[Год 24, месяц 11: Прошёл 1 месяц]
[Благословлено: 3743 - 6 + 5]
[Отмеченные: 2500 - 3 + 3]
«Поверить не могу, что эта бойня длится уже целый месяц. Честно говоря, меня это уже просто бесит».
Битва за подземную каверну не затихала ни на секунду. Мои големы не уступали ни пяди отвоёванного камня, а роевики накатывали бесконечными волнами — сотнями, если не тысячами за раз.
Хуже всего было то, что враг мог регенерировать из абсолютно любой точки мицелиевой сети: твари вздувались на подстилке подобно раковым опухолям, а затем с влажным хлопком срывались на ноги уже полностью сформированными монстрами.
С учётом того, что пол пещеры представлял собой сплошной полутораметровый пласт этой самой органики, каждый метр продвижения вперёд приходилось буквально выжигать до коренной породы. Горючие смеси эшелонами шли из Юнити и глубинных шахт.
Не говоря уже об астрономическом расходе алюминия: сплошное бронирование нескольких развёрнутых внизу обелисков влетало в копеечку, но главным пожирателем дефицитного металла стали даже не монолиты и не конструкты, а защитные стены, которые мне пришлось возвести по периметру плацдарма.
Основу фортификаций составляла обычная сталь, что слегка сбивало ценник, но полуметровые алюминиевые экраны приходилось методично менять по графику — нередко прямо под яростным натиском очередной волны.
«Впрочем, кажется, теперь у меня есть решение получше».
Разумеется, первым делом я озадачил чародейку Ваэлен, поручив ей разработать артефакт или формулу для уничтожения взвешенных в воздухе спор и локализации заражения. Увы, все её плетения и зачарованные безделушки попросту вязли в колоссальной массе древнего гриба. И всё же выход нашёлся.
По счастливой случайности среди наших граждан числился хлоромант — старый зверолюд Везин. И он оказался идеальным кандидатом для этой задачи.
Да, ушла целая неделя на то, чтобы подготовить для него безопасный командный бункер в недрах каверны, но на фоне масштаба угрозы это были сущие пустяки. Опасность стала кристально ясной, едва я осознал: тварь эволюционирует по мере экспансии, причём с пугающей скоростью.
Я отслеживал её мощь по простому маркеру: уровням монстров, бросаемых на штурм моих позиций.
[Вы уничтожили 40 293 Роевика-громилы мицелия 43-го уровня]
Твари мутировали прямо на глазах: прибавка почти в десять уровней за один месяц. Не запредельный скачок, но достаточный, чтобы внушать серьёзные опасения. Теперь их тела покрывал плотный хитиноподобный панцирь, позволявший держать куда более тяжёлые удары.
К счастью, огонь по-прежнему работал безотказно. «Жаль только, что при таком колоссальном поголовье убитых я не поднял ни единого уровня. Впрочем, логично: Системе подавай по-настоящему опасного противника… Хотя к концу этой осады каждая местная букашка вполне может дорасти до нужной кондиции».
Когда зверолюд только прибыл на позицию, на его лице читалась понятная нерешительность. Спуск на дно каверны в клети массивного подъемника открывал панорамный вид на филиал преисподней, в который ему предстояло шагнуть.
На парапетах стен без устали молотили тяжелые турели, непрерывными огненными струями поливая бесконечно возрождающийся рой. Сам грунт под ногами напоминал зыбкую жижу: плотные слои мицелия всеми силами пытались захлестнуть алюминиевые щиты любой ценой. Стандартные модели големов в этой мясорубке оказались бесполезны, и мне пришлось разработать принципиально новые машины, разительно отличавшиеся от прежних собратьев.
Эти гиганты представляли собой нечто среднее между тяжелым танком и промышленным комбайном: пятнадцатиметровые стальные колоссы утюжили враждебную топь на исполинских катках, а циклопические фрезы-измельчители перемалывали в фарш всё, что попадало под лезвия. Машины проектировались специально для вскрытия бронированных роевиков и одновременного срезания мицелия целыми пластами, выплевывая назад клубы едкого перегретого дыма.
В отличие от привычных конструктов, эти монстры сочетали в себе магию с грубой механикой — иначе поддерживать их непрерывную работу на чистом эфире было бы непозволительно дорого.
Оценив их сокрушительную свирепость, Система выдала вполне заслуженное имя и ранг:
[Боевая машина 50-го уровня]
Всего вдоль внешнего периметра курсировало пять таких комбайнов. Но даже при всей их разрушительной мощи они едва удерживали бесконечный натиск, сводя дело к войне на истощение — войне, в которой при текущем раскладе шансов на победу у меня было немного.
Однако в ту секунду, когда Везин ступил на залитое биолюминесцентным светом и яростным пламенем поле боя, мои опасения рассеялись как дым.
Труды по возрождению природы на поверхности принесли старику щедрый урожай опыта: он взял второй классовый рубеж, эволюционировав в [Хлороформера]. Как и следовало из названия, навык позволял ему гнуть и перекраивать окружающую растительность по своей воле куда легче, чем когда-либо прежде.
От старика разошлась упругая волна маны. Я физически ощутил, как подземный исполин воспротивился чужому вторжению: сознание грибницы попыталось сбросить захват, но потерпело сокрушительное фиаско.
К несчастью для колонии, её распределённый разум был слишком тонко размазан по циклопической площади каверны. Зверолюд же действовал узконаправленно, единым острием воли выламывая узлы управления на нашем участке.
Наблюдая за этой невидимой битвой, когда заклинатель начал подчинять волокна мицелия вокруг базы собственным рукам, я невольно задумался: а способно ли нечто подобное угрожать моей собственной сети? Ведь в сущности я был не так уж далёк от этой экосистемы: передо мной лежало её живое органическое зеркало. Роевики заменяли ей големов, а влияние распространялось через саму землю под ногами.
«Если кто-то возьмет класс с похожим контролем над камнем и земными недрами… сможет ли он перехватить власть надо мной? Или над моими истуканами?»
Приходилось исходить из худшего сценария: Система редко скупилась на запредельные способности для смертных. К подобному обороту следовало готовиться заранее.
Вскоре хлороформер установил прочный контроль над спорами и побегами мицелия на нашем рубеже. Зона покрытия оставалась локальной, но этого хватило, чтобы полностью снять необходимость менять алюминиевую обшивку на передовых укреплениях — колоссальная экономия ресурсов по моим меркам.
[Год 25, месяц 0: Прошёл 1 месяц]
[Благословлено: 3742 - 4 + 2]
[Отмеченные: 2500 - 1 + 1]
Свой двадцатипятилетний юбилей в этом мире я отметил зажиганием свечей. Правда, в роли свечей выступили роевики повышенной мощности, а лучшим подарком стало глубинное переосмысление одного из моих ключевых навыков — [Благословения Отмеченных].
Во время очередной вылазки Везина сквозь нашу духовную связь просочился странный отклик. Как один из двух с половиной тысяч Отмеченных граждан, он был связан со мной куда прочнее рядовых Благословлённых. Обычно эта метка лишь позволяла мне безошибочно чуять человека в пределах домена, но проведя бок о бок с ним столько времени в гуще схватки, я понял: связующая нить работает в обе стороны.
«Ощущение очень похоже на то, что связывает меня с Сальфи. Рангом пониже, пожалуй, но природа канала та же самая».
И когда у старика окончательно иссяк внутренний резервуар, я мысленно скомандовал ему не сбавлять напор.
— Хранитель, у меня почти не осталось маны… — прохрипел он. Так оно и было: резерв звенел пустотой. Вот только у меня эфира было в избытке.
— Доверься мне, — ответил я. Зверолюд заколебался, но послушно замер на краю укреплений, не отступая за парапет.
Сфокусировавшись на нити между нами, я нащупал ту самую мано-десятину, которую моя Метка обычно пассивно собирала с его естественной регенерации. Я знал, что при желании могу выкачать носителя досуха, но сейчас сделал нечто прямо противоположное: распахнул шлюзы в обратную сторону, подключив мага к океану собственной первозданной маны.
От накатившей лавины могущества у Везина расширились глаза, а на губах расплылась хищная улыбка.
Чудовищный выброс энергии сорвался с его рук, затапливая подстилку и намертво впечатывая волю заклинателя в живую ткань мицелия. Он проделал ровно то же, что и при первом контакте — но на сей раз за его спиной стоял генератор размером с целое государство.
В ментальной дуэли между зверолюдом и древней грибницей победу вновь одержал смертный. Мужчина сплёл из толстых живых жгутов циклопические паучьи лапы, оседлал получившийся органический шагоход и двинулся в самую гущу битвы, сметая волны роевиков подобно ожившему стихийному бедствию.
Улыбка на лице старика разительно отличалась от всего, что я видел у него прежде: в ней всё ещё теплилась мягкость его доброй души, но теперь к ней примешался пьянящий восторг безграничной власти над полем боя. Казалось, сама эта чумная каверна была создана специально под его дар.
И пускай вырвать всю колонию из-под влияния материнского сознания в одиночку ему было не под силу, одно лишь его присутствие в корне переломило патовый расклад. Подпитываемый бесконечным потоком маны, Везин практически не нуждался в передышках, сутками не покидая выжженного рубежа.
Чем глубже мы врубались в толщу каверны, тем плотнее и яростнее становилось сознание, пульсировавшее в мицелии, и тем тяжелее давался каждый шаг сквозь ряды бесконечной орды. Но я отчётливо осязал: мы неумолимо подбираемся к самому сердцу этой бездны. Развязка затянувшейся осады была не за горами.
А вишенкой на торте стало то, что одна исключительно могущественная крылатая соседка наконец зализала боевые раны и почти полностью восстановила хитиновый панцирь.
Пчелиная Матка была готова ко второму раунду.