[Год 26, месяц 1: Продолжение]
Первым порывом было проверить Дикие земли: в недрах заповедной чащи едва сдерживали сотни первобытных тварей, и кто-то из них вполне мог сорваться с цепи… или быть намеренно спущенным наружу.
Однако вопреки ожиданиям со стороны леса царило полное спокойствие. Зато с океана накатывало чужое и, что куда важнее, пугающе колоссальное присутствие.
Спешно перенастроив фокус сенсоров на водную гладь, я узрел источник переполоха.
«Да вы издеваетесь…»
По небу тяжело шёл исполинский дракон: сплошная тёмно-изумрудная чешуя намертво сковывала мощный костяк, а циклопические крылья с каждым взмахом вытесняли тонны свистящего воздуха.
«Я, конечно, обмолвился, что любой чешуйчатый скопидом продал бы душу за мою золотую жилу, но это вовсе не означало, что я приглашаю огнедышащую ящерицу в гости!»
Впрочем, в полёте зверя сквозила явная надрывность. Стоило фоновой мане вокруг улечься, как моему взору открылись страшные раны гиганта: перепонки крыльев и бока были исполосованы глубокими рваными бороздами, один из массивных рогов был выломан под корень, а по лесной зелени чешуи обильными ручьями струилась густая алая кровь.
В цепких когтях задних лап дракон бережно сжимал пару крупных яиц. Смысл этой ноши был ясен без лишних слов.
«Она спасается бегством, — дошло до меня. — Уносит детёнышей подальше от беды. Но кто вообще способен загнать такое чудовище?..»
Времени на долгие раздумья судьба не оставила. Перед городом всё ещё маячил циклопический ящер весом в добрый десяток тонн, и пусть мне уже доводилось иметь дело с разумными зверями, бережёного бог бережёт.
Энергетический шлейф от незваной гостьи фонил на порядок мощнее того, с чем мог бы сладить рядовой смертный — за исключением разве что Ваэлен или её вечно хмельного напарника-гладиатора. Не медля ни секунды, я активировал протокол изоляции… первый контур.
По сути, это означало строгий запрет покидать чертоги кольцевого монолита: массивные бронеплиты из закалённой стали со скрежетом перекрыли наружные обзорные проёмы и окна. В запасе оставалось ещё несколько ступеней тревоги вплоть до консервации подземных бункеров, но пока до крайностей дело не дошло.
«Она чертовски сильна, но прямо сейчас держится на честном слове. Вздумает буянить — у меня хватит аргументов приструнить чешуйчатую. Те же тяжелые баллисты придутся как нельзя кстати».
Замедляя ход по мере приближения к стенам, ящерица словно заколебалась: изогнув длинную чешуйчатую шею, она оглянулась на водную гладь канала. Сделав ещё два тяжёлых взмаха, драконица спланировала на противоположную от порта сторону и тяжело осела на грунт, ювелирно опустив яйца прямо перед собой на траву.
Поскольку цель оказалась глубоко внутри моего домена, я решил рискнуть и протянуть осторожную оливковую ветвь.
Ментальный мост замкнулся в ту же микросекунду — словно крылатая бестия только и ждала мысленного импульса. И когда в моей голове раздался знакомый голос, моё сознание буквально заледенело от шока.
— Здравствуй, Гол. Давненько не виделись.
— Сахил?!
Из драконьей пасти вырвался сухой, утробный рокот — скорее напоминавший дрожь тектонического разлома, но прозвучавший с неприкрытой насмешкой:
— В точку. Полагаю, я несколько переменилась с нашей прошлой встречи?
— Самую малость, — выдавил я. — Стала… заметно чешуйчатее и слегка прибавила в габаритах. А теперь выкладывай: какого черта ты здесь забыла?
— Ты ведь даёшь кров тем, кто ищет спасения, разве нет?
— Даю, — признал я. — Но я обязан знать, от кого именно ты уносишь ноги и по какой причине. В конце концов, за моей спиной тысячи мирных душ.
Драконица тяжело фыркнула, выпустив из ноздрей пару клубов сизого едкого дыма:
— Охотники. Они пришли за мной и моими детьми. Я не давала им ни единого повода для вражды.
— Ни единого? — с сомнением переспросил я. — Уверена?
Повисла короткая пауза, после чего Сахил нехотя буркнула:
— Ну… в юности я была слегка более… буйной. Но это не повод пускать под нож моих малышей!
Логика в её словах была, чего уж греха таить. Вдобавок в Юнити уже вполне мирно уживались две бывшие королевские ищейки и добрая пара тысяч еретиков всех мастей: появление могучей крылатой ящерицы с потомством точно не сделает город хуже.
А главное — именно Сахил в своё время сковала моих первых железных големов, дав мощнейший толчок всему нынешнему величию колонии.
— …Ладно. Менять облик ты, надеюсь, умеешь? В крайнем случае пристроим тебя на складе, но вариант так себе.
Вместо ответа исполинская туша распрямилась и начала стремительно опадать внутрь. Мышцы и кости с сухим треском втягивались, чешуя растворялась, уступая место бледной коже, серповидные когти укорачивались до аккуратных ногтей, а на черепе густой волной заколосились каштановые волосы.
Всего за пять секунд крылатый монстр сжался до знакомой женщины-зверолюдки с ящероподобными чертами, с которой я вёл дела долгие годы назад. Неизменными остались лишь глаза: вертикальные рептильные зрачки всё так же холодно моргали на вытянутом лице.
Оглядев себя, кузнечиха развела руками:
— Ну как, всё на месте? Иногда мелкие детали на лету ускользают.
— Выглядишь как новенькая, — отозвался я. Тело кузнечихи всё ещё покрывали кровоточащие ссадины: раны больше не казались фатальными, но на полное восстановление явно уйдут недели. — А одежда тоже из воздуха соткалась?
Сахил щеголяла ровно в том же наряде, в каком я запомнил её при жизни старого поселения: лёгкая полотняная рубаха и плотный джинсовый комбинезон. «По правде говоря, вид у неё как у каноничного фермера со страниц американского журнала… Откуда здесь вообще взялся деним?»
Она беспечно повела плечом:
— Побочный эффект метаморфозы. Одежда — это, по сути, часть моей собственной шкуры.
«То есть технически она всегда голая. Мысль, прямо скажем, на любителя… Впрочем, к чёрту гардероб, проблем и без того хватает».
Два драконьих яйца сиротливо лежали посреди поля. С благословения чешуйчатой кузнечихи-оборотня я подогнал звено големов для сопровождения. Впрочем, доверить драгоценную ношу бездушным автоматонам мать наотрез отказалась: она вцепилась в яйца мёртвой хваткой, с трудом обхватив их руками и переваливаясь под чудовищной тяжестью скорлупы.
Каким-то чудом удерживая равновесие, беглянка юркнула под землю сквозь один из замаскированных техническх шлюзов, в изобилии раскиданных по окрестностям Юнити.
Оглядывая мерно шагавших конвоиров, Сахил с любопытством цокнула языком:
— Так вот ради чего ты тогда заказывал у меня те странные статуи… Занятно. Никогда прежде не видела ничего подобного.
— Серьёзно? — удивился я. — Неужто я единственный в этом мире, кто управляет механическими слугами?
— Да нет, ты не первый, — признала она. — Но точно не в таких масштабах. Я отчётливо помню, как сож… — Сахил запнулась и виновато кашлянула под моим тяжёлым мысленным взглядом. — В смысле, помню человека, с которым наши пути… однажды пересеклись. У него имелся похожий дар, но он с трудом удерживал десятка полтора хлипких болванчиков. Никакой реальной угрозы они не представляли.
«Пересеклись пути, говоришь?.. В твоём желудке, надо полагать?»
Озвучивать догадку я благоразумно не стал. Спустя двадцать минут петляния по освещённым штольням големы замерли перед массивной дверью, и Сахил встала как вкопанная.
— Располагайся, — произнёс я.
Пускать столь ценную гостью на общие склады действительно не стоило, но у меня имелись тайные чертоги в самых глубоких горизонтах цитадели. Каким-то непостижимым образом Юнити превратился в магнит для всех беглецов планеты, и эти подземные апартаменты стали венцом моей конспирации.
По габаритам жилой блок не уступал добротному двухэтажному особняку: четыре спальни, две купальни, кухня, просторная гостиная и столовая зона. «Что бы я отдал за возможность перенести свои созидательные навыки на Землю… В одиночку обрушил бы рынок недвижимости до плинтуса».
Но главное — квартира располагалась ровно в двадцати метрах под мановым генератором, питавшим половину надземных ярусов. Колоссальный фон реактора наглухо глушил естественные эманации высокоуровневых сущностей, а вмурованные в перекрытия экранирующие столпы превращали убежище в слепую зону для любых системных навыков слежения и прорицания.
— Выше всяких похвал, — выдохнула Сахил, бережно опуская яйца на гору пуховых одеял. — Спасибо тебе, Гол.
— Не стоит благодарностей. Лучше расскажи, к встрече с кем мне готовиться на поверхности.
— Довольно известная ватага искателей приключений. Кличут себя «Убийцами виверн». — Она саркастично скривилась: — Пафосно, знаю. Видимо, старый титул им приелся, и они решили замахнуться на дичь позначительнее.
— На дракона, — подытожил я.
— Именно, — кивнула она. — И их выбор пал на меня. В обычных условиях я бы и бровью не повела, не говоря уже о перелёте через океан, но у их главаря оказалось оружие, которого существовать в природе не должно. — Сахил невольно содрогнулась: — Клинок, вымоченный в драконьей погибели. Алхимическая отрава, сваренная исключительно ради истребления вирмов и драконьего племени.
— Отрава? — уточнил я. — Особый яд?
— Вроде того. Травы под этот отвар редки до безумия, а сам процесс варки требует запредельного мастерства. Ума не приложу, где они его раздобыли, но факт остаётся фактом. Они шли по пятам и со дня на день появятся на горизонте.
И словно по мановению волшебной палочки ровно в этот миг на самой границе моего восприятия проступил силуэт корабля.
Сахил ещё не успела описать судно, но ошибиться было невозможно: я опознал его с первого взгляда.
Тяжёлый океанский галеон под алыми, словно запекшаяся кровь, парусами. На главном полотнище скалилась исполинская белая пасть дракона. А на самом баке, точь-в-точь как в дешёвых земных блокбастерах, застыла драматичная фигура капитана, пафосно вглядывавшаяся в очертания суши.
Я тяжело, протяжно вздохнул и коротким ментальным импульсом оповестил Астрид с Осбертом о визите потенциальной угрозы.
«Что ж… похоже, пора встречать очередную партию заморских гостей. Кажется, это начинает входить в нездоровую привычку».