Жизнь Инки всегда была полна неожиданностей, и многие сказали бы, что для тринадцатилетнего мальчишки она складывалась чересчур необычно. Впрочем, для него самого странности были привычным делом с пелёнок — а значит, для него это и было нормой.
И всё же юный отрок не сомневался: его нынешнее положение переплюнуло любые мыслимые странности. Приняв предложение чернокожей эльфийки пойти к ней в ученики, сын Пенелопы фактически превратился в бесплатную рабочую силу, которую якобы должны были натаскивать по ходу дела.
Он готовился к суровому труду: таскать тяжеленные котлы, колоть кристаллы или мешать едкие зелья, необходимые чародейке для её таинственных ритуалов. В представлении мальчика от надменной убрийки можно было ожидать чего угодно — кроме того, с чем он столкнулся в реальности.
Ваэлен сидела в кресле и с деловым видом зачитывала ему длиннющий список требований к заказу. Заказу на перекус.
— Мне двойной эспрессо с горой взбитых сливок и… захвати какую-нибудь выпечку. Только обязательно с ванильным кремом, понял? — Она на секунду запнулась, постукивая тонкими пальцами по колену и вспоминая, чем бы ещё поживиться, после чего принялась методично загибать пальцы добрых пару минут: — О! И себе чего-нибудь обязательно возьми!
Вот так Инка и очутился на пути обратно в подвальную лабораторию, которую Ваэлен считала своим полноценным домом: в одной руке он волок пухлый мешок с капризным заказом «наставницы», а во второй сжимал тёплый пирожок с мясом.
Потирая ноющие от тяжести плечи, мальчик старался смотреть на вещи с оптимизмом: «Хорошо хоть уровни успел поднять. Ну и тоска… Я-то думал, побегушками на побегушках дело не ограничится». И пускай его класс был целиком завязан на интеллектуальную работу, система всё же подкинула пару скромных бонусов к силе и выносливости — видимо, чтобы юный студиозус не падал замертво во время неизбежных ночных бдений над фолиантами.
Даже в столь ранний предрассветный час, когда большая часть колонии ещё сладко спала, в жилом секторе царила абсолютная безопасность. Взрослые нередко ворчали на давящую духоту и клаустрофобию монолитного замка — неба над головой здесь действительно почти не осталось, — но самому Инке под этими сводами было уютно. Здесь он чувствовал незримое присутствие Гола.
Минут через десять петляний по коридорам парнишка наконец добрался до нужного отсека.
Узкое боковое ответвление от центральной галереи уходило в самые недра цитадели. Ловко лавируя по извилистым отноркам благодаря зазубренному наизусть маршруту, он остановился перед массивной плитой каменной двери, весившей не меньше доброй тонны.
Неловко дожевав пирожок и торопливо смахнув крошки с подбородка, Инка легко толкнул створку ладонью. Камень послушно стронулся с места: защитные чары мгновенно омыли вошедшего прохладной волной, опознали своего и распахнули проход.
За дверью открылась широкая винтовая лестница. Ступени были предусмотрительно покрыты насечками, так что риск кувыркнуться кубарем сводился к нулю.
Вдоль стен ровными рядами тянулись связки труб и медных жил: это были не силовые кабели, питавшие город, а контрольные контуры мониторинга, отслеживавшие стабильность манового фона в каждом закоулке многокилометрового монолита.
Сама лаборатория строилась на совесть: бронебойные переборки могли выдержать прямой таран. Даже акустическая волна от взрыва средней руки погасла бы в этих стенах без следа, не потревожив покой жилых кварталов наверху.
Помещение насчитывало от силы пятнадцать на двадцать метров. Вдоль трёх стен громоздились верстаки, стеллажи и сплетения проводов, и лишь дальняя стена оставалась совершенно голой, лишённой всякой отделки. Но главное — в воздухе буквально звенела концентрированная мана.
Стараясь не отвлекаться на гудящий в ушах эфир, ученик отыскал глазами наставницу: эльфийка сгорбилась над верстаком, колдуя над диковинной вещицей.
Сглотнув неловкость, Инка подал голос:
— Госпожа? Я вернулся.
Ваэлен даже головы не повернула, продолжая тонкими импульсами вливать ману в отдельные узлы рунической матрицы:
— Уже? Кофе сюда.
Тут она всё же соизволила обернуться. Окинув придирчивым взглядом шапку взбитых сливок над тёмной гладью бодрящего пойла, убрийка одобрительно хмыкнула, сделала жадный глоток и снова уткнулась в заготовку:
— Сгрузи остальное на полку и дуй сюда. Поел, надеюсь? — Инка торопливо кивнул. — Вот и славно. Смотри в оба. Покажу, над чем я сейчас ломаю голову.
В груди у мальчика сладко екнуло от предвкушения. Вытянув шею из-за плеча наставницы, он впился взглядом в лежавший на металлическом столе артефакт.
С виду — обычная металлическая пластина, но её поверхность густо оплетал тончайший узор из золотистых нитей и тонких пластинок, сплетённых в затейливую сеть. Каждая линия была выверена с аптекарской точностью: сдвинь её хоть на долю миллиметра — и весь функционал заклинания вывернет наизнанку.
Заметив неподдельный восторг в глазах подмастерья, Ваэлен довольно усмехнулась. Ткнув тонким коготком в сегмент плетения, казавшийся тоньше и уязвимее остальных, она пояснила:
— Видишь эту перемычку? Она намеренно ослаблена. Если ток маны пойдёт вразнос, этот узел перегорит первым. В обычной ситуации это катастрофа, но здесь контролируемый обрыв на пару секунд задержит схлопывание матрицы и даст магу понять, что дело дрянь. Техника редкая, но для таких сложных конструктов предохранители жизненно необходимы.
— А что это за заклинание? — с живым любопытством спросил мальчик. Он только-только приступил к обучению, и требовать от него самостоятельной расшифровки столь зубодробительных формул было бы верхом глупости.
Эльфийка слегка откинулась назад:
— Да так… Гол попросил обмозговать одну идейку. Сама-то я сильно сомневаюсь, что из этой затеи выйдет толк, но чисто теоретически задача решаема. Я-то привыкла колдовать без всяких костылей, голыми руками, но под эту штуковину нужен узкоспециализированный инструмент: попытайся я сплести матрицу в воздухе, энергия пойдёт вразнос. Это зачарование, а не чистое плетение, хотя разница тут чисто терминологическая.
Услышав имя хранителя, Инка загорелся ещё сильнее. Если уж сам Гол озадачил Ваэлен этой разработкой, речь шла о чём-то поистине грандиозном. Невзирая на юный возраст, мальчик прекрасно понимал, сколь многим они обязаны каменному духу, пусть тот и заговаривал с ним считаные разы.
Сверкая глазами, он подался вперёд, пытаясь рассмотреть глифы поближе, но эльфийка тут же бесцеремонно отпихнула его локтем от стола:
— Но-но, полегче на поворотах! Материал капризный, а риски тут запредельные.
— Риски? — эхом переспросил подросток.
Ваэлен криво усмехнулась:
— Ага. Например, разнести эту залу к чертям собачьим вместе со всеми, кто окажется поблизости.
Инка мгновенно отшатнулся на шаг назад, испуганно глядя на безобидную с виду пластинку и спешно переоценивая душевное здоровье своей учительницы:
— А… мне точно стоит здесь находиться? Звучит как-то не очень безопасно…
Та лишь легкомысленно пожала плечами:
— Да брось, пронесёт! Главное — мамке своей не трепись. — Заметив, что паренёк всё ещё бледен как полотно, чародейка закатила глаза: — Ладно, трусишка, расслабься. За процессом Кодекс приглядывает.
— Совершенно верно, — раздался ровный, бесстрастный голос.
Инка вздрогнул от неожиданности: на секунду показалось, что звук доносится отовсюду сразу, пока он не сообразил, что голос звучит прямо в его голове. Вспомнив, что Кодекс — один из рунических помощников Гола, мальчик немного перевёл дух.
— Я ассистирую госпоже Ваэлен в данном проекте на протяжении нескольких недель, — продолжил голос в черепе. — Успех разработки представляет для нас стратегический интерес.
Эльфийка тем временем небрежно махнула рукой в сторону книжного стеллажа:
— Библиотека у меня тут пока небогатая — пара томов из личных запасов да то, что удалось выменять у местных. Начни с нижней левой полки и читай подряд. Твой класс [Учёный] должен ускорять чтение и усвоение материала, так что к вечеру жду от тебя полного понимания основ. — Развернувшись обратно к верстаку, чародейка всем своим видом показала, что аудиенция окончена.
Слегка задетый таким пренебрежением, Инка сдержал вздох, подошёл к стеллажу и стянул с полки увесистый фолиант в потертом переплёте. На корешке значилось: «Справочник зачарователя для идиотов: О мановых каналах».
Невзирая на дурацкое название, подросток придвинул стул, пододвинул поближе настольный кристальный светильник, запитанный от стенных кабелей, раскрыл тиснёную кожу обложки и углубился в чтение.
Активировав системный навык [Очки для чтения], он материализовал на переносице тонкую оправу со стёклами. Поначалу способность казалась ему сущей насмешкой системы, но со временем Инка оценил её по достоинству: очки не просто придавали ему вид важного библиотекаря, но и колоссально подстёгивали восприятие текста и скорость анализа данных.
Погрузившись в лабиринты магических схем, мальчик напрочь потерял счёт времени, даже не заметив, как чародейка с загадочной ухмылкой на устах неслышно выскользнула из лаборатории.
Спустя бог весть сколько часов Инка наконец оторвал слипающиеся глаза от страниц и обнаружил, что в комнате царит полумрак: горела лишь его собственная лампа. Лаборатория была законсервирована до утра.
«Который сейчас час?..» — растерянно подумал он. Под землёй стрелки внутренних часов сбивались напрочь: за порогом мог стоять как полдень, так и глухая полночь. «Непонятно, сколько я тут просидел… Пора домой топать».
Щёлкнув общим рубильником на стене и залив залу ровным светом, он аккуратно вернул фолиант на полку. Но стоило сделать шаг к выходу, как живот скрутило свирепым, требовательным спазмом. Оглядевшись, Инка наткнулся взглядом на забытый наставницей пакет со снедью. Раз уж хозяйка про угощение забыла, а разбрасываться едой под землёй было смертным грехом, паренёк пожал плечами и с наслаждением впился зубами в заварное пирожное.
Крем успел остыть, но голодному подростку было плевать.
Жуя на ходу, он невольно скосил глаза на стальной верстак в центре. На пластину зачарования. Магический фокус.
Не в силах побороть искушение, мальчик воровато огляделся по сторонам, лишний раз убедившись, что наставницы и духу нет.
«Кодекс тоже вряд ли следит за каждым моим вздохом… Один глазок брошу, ничего же не случится».
Он подошёл ближе — и в ту же секунду глубоко под ложечкой сладко потянуло странным, почти осязаемым импульсом, звавшим прикоснуться к тончайшим золотым жилам: «Здесь ошибка… Исправь. Позволь нам помочь тебе исправить нас…»
Дикая, пугающая мысль, которую следовало немедленно выбросить из головы. Но вместо этого ноги словно сами подогнулись, и Инка плюхнулся на высокий табурет перед заготовкой.
Пальцы замерли в миллиметре от хрупких перемычек — так близко, что подушечки ощутили едва слышную вибрацию бегущей маны.
Словно чужая воля мягко перехватила контроль над телом: мальчика захлестнуло непреодолимое, слепое наваждение исправить огрех — пускай сам он толком ещё не осознавал, в чём этот огрех заключается.
Отступать было поздно: отдавшись на волю внутреннего порыва, юноша потянулся к инструментам и принялся перекраивать руническую матрицу.
Он бы не смог объяснить словами, что именно резало ему глаз: то ли неестественный ток эфира в узлах, то ли сам геометрический рисунок плетения.
Окружающий мир перестал существовать: сознание без остатка растворилось в металлическом кружеве на столе.
Вот один волосок сместился на полмиллиметра левее; вот миниатюрная плазменная горелка бережно размягчила и вытянула кусок проволоки с неподходящей проводимостью; а вот в ход пошли микроскопические опилки маностали, вплавленные в те места, где убрийка сработала чересчур топорно.
Несколько раз он рефлекторно призывал свои системные очки: как выяснилось, артефакт отлично работал не только с книжными строками, но и с мерцающими узлами живых чар. Пусть значения многих глифов оставались для него тёмным лесом, в них читалась чёткая гармония узоров. А там, где есть закономерность, пытливый ум способен распутать назначение каждого элемента и свести их воедино — в ту единственную, совершенную форму, которую подсказывало интуитивное наитие.
Наваждение длилось несколько часов. И лишь когда давящий зуд в груди окончательно утих, Инка шумно выдохнул и откинулся на спинку стула.
И в то же мгновение его ошпарило ледяным ужасом осознания содеянного.
Подростка прошиб холодный пот: «Она же меня прибьёт… Если эта штука теперь взорвётся — мне конец! Полная труба!»
Доступ в секретную лабораторию имели лишь они с Ваэлен. Свалить вину на сквозняк или барабашку не выйдет при всём желании.
Однако вслед за паникой навалилась свинцовая, всепоглощающая усталость: многочасовое напряжение выжало подростка досуха. Страх перед гневом наставницы померк перед простым желанием упасть и закрыть глаза. До койки в родном секторе он бы не дошёл и под дулом арбалета, так что старый диванчик в дальнем углу лаборатории мгновенно обрел постояльца в лице одного исключительно одарённого мальчика.
В покое воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным посапыванием спящего ученика. Но спустя пару минут на гладкой, лишённой стыков стене проступил контур скрытой двери.
Из тайной смежной комнаты неслышно выскользнула хозяйка лаборатории. Лицо Ваэлен озаряла широченная, торжествующая улыбка: она не отрываясь смотрела на доведённый до абсолютного совершенства артефакт на верстаке.
Скосив глаза на сопевшего в углу мальчишку, эльфийка едва сдерживала ликующий трепет: ей не терпелось увидеть, во что разовьётся этот необъятный потенциал и какой легендарный класс в итоге ляжет ему на плечи. Ведь сам Инка даже не догадывался, насколько судьбоносную вещицу он только что собрал своими руками.
— А вот это было в высшей степени занятно, — раздался в её голове тихий голос Кодекса, благоразумно не тревоживший сон юноши. — Нам необходимо провести полевые испытания в кратчайшие сроки.
«Согласна», — мысленно отозвалась Ваэлен, осторожным телекинетическим заклинанием поднимая хрупкий шедевр со стола.
На следующее утро Инка проснулся в холодном поту, готовый к неминуемой казни. Однако заготовки на верстаке не оказалось вовсе. И вопреки всем его худшим ожиданиям, наставница ни словом не обмолвилась о ночном происшествии — вот только с того дня взялась учить его с удесятерённым, почти фанатичным рвением.