[Год 24, месяц 7: Продолжение]
Не встретив ни малейшего сопротивления своему вторжению, я решил задержаться и провести беглую разведку, планомерно раздвигая границы духовного поля. К счастью, расход маны на выставление дополнительных столпов оставался вполне подъёмным: упавший на дно обелиск служил надёжным опорным якорем, так что предварительная оценка масштабов угрозы в копеечку мне не влетела.
Я говорю «угрозы», поскольку фактов разрастания колонии за пределы лесного массива у меня на руках пока не имелось. Матка могла как намеренно сгустить краски, так и добросовестно заблуждаться — хотя её чудовищные язвы свидетельствовали об обратном.
«Стало быть, эта дрянь бьёт инфекционными спорами, разнося по округе свои поражающие навыки. Почти как пчёлы с их пыльцой-дурманом: схема та же, но начинка принципиально иная».
Оставалось надеяться, что мои минеральные конструкты — да и я сам — окажутся неуязвимы для спор мицелия: в конце концов, в отличие от подавляющего большинства живых тварей, мы состояли из чистейшей неорганики.
Ведомый любопытством, я попытался наложить [Оживление] на россыпь базальтовых обломков, валявшихся прямо под ногами. Однако тончайшие капилляры грибницы, пронизывавшие камень насквозь, мешали вдохнуть искру движения, вынуждая вливать в породу всё больше и больше сырого эфира.
Спустя пару секунд упрямого нажима заклинание наконец встало на место: камень дрогнул, собираясь в грубый силуэт и выдав системную плашку:
[Вы создали Каменного грибного голема 5-го уровня]
«Любопытно…»
Впрочем, стоило придирчиво осмотреть свежеиспечённого бойца, как оптимизма у меня поубавилось: остов истукана был сплошь усеян безобразными бугристыми наростами, напоминавшими плесневую опухоль, а тончайшие гифы уже жадно вгрызались в микроскопические трещины гранита. Вдобавок хлипкий конструкт жрал ману с аппетитом взрослого осадного титана, заставив меня спешно пересмотреть тезис о «полном иммунитете неорганики».
«Очевидно, зараза вросла в породу ещё до анимации, но способна ли она расползаться дальше?.. Может, это просто паразитическая мутация остова, не более того?»
Решив не рисковать, я перекрыл подачу питания, и истукан с глухим стуком рассыпался обратно в груду безжизненного щебня.
Оставив полигон позади, я протянул цепочку столпов в одну сторону, пытаясь нащупать границу зала. К немалому облегчению, монолитная скальная стена выросла впереди довольно быстро — для циклопической каверны подобная компактность была манной небесной.
Впрочем, вздох облегчения застрял у меня в горле: на высоте около двадцати метров в базальтовом монолите зияла циклопическая дыра. Тоннель. И далеко не единственный.
Рванув проекцию вглубь штольни на предельной скорости, я так и не нащупал тупика. Это пугало: по моим внутренним компасам мы давно выскочили за периметр Диких земель и теперь неслись вглубь материка под толщей мёртвой суши.
«Королева не врала: эта тварь действительно ползёт во все стороны… причём с пугающей прытью». Даже сейчас тонкие жгуты мицелия жадно буравили гранитные своды, прорастая сквозь породу и намертво окапываясь в камне.
Рассудив, что самое время сматывать удочки, я принялся спешно сворачивать цепочку столпов. Скорость эвакуации возросла десятикратно, едва сенсоры у главного обелиска в центре зала засекли неладное.
Мой недавний подопытный голем?.. Его уже практически не существовало: бесформенную груду камня с головой поглотил исполинский светящийся нарост. Но куда страшнее было то, что творилось с самим обелиском: по полированным граням чёрного камня вились мясистые лозы щупалец-ножек, впиваясь в микропоры обсидиана и… по капле высасывая ману прямо из моего резерва.
«А вот хрен вам по всей морде», — мелькнула единственная здравая мысль.
Меня подмывало оставить монолит в качестве стационарного маяка в недрах, но перспектива стать дойной коровой для грибницы отбила это желание на корню. Разбираться с этим ожившим кошмаром из фильмов категории «Б» лицом к лицу я не собирался: безопаснее ставить опыты в родных пенатах за десятки километров от этого проклятого рассадника.
«И кто знает, как далеко успели дотянуться эти корни?.. Окажись они под самым Юнити — я мог попросту не заметить их в толще пластов. Будем надеяться, фора по времени у нас ещё есть: она мне позарез необходима».
Зная координаты врага, можно было выстраивать оборону со знанием дела. Матка упоминала некое «ядро» — и пусть отыскать его с наскока не удалось, первоочередной задачей оставалось создание надежной брони от заражения.
«Без полевых тестов не обойтись».
[Год 24, месяц 8: Прошёл 1 месяц]
[Благословлено: 3743 - 6 + 5]
[Отмеченные: 2500 - 4 + 4]
Первым делом требовалось выяснить, какие материалы эта плесень не способна переварить, дабы отлить армию, абсолютно неуязвимую для органической скверны. Глубинный гранит и обычный камень отпадали сразу: их грибница буравила играючи. Но таблица Менделеева этим не исчерпывалась.
Методология тестов была примитивной: подвешивать массивные слитки различных металлов и минералов в толщу каверны и замерять время до образования колоний — в идеале найдя образец, на который споры не сядут в принципе.
Зная о бактерицидных свойствах меди, цинка и особенно серебра, я возлагал на них немалые надежды, но слепая вера в науку никогда до добра не доводила.
А потому в расход пошли и маносталь, и самоцветы, и пирит, и десятки прочих экзотических руд из моих запасников.
Пусть даже [Оживление] справлялось с органикой, я сильно сомневался, что хоть одно живое создание в мире способно выработать абсолютный иммунитет: высокоранговые твари, может, и сопротивлялись бы дольше, но та же пчелиная королева в итоге загремела прямиком в реанимацию.
Второй проблемой оставалась доставка образцов на глубину двух километров. Задача не из лёгких: даже с бригадой забойных големов на проходку вертикального ствола нужного сечения уйдёт пара месяцев. К счастью, прогалина перед ульем окончательно опустела, превратившись в идеальный плацдарм.
Гнать людей на верную смерть я не собирался, так что ставку сделал на мелких паукообразных големов: пускай эти многоножки выглядели жутковато, зато им требовался ствол минимального диаметра.
И вскоре рота стальных пауков маршем ушла под кроны леса, замерев в ожидании команды на бурение.
[Год 24, месяц 10: Прошло 2 месяца]
[Благословлено: 3742 - 11 + 12]
[Отмеченные: 2500 - 5 + 5]
Два долгих месяца… Ровно столько ушло на то, чтобы пробить вертикальный канал в свод каверны. За это время я успел смонтировать на поверхности циклопический кран-лебёдку для спуска клетей с образцами, но волокита всё равно бесила неимоверно.
До возобновления морской торговли оставался от силы год, и закрыть вопрос с подземным соседом хотелось до того, как на рейде замаячат чужие паруса. Однако темпы внушали опасения.
Тем не менее стройка в Юнити спорилась: второй ярус уверенно обрастал перекрытиями, гарантируя продовольственную безопасность в случае демографического взрыва. Убрийская чародейка с упоением ковырялась в артефактах, пытаясь воспроизвести земные технологические концепты по моим смутным чертежам.
Сами испытания металлов времени много не отняли: подавляющее большинство болванок покрывалось пушистой плесенью меньше чем за сутки. Природные антисептики держались чуть бодрее, но даже медь с серебром капитулировали на второй день погружения — результат достойный, но для полномасштабной войны абсолютно неприемлемый.
А вот алюминий преподнёс колоссальный сюрприз: металл продержался целую неделю, прежде чем первые споры сумели зацепиться за оксидную плёнку. На фоне остальных материалов это была безоговорочная победа. Увы, маносталь при всех её феноменальных свойствах показала себя худшим из кандидатов: мицелий буквально пил чистую ману из кристаллической решётки, наливаясь силой с удвоенной прытью.
Значит, воевать будем в алюминиевых доспехах. Более того — гильзами придётся заковать и сами обелиски, иначе узлы связи рискуют стать кормушкой для паразита.
От одной этой мысли мороз продирал по ментальным связям.
Столпы я мог развеивать и призывать по щелчку пальцев, так что с ними мудрить не требовалось, но обелиск оставался единственным магистральным каналом и критической точкой отказа. Решение родилось простое и топорное.
Каждые пять суток защитный алюминиевый саркофаг на обелиске подлежал демонтажу и замене на свежий; отработанную броню следовало либо утилизировать, либо немедленно отправлять на глубокий переплав. Та же участь ждала и боевых големов: все истуканы с истёкшим сроком дежурства шли в утиль до подъёма на поверхность.
«С этой стерилизацией и регламентами я чувствую себя ликвидатором на Чернобыльской АЭС».
[Неделю спустя]
Развернув у оголовка шахты полевую литейную мастерскую, я наконец дал добро на спуск ударных звеньев механических пауков, пока научные группы продолжали препарировать феномены подземелья.
Спустив следом баллоны со сверхгорючей смесью, я приказал одному из истуканов выжечь просеку вокруг точки высадки: требовалось выяснить, продлит ли выжженная земля срок службы алюминиевой брони. Но стоило струе пламени лизнуть толстый ковёр мицелия, как вся каверна пришла в движение.
Без малейшей раскачки стены пещеры исторгли чудовищный, оглушительный вопль боли — визг такой силы, что окажись здесь живой смертный, его барабанные перепонки лопнули бы в то же мгновение.
И звуковая волна была лишь первой строкой в списке моих бед: развёрнутая сеть столпов засекла спонтанное зарождение чужих сигнатур прямо в границах видимости.
По всей площади залы из пружинящей подстилки поперли мясистые отростки: сперва десятками, затем сотнями.
Эти шишки с влажным треском отрывались от материнской грибницы, но погибать не спешили: масса на лету перекраивала плоть, отращивая суставчатые лапы, зазубренные жвала и ядовитые жгуты. Колония ощетинилась для контратаки.
Твари облепили опорные столпы: подстилка под базальтовыми монолитами вскипела, пытаясь сожрать чёрный камень живьём.
Поняв, к чему идёт дело, я единым мысленным усилием развеял всю цепочку столпов, оставив лишь закованный в алюминий обелиск и укреплённый периметр вокруг него.
Координировать отход полусотни конструктов и одновременно держать рушащиеся каналы связи в одиночку было свыше моих сил, и я воззвал к боевому процессору:
— Афина, общий сбор! Оттянуть всех големов к обелиску! Залить периметр огнесмесью — жечь всё, что движется!
Грибная орда сорвалась с места. В Юнити с моих счетов единым махом списался колоссальный пласт маны: больше сотни тяжелых осадных големов сорвались с консервации на складах, на пределе приводных чар устремившись к границе Диких земель, а тыловые команды принялись лихорадочно потрошить арсеналы.
Внезапный марш-бросок стальной армии переполошил город: по жилым ярусам поползли панические слухи, и на связь немедленно вышел Осберт:
— Гол! Что стряслось? — в голосе командующего звенела неподдельная тревога.
Но отвлекаться на долгие объяснения с живыми времени не было:
— Вы ничем не поможете, — отрезал я чистую правду: сунься человек в эту взбесившуюся каверну — и обратится в питательный перегной за считаные минуты.
Авангард мутантов уже налетел на баррикады лагеря. Желая оценить класс угрозы, я вбил залп [Кристаллического цветения] в ближайшую тушу: базальтовый шип прошил тварь насквозь, выбив системную строчку:
[Вы уничтожили Роевика мицелия 34-го уровня]
«Тридцать четвёртый…»
В памяти всплыли гули, которых я зачищал при распечатывании подземелья больше десяти лет назад. Те твари уступали нынешним двадцать уровней — и всё же умудрились перемолоть десятки моих бойцов. А здесь этих тварей копошились тысячи.
«Прекрасно. Просто зашибись».