Три дня спустя.
Когда у Ариэль внезапно начались роды, весь замок Лобехайм словно натянулся струной.
— Ух...!
Ариэль извивалась на кровати, с такой силой вцепившись в простыню, что пальцы побелели.
Наконец Юлкен больше не смог спокойно смотреть на это и схватил стоявшего рядом врача за руку. Лекарство ей дали уже некоторое время назад, но продолжать так просто не могло.
— Нельзя дать что-нибудь сильнее?
— Нет. Больше нельзя. Слишком велик риск навредить детям.
Несмотря на пот, выступивший на лице, врач постарался ответить максимально спокойно.
Они уже использовали предельно допустимую дозу.
Благодаря огромному запасу маны тело Ариэль до сих пор выдерживало столь сильное лекарство, но дальше увеличивать дозировку было опасно.
Да и главное — значительного дополнительного эффекта всё равно ждать не стоило.
— То есть вы предлагаете просто смотреть, как она мучается?
— Больше мы ничего сделать не можем. С этого момента госпожа должна выдержать сама...
Врач и сам понимал, насколько беспомощно звучат эти слова.
Но действительно больше не на что было рассчитывать.
Если и существовало нечто, способное превзойти медицину, то только магия.
Однако и магия при родах была крайне ненадёжна.
С самой матерью, возможно, ничего бы не случилось, но безопасность детей внутри гарантировать было невозможно.
В этом смысле магия, несмотря на всю свою универсальность, тоже не была всемогущей.
Именно в таких пробелах маги продолжали исследования, шаг за шагом двигаясь дальше.
— Эд... ты здесь?..
Во время короткой передышки между волнами боли Ариэль позвала мужа.
Эдгар тут же сжал её левую ладонь и наклонился так близко, чтобы его лицо полностью оказалось в поле её зрения.
Он прекрасно знал: когда боль становится слишком сильной, человек может перестать замечать даже то, что находится прямо перед глазами.
— Я здесь. Видишь меня?
— М-м... теперь вижу.
Ариэль слабо улыбнулась — совсем не так, как обычно.
Ещё мгновение назад мир перед глазами побелел, она не различала ничего и от этого действительно испугалась. Но стоило убедиться, что Эдгар рядом, как стало немного легче.
— Сначала попей воды.
Эдгар взял у горничной стакан и, поддерживая Ариэль за спину, осторожно приподнял её.
Она потеряла столько пота, что сейчас важнее всего было восполнить воду.
Глоток. Ещё один.
Эдгар боялся, что ей будет трудно пить, но, к счастью, ошибся.
Наоборот, словно только этого и ждала, Ариэль быстро осушила стакан и осторожно опустилась обратно.
— Полноценные схватки, скорее всего, начнутся ближе к вечеру.
Когда врач осторожно сообщил это, лицо Юлкена снова помрачнело.
Он помнил, что Элен не страдала настолько сильно. Может, дело было в близнецах, может, в чём-то ещё, но у Ариэль всё проходило заметно тяжелее.
— Вы хотите сказать, что будет ещё хуже?
— Боюсь, да. Лучше подготовиться заранее...
— ...Ха-а. Ничего не поделать.
Врач делал всё, что мог.
Дети — дар небес, и сколько ни кричи, естественный порядок от этого не изменится.
Оставалось лишь принять происходящее и сделать всё возможное для дочери.
— Верно. Сейчас вместо тревоги нужно просто верить, что Ариэль справится.
— Ты права. Я слишком поддался эмоциям.
Элен мягко взяла мужа под руку, и лишь тогда Юлкен наконец сел и перевёл дыхание.
Впервые в жизни видеть, как родная дочь страдает настолько сильно, оказалось слишком тяжело для отца.
Даже его зять, который был намного моложе, держался спокойнее, и от этого становилось стыдно.
Юлкен раздражённо тряхнул головой и взъерошил волосы.
— Я прекрасно понимаю, что вы чувствуете. У нас тоже сердце остановилось, когда нам сообщили, что сын вернулся домой мёртвым.
Лансел сел рядом и попытался поддержать его.
Ситуации были разными, но как отцы они одинаково боялись, что с их детьми что-нибудь случится.
Тем временем Катрия тихо подошла к кровати и взяла Ариэль за руку, заметив слёзы в её глазах.
— Держись. И я, и твоя мама проходили через нечто похожее. Как бы страшно сейчас ни было, всё это лишь один момент. Ничего плохого не случится.
Катрия прекрасно понимала, что стояло за этими слезами.
Перед собственными родами она тоже боялась всего подряд.
Не сломается ли тело от этой боли? Если настолько больно, точно ли с ребёнком всё хорошо?
В голову лезли мысли, которые в обычном состоянии никогда бы там не появились.
Говорят, чем сильнее человек страдает, тем легче он проваливается в самые мрачные мысли.
А роды — одна из сильнейших болей, которые женщина может испытать в жизни.
Поэтому даже железная правительница Севера могла психологически надломиться.
Но именно сейчас особенно важно было не терять дух.
Если дрогнет мать, опасность может грозить и детям.
— Мой сын будет рядом с тобой всю жизнь. Поверь ему и успокойся.
— Мама права. Пока не увижу наших детей, я отсюда ни на шаг не отойду.
Услышав их обоих, Ариэль наконец улыбнулась.
Одного присутствия Эдгара хватало ей вместо тысячи воинов, но и слова Катрии легли на сердце тёплым утешением.
«Правда. Ничего плохого не случится».
Как она и мечтала, двое маленьких детей родятся и своими крошечными сморщенными ладошками ухватятся за её пальцы.
Наверняка будут плакать. Но даже плач будет милым.
Ведь это будут их дети.
— ...!
В спину словно вкрутили нож. Новая волна боли прокатилась по телу, и Ариэль судорожно выгнулась.
Услышав сдавленный стон, врач сразу позвал помощников.
Он говорил, что решающий момент наступит вечером, но, похоже, всё начиналось уже сейчас.
Одинокая битва, которую в конце концов должна выдержать сама мать.
* * * * * * *
Когда роды начались по-настоящему, шаги слуг стали ещё торопливее.
Мокрые полотенца, чистая ткань и множество других вещей.
Всё, что требовал врач, нужно было приносить без остановки.
— Н-нн...!
— Доченька, ещё немного! Потерпи ещё чуть-чуть!
Ариэль снова издала болезненный стон, но Юлкену и остальным оставалось лишь повторять одни и те же слова поддержки.
К счастью, Ариэль хорошо контролировала дыхание, всерьёз приняв советы врача и Катрии.
Многие женщины из-за боли сбиваются и начинают дышать хаотично, но она терпела, думая только о детях.
— Ещё немного, госпожа! Почти получилось!
— Быстрее несите ткань! Она теряет слишком много крови!
— Да!
Осталось совсем чуть-чуть.
Врач и помощники задвигались ещё быстрее, чтобы довести всё до конца без осложнений.
Когда показалась головка первого ребёнка, врач немедленно сделал необходимые надрезы.
Благодаря тому, что Ариэль не зажималась от страха и доверилась людям вокруг, процесс шёл быстро.
Даже удивительно быстро по сравнению с обычными родами. Но была одна проблема.
У неё близнецы. То есть всё это предстояло пережить дважды.
Для матери — по-настоящему выматывающее испытание.
— Госпожа, медленно и ровно. Сейчас самый важный момент.
— Ху-у... ха-а. Ху-у... ха-а.
Врач и остальные специально начали дышать вместе с ней, помогая держать ритм, и Ариэль подстроилась, снова и снова делая глубокие вдохи и выдохи.
Наконец первая маленькая принцесса появилась на свет.
Возможно, новорождённый ребёнок ещё не соответствовал привычному представлению о «милом младенце», но для всех окружающих это было бесконечно прекрасное зрелище.
— Девочка!
— Уа-а-а-а-а!
Стоило очистить рот и нос от околоплодных вод и прочего, как малышка тут же громко заплакала.
Даже хлопать по ягодицам не пришлось. Передав первого ребёнка помощнику, врач сразу продолжил работу.
— Остался последний. Ещё немного, хорошо?
— Н-нн...!
Эдгар крепко сжал ладонь Ариэль и тихо подбодрил её. Ответить словами она не смогла, но коротко кивнула.
Примерно через пять минут на свет появился и второй главный герой этого дня — мальчик.
В отличие от сестры, он не сразу заплакал, из-за чего все успели испугаться, но, к счастью, и вторые роды завершились благополучно.
— Ты молодец. Всё выдержала, доченька.
— У-у... да.
Только убедившись, что оба ребёнка в безопасности, Элен подошла к дочери.
Она собственноручно вытерла холодный пот с её лба и не смогла сдержать слёз.
Это чувство отличалось от того, что она испытала, когда родила саму Ариэль.
Как его вообще описать?
Дочь, которую она когда-то сама родила через боль, теперь давала жизнь новым детям, а Элен видела всё своими глазами.
— Эд, возьми их тоже на руки. Разве не особенное чувство?
Катрия посмотрела на двух малышей, завёрнутых в пелёнки, и предложила сыну подержать их.
Но Эдгар лишь мягко улыбнулся и покачал головой.
— Пусть Ариэль первой возьмёт.
— ...Да. Так будет правильно.
Больше всех сегодня страдала именно Ариэль.
Поэтому Эдгар считал, что и право первой прижать детей к себе принадлежит ей.
Боль после родов не исчезала мгновенно, поэтому он просто сидел рядом и молча оставался с женой, пока она постепенно приходила в себя.
Даже сквозь боль Ариэль умудрилась поднять два пальца и показать ему знак победы, расплывшись в рассеянной улыбке.
Вот уж действительно стойкость. Пожалуй, титул правительницы Севера ей достался не за красивые глаза.
— Эй... я хорошо справилась?
— Конечно. Ты ведь моя жена.
— Тогда гладь по голове ещё. Всё ещё больно.
— Сколько захочешь.
Если это могло сделать ей хоть немного легче, он готов был гладить её хоть весь день.
Эдгар продолжал мягко перебирать волосы Ариэль, а когда боль немного отступила, осторожно принёс детей, которых до этого держали позади.
— Возьми.
— Это... наши дети? Хе-хе. Какие-то они страшненькие.
— Все новорождённые такие. Мы с тобой наверняка выглядели не лучше.
Эдгар не удержался от смеха, когда жена первым делом решила оценить внешность собственных детей.
Хотя прекрасно понимал, что она лишь шутит.
— Ну как ощущения?
— Тёплые. И... может, всё-таки немного милые.
— Говорят, собственные дети всегда кажутся красивыми. По крайней мере наши родители так утверждали.
— Наверное, правда. Хотя такие сморщенные... хе-хе.
Ариэль смотрела на лежавших рядом сына и дочь и не могла перестать улыбаться.
Ощущение было странным.
Просто смотреть на кого-то и чувствовать, как внутри разливается такое тепло, раньше она могла только рядом с Эдгаром.
Даже Соня, которую Ариэль обожала, казалась ей невероятно милой и драгоценной, но не давала такого чувства полноты.
Наверное, родные дети и правда отличаются.
В тот день Ариэль словно открыла одну из самых простых истин мира.
Отныне в её жизни стало на двух дорогих людей больше.