[Год 24, месяц 2: Прошло 2 месяца]
[Благословлено: 3742 - 7 + 6]
[Отмеченные: 2500 - 3 + 3]
В день её отплытия океан был спокоен. Ласковые волны лениво накатывали на песчаную косу, а плотный, но тёплый бриз мерно гнал солёный воздух вглубь суши.
На водной глади мерно покачивалось судно, собранное руками Сальфи и её немногочисленной команды.
Корабль вышел достаточно компактным, чтобы легко маневрировать на стремнине, но при этом достаточно вместительным, чтобы восемь человек на борту чувствовали себя в безопасности и не скатывались в бытовые склоки из-за тесноты кают.
Шестеро из экипажа были матёрыми авантюристами, а двое оставшихся — корабельными мастерами, согласившимися разделить тяготы перехода в обмен на долю в предприятии: сколотив посудину, они рассчитывали сойти на берег в первом же обжитом порту по своему выбору.
Перед самым поднятием якоря Сальфи замерла на баке корабля, обратившись ко мне мыслью в последний раз перед долгой разлукой:
— Ну вот… Пора ставить паруса. Даже не знаю, когда теперь свидимся.
— Понимаю, — отозвался я, в глубине души отчаянно желая, чтобы этот миг наступил как можно позже. — Маршрут уже наметили?
Развернув широкий лист пергамента, эльфийка махнула рукой куда-то за горизонт:
— Западный континент. Хочу проверить, уцелел ли там хоть кто-то из моей родни. Заодно по пути планируем зачистить парочку прибрежных подземелий.
— Разумный план, — согласился я. — Только помни: здесь тебя всегда ждут. Даже если на хвосте будет висеть целая армия карателей.
Одарив невидимого собеседника лучезарной улыбкой, дева кивнула:
— До скорого, Гол! — и тут же звонко скомандовала матросу у грот-мачты: — Поставить паруса!
После пары секунд суматохи парусина с глухим хлопком сорвалась вниз, и паренёк на фалах с облегчением утёр пот со лба.
Поймав тугой порыв ветра, полотнища натянулись тетивой, и судёнышко резво набрало ход. А когда одна из наёмниц на корме влила в штурвал заряд маны — верный признак активации профильного навыка, — корабль буквально сорвался с места. В считаные секунды судно вылетело за пределы моего домена, оставив за кормой лишь пенные буруны рассечённых волн.
«Ничего себе ускорение… Надеюсь, перегрузка никого из них по палубе не размазала».
Впрочем, экипаж подобрался крепкий — все около сорокового ранга, так что под присмотром Сальфи не пропадут.
Задержавшись мысленным взором на самой дальней кромке домена, уходившей в морскую глубь на добрую сотню метров, я тяжело вздохнул: «Эта восьмёрка — лишь первая ласточка. Стоит шлюзам распахнуться настежь, как отсюда хлынет лавина беглецов — по крайней мере, среди беспокойного молодняка».
Лишь когда диск светила начал клониться к закату, я позволил себе расслабиться: на сознание тут же навалилась глухая, свинцовая усталость.
«Передохнуть бы часок-другой…» Соблазн был велик, чего уж греха таить, но на беспробудный сон я и так спустил слишком много драгоценного времени.
«Сначала нужно разгрести накопившиеся завалы».
По расчётам Метиды, город рисковал потерять больше тысячи жителей. И пускай генерация маны от исхода смертных ничуть не просядет, для оставшихся это станет серьёзным ударом: если пустить процесс на самотёк, начнётся цепная реакция, и Юнити попросту потеряет статус самодостаточной колонии.
К счастью, у меня имелся неисчерпаемый козырь: маносталь и горы самоцветов. Если ценность маностали не вызывала сомнений ни у кого, то необработанные драгоценные камни я копил буквально десятилетиями. Будь у меня физическое тело — я мог бы в буквальном смысле плавать в бункерах, доверху забитых кристаллами. Правда, при этом ободрался бы до мяса и истёк кровью, но метафора красивая.
В моих планах значилось строительство целого кластера мануфактур под экспортные товары. Да, системные навыки мастеров ускоряли штучную работу, но големы могли молотить кайлом круглые сутки напролёт, а главное — выдавали абсолютную, эталонную повторяемость изделий.
Именно стандартизация и машинная точность в своё время вознесли человечество на вершину земного прогресса, перекроив облик цивилизации за какие-то полтора столетия.
Свободной маны на запуск нового заводского комплекса поверх стройки ярусов и рытья канала сейчас откровенно не хватало, так что затею пришлось временно положить под сукно. Неприятно, но терпимо.
Канал будет готов через три месяца — вот тогда и перегруппируемся.
Правда, водная артерия несла в себе и немалые риски: глубокий фарватер открывал прямой путь к самому сердцу моих владений любому незваному гостю на вёслах. Но на этот случай у меня уже имелась заготовка от одной убрийской чародейки и её юного подмастерья.
Вся беда [Святилища] крылась в том, что для постоянного дежурства навык не годился. В теории бремя поддержки можно было переложить на плечи горожан, но для круглосуточного щита требовалось куда больше магов: сейчас обыватели слягут с жесточайшим истощением каналов уже к исходу первых суток просто потому, что их классы качали силу мышц, а не резервуар арканы.
И я сформулировал техзадание.
Памятуя о своих озарениях в Лимбе — где выяснилось, что навыки вовсе не обязаны слепо подчиняться системным догмам, — я задался вопросом: а можно ли перехватить и модифицировать структуру заклинания прямо в момент его сотворения? Между мысленным импульсом и материализацией купола всегда оставался крошечный зазор, и если теория верна — системный «исходный код» вполне поддавался внешней правке.
Та самая пластина, над которой колдовал Инка, как раз и стала ответом на этот вопрос.
Я на пальцах обрисовал Ваэлен задумку, и хотя эльфийка поначалу подняла меня на смех, её гениальный ученик быстро доказал состоятельность гипотезы на практике.
Сам по себе приборчик был бесполезным куском железа: он оживал лишь в тандеме со [Святилищем]. Суть сводилась к тому, что системный навык служил лишь каркасом, несущей балкой, тогда как артефакт на лету перекраивал его алгоритмы, заставляя купол экспоненциально набирать прочность по мере вливания времени и маны.
Этакий самодельный патч, искусственный апгрейд способности в обход воли Системы. В боевом режиме я его пока не гонял — дикая плотность потоков гарантированно расплавила бы тончайшую проводку за считаные минуты, — но сам принцип показал себя блестяще.
А раз фокус удался — перед нами распахивались поистине безграничные горизонты. В теории мы могли научиться синтезировать принципиально новые классовые навыки с нуля или вовсе выбивать их из Системы силой.
«Я давно ломаю над этим голову: что вообще представляет собой эта Система? Набор интерфейсов смахивает на суперкомпьютер, но как эта железка умудряется повелевать чистой магией?»
Тут всё упиралось в первооснову: либо Система сама являлась концентрированным сгустком магии, обрётшим форму закона, либо представляла собой некий запредельный искусственный интеллект предтеч, научившийся подчинять мировой эфир своим машинным директивам.
«Нужно больше полевых тестов. Сумеем создать оригинальный навык без оглядки на реестр — получим ключ к пониманию всей этой машинерии».
То, что Система казалась смертным всемогущей, вовсе не делало её таковой на самом деле.
Впрочем, до высоких материй ещё нужно было дожить. Первоочередной задачей оставалось сохранение хрупкого социума: цивилизация не должна была разбежаться во все стороны в тот же день, как появится первый попутный ветер. А поскольку фундаментом моих поселений испокон веков служило подземелье — именно оно обязано было удержать народ в стенах Юнити.
Я уже закончил монтаж лифтовых шахт, уходивших прямиком на юрский ярус — на сей раз куда более надёжных и безопасных, чем та кустарная труба, в которой чуть не свернули шеи Арнольд с Ваэлен. Оставалось лишь повернуть рубильник.
Но в отличие от верхних горизонтов, сюда вход был строго по пропускам. Обычно я сквозь пальцы смотрел на вылазки искателей приключений: на верхних этажах риск оставался в пределах разумного, и пусть новички там периодически гибли, встреча с тираннозаврами грозила обернуться повальной мясорубкой.
А потому я ввёл жёсткий ценз: бойцы ниже сорок пятого уровня к спуску не допускались в принципе. Дополнительным пунктом шло требование о наличии слаженной группы минимум из пяти клинков, если не было моего прямого соизволения на одиночный рейд. Обычные меры предосторожности, ничего личного.
По рассказам бывших королевских ищеек я прекрасно понимал: сложность этого биома на порядок превосходила всё, к чему привыкли здешние ветераны.
Астрид уже была введена в курс дела, так что административную сетку развернули в рекордные сроки. И столь же молниеносно по рядам наёмников прокатилась волна возмущённого воя.
— В смысле — «ещё один ярус»?! — орали в приёмном покое разъярённые авантюристы. — С какой стати мы вообще должны плясать под эти дурацкие правила?!
Толпа напирала, пытаясь оттеснить плечами молчаливых титанов-джаггернаутов, намертво перекрывших доступ к гермодверям.
«Самоуверенные кретины, — мысленно усмехнулся я. — Ровно ради этого кордон и выставлен. Сунься вы туда нахрапом — поляжете в первые пять минут».
Весь смысл затеи сводился к приумножению населения, а вовсе не к форсированию естественной убыли. Их ярость была отчасти понятна: лабиринты редко перешагивали пятидесятый рубеж, и тем, кто жаждал расти в рангах, приходилось рыскать по диким углам планеты в поисках достойной дичи. Но берегов всё же путать не следовало.
Астрид, само собой, привычно держала удар, остужая пыл наёмников взмахом руки:
— Увы, господа, циркуляр подписан не мной. Дух-хранитель лично счёл подобные ограничения жизненно необходимыми для вашей же безопасности.
Из толпы протолкался плечистый детина с тяжёлым боевым молотом наперевес. Презрительно сплюнув на плиты, он пророкотал на всю залу:
— Чушь собачья! Кому какое дело до мнения булыжника?! Никто в здравом уме не станет кланяться светящейся каменюке! — Он выразительно перехватил рукоять оружия: — Может, проверим на прочность этого вашего хвалёного «хранителя» прямо сейчас?!
Мужик явно забыл, чья земля лежит у него под ногами.
Я просто уронил на залу всю тяжесть своего ментального присутствия — не нанося удара, но давая предельно ясно понять: я здесь, и я слушаю.
Шум мгновенно смолк. В приёмной повисла звенящая, мёртвая тишина.
До молотобойца наконец дошло, какую непроходимую глупость он только что сморозил: парень побелел как полотно, затравленно косясь на замерших в двух шагах стальных колоссов.
Астрид смерила смутьяна ледяным взглядом:
— Полагаю, сейчас самый подходящий момент, чтобы вежливо удалиться.
Судорожно закивав, словно китайский болванчик, наёмник попятился к выходу, а толпа товарищей мгновенно расступилась перед ним, освобождая дорогу.
После этого показательного сеанса воспитания поток угроз иссяк как по мановению волшебной палочки. Ропот никуда не делся, но былая спесь с бунтовщиков слетела начисто.
«Люди быстро забывают уроки. Хватило одного спокойного года, чтобы в их головах снова зашевелились сомнения».
Неприятная тенденция, но вполне ожидаемая. Моя эпоха затворничества, когда я незримо двигал горы за спинами смертных, неумолимо подходила к концу.