Сам я любоваться этой красотой не мог, но [Привязь] Сальфи позволяла мне смотреть на мир её глазами — если она, конечно, была не против.
Глядя на далёкий горизонт чужим взором за пределы собственного домена, я ощутил непривычное чувство собственной ничтожности, о котором давно успел забыть. Это свойство казалось мне удивительной особенностью смертных: всё, что знал и видел я сам, было чётко очерчено, замерено и разложено по полочкам — массив данных, мерно прираставший по мере развития.
Для людей же всё было иначе. Они смотрели на то, что лежало далеко за гранью их понимания — не способные дотянуться или постичь умом, но всё равно переживающие этот восторг всем сердцем.
Взгляд эльфийки соскользнул с переливающейся сетки маны и устремился в бездонный мрак космоса.
«Миллионы звёзд… И пусть созвездия здесь чужие, космос остаётся космосом. Что мешает нам однажды вырваться за пределы планеты? Или чему-то иному явиться оттуда к нам?..»
Чертовски хотелось бы знать, нахожусь ли я в своей родной вселенной и мерцает ли где-то среди этих далёких искр Земля. «А впрочем… — одёрнул я себя. — Какая к чёрту разница?» Трендал стал моим домом больше двух десятков лет назад, да и моё мышление изменилось до неузнаваемости. Перестав быть простым смертным из плоти и крови, я утратил нечто фундаментально человеческое.
Сальфи сидела в одном из открытых садов, задрав голову к звёздам. Поколебавшись секунду из нежелания нарушать её покой, я всё же не удержался от вопроса:
— Тебе никогда не было интересно, что там… в вышине? — нотка щемящей ностальгии невольно просочилась сквозь ментальную нить.
— Где именно? — растерянно переспросила эльфийка, опешив от столь внезапного вопроса. — Среди звёзд?
Поймав мой утвердительный импульс, она озадаченно нахмурилась:
— Да как-то нет… А зачем? Всё, что мне дорого, здесь: Пенелопа, Астрид, Инка. А там… разве там не сплошная холодная пустота?
Для неё оба довода были неоспоримы: жители Трендала были слишком поглощены повседневной борьбой за выживание и не обладали земным уровнем технологий — магия с лихвой закрывала те потребности, ради которых смертные на Земле рвались в космос… Но так ли это на самом деле?
Те же гномы Энгариена служили лучшим тому опровержением: высокоразвитая цивилизация, освоившая примитивные вычислительные машины и отгрохавшая исполинские подземные комплексы, остававшиеся полностью автономными на протяжении тысячелетий.
«Вряд ли Фаль’эль сможет просветить меня на этот счёт — даже если сам что-то знает. Да и у древних эльфов магия стояла на куда более высокой ступени. Вдруг какой-нибудь архимаг прошлого обуздал дальнюю телепортацию и благополучно убрался на другие миры?..»
Быть может, следы подобных изысканий пылятся в каких-нибудь королевских архивах или академиях. Если не на нашем материке, то на других континентах точно что-то должно было сохраниться.
И шанс докопаться до истины мог представиться уже совсем скоро. Пускай моя Проекция разума ещё долго не сможет перемахнуть через океан, культура и влияние Юнити вполне способны сделать этот шаг.
Но для начала требовалось пробить дорогу к большой воде.
А потому я с неохотой разорвал контакт с [Привязью] и вернулся к монотонному маршу на восток.
[Год 23, месяц 6: Прошёл 1 месяц]
[Благословлено: 3735 - 7 + 6]
[Отмеченные: 2500 - 5 + 5]
Самой муторной частью этой затеи было ожидание. Призвать обелиск или столп я мог в мгновение ока, но чтобы они вышли на пиковую мощность и позволили взять максимальный шаг дистанции, требовалось время: домен расширялся неспешно, преодолевая глухое сопротивление Духа Трендала, которое всё же поддавалось планомерному нажиму.
Чем дальше я уходил от Юнити, тем жиже становилась серая взвесь в воздухе — это вселяло твёрдую надежду, что часть континента всё же уцелела. Следы заразы по-прежнему встречались, но опасные очаги уже вполне можно было обойти стороной.
«Материк огромен, так что северное побережье и, вполне вероятно, западные рубежи вполне могли спастись. Они находились достаточно далеко от эпицентра вспышки, чтобы принять удар вскользь и успеть эвакуироваться: в конце концов, дальнобойных навыков связи у магов хватало, передать предупреждение труда не составляло».
Как бы то ни было, я вышел к цели. Пейзаж оказался до странности обыденным: ослепительно прекрасным, но совершенно лишённым налёта магической аномальности.
Береговая линия словно сошла с открытки какого-нибудь испанского курорта: мелкий золотистый песок, редкие базальтовые валуны и корявые раскидистые сосны, бросавшие спасительную тень на живописный берег.
«По иронии судьбы для моих целей это место подходило паршиво: зыбучий песок без монолитного скального основания — сущий ад для капитального строительства».
Любой торговый форпост требовал железобетонного фундамента. В Юнити колоссальные стальные и бетонные кессоны уходили в коренную породу на десятки метров, но соседство с колоссальной массой морской воды превращало возведение портовых доков и складов в сложнейшую инженерную задачу. Даже мои каменные обелиски просели в зыбкую почву на добрых полметра.
«Разумнее всего притащить сюда специалистов и оценить фронт работ на месте. Среди горожан наверняка сыщутся умельцы с подходящими строительными классами или дельными идеями по обустройству песчаных грунтов. Правда, без накатанного тракта на переброску уйдёт месяц-другой — особенно с учётом того, что коридор придётся непрерывно санировать маной очищения».
В крайнем случае придётся прочесать побережье вдоль прибоя в поисках скалистых мысов. Хотя задача не из лёгких: климатические ветра и течения, намывающие песчаные косы, обычно растягивают пляжи на сотни километров вокруг.
Но прежде чем ввязываться в масштабную разведку, стоило опереться на мнение живых профессионалов. Не стоило забывать, что мои рунические ассистенты были всего лишь сверхумными чат-ботами на стероидах, а сам я отродясь не претендовал на звание мастера на все руки.
Пока Метида разворачивала логистические расчёты и формировала списки необходимых ресурсов, я позволил себе улыбнуться:
«Интересно, как девчата оценят море? Сальфи, кажется, обмолвилась, что отродясь не видела настоящего океана».