Время летит, словно выпущенная стрела.
Особенно хорошо Эдгар и Ариэль почувствовали это после появления детей: дни теперь проносились один за другим с невероятной скоростью.
Прошло около девяти месяцев с рождения близнецов. Старшая, Серина, и младший, Эван, уже научились лепетать и пытались повторять улыбки взрослых. Конечно, стоило увидеть, как они на четвереньках ползают по кроватям и столам, и сразу становилось понятно: впереди ещё очень долгий путь.
Но даже такие крошечные перемены заставляли родителей испытывать невероятную гордость. С появлением близнецов изменился и сам уклад жизни в замке. Раньше, когда собирались обе семьи, все обычно сидели в гостиной или расходились по своим комнатам. Теперь же почти каждый неизменно отправлялся в отдельную комнату, которую специально оборудовали для Серины и Эвана.
Там было всё, что только могло понадобиться двум малышам для игр. Даже пол сделали не из мрамора и других твёрдых материалов, а уложили в несколько слоёв мягкое покрытие, чтобы дети не поранились при падении.
— Ба-а!
— Вот так. Молодец.
В этой игровой, которая заодно служила и детской спальней и была создана усилиями людей весьма высокого положения, каждый день расцветали детские улыбки. Серина, родившаяся первой, отличалась сравнительно спокойным характером. А вот Эван, второй ребёнок, оказался настолько энергичным, что буквально не переставал исследовать просторную комнату на четвереньках.
Стоило ему поднять над головой игрушку, словно демонстрируя свою силу, как Элен тут же начинала хлопать в ладоши. До чего же милое зрелище.
Шури, наблюдавшая со стороны, довольно улыбнулась и подошла к хозяйке.
— Хе-хе. Похоже, они совсем не устают. Хотя ведь и вчера играли весь день.
— И не говори. Даже Эдгар первым сдался. Это уже о многом говорит.
Два маленьких существа умудрились вымотать героя, спасшего страну, раньше, чем устали сами. Если бы об этом узнали во дворце или по всей империи, близнецов, наверное, начали бы называть гениями, ниспосланными небесами.
— Может, заранее приготовить им еду?
— Не нужно. Проголодаются — сами дадут знать. Тогда и приготовим.
— За девять месяцев вы многому научились.
— Когда тебе целыми днями устраивают концерты, хочешь не хочешь — научишься.
Ариэль впервые поняла, насколько хлопотными бывают младенцы. Раньше она видела их только издалека. Малыши казались достаточно милыми, а когда она изредка подходила ближе, встречали её улыбками. На этом все её знания об этих очаровательных существах и заканчивались.
Но каково же было удивление, когда она начала растить собственных детей. Даже с учётом того, что тяжёлые обязанности делили между собой кормилицы и слуги, оказалось куда сложнее, чем Ариэль представляла.
И впереди явно было ещё очень много подобных дней. Вспоминая прежние трудности, Ариэль невольно заворчала. Но Шури прекрасно понимала: на самом деле хозяйка совсем не жалеет.
— И всё же вам ведь нравится, правда?
— ...Да. И вот это как раз странно. Прежняя я наверняка только и делала бы, что жаловалась.
Конечно, она всё равно раздражалась, когда дети капризничали, постоянно просились на руки или начинали плакать из-за какой-нибудь мелочи. Но за всей этой усталостью Ариэль чувствовала, как в груди день за днём растёт нечто новое.
Неужели именно это называют материнской любовью?
Даже когда ей приходилось заниматься делами, держать ручку и листать стопки документов, мысли всё равно время от времени уходили к детям. Что им можно подарить? Что для них сделать? В такие минуты Ариэль особенно ясно осознавала, насколько сильно изменилась.
— Вот когда у тебя появятся свои дети, тогда и поймёшь.
— Я даже свадьбу ещё не сыграла. До детей мне кажется ужасно далеко.
— Так женись уже наконец. Сколько вы ещё будете ходить вокруг да около?
И Сильвия, и Шури состояли в отношениях гораздо дольше Ариэль. Но по иронии именно Ариэль первой добралась до финиша в виде брака. Сильвия хотя бы уже сыграла свадьбу.
А вот почему Шури всё ещё не торопилась, Ариэль понять не могла. Поначалу она даже думала, что между Шури и Ронаном что-то испортилось. Но стоило время от времени увидеть их сладкую атмосферу в саду, и эта версия сразу отпадала.
«Она специально откладывает свадьбу?»
Если они не поссорились, другого объяснения почти не оставалось. Почему-то Шури сознательно тянула с браком.
Ариэль решила спросить прямо. Элен сейчас занималась детьми, так что можно было ненадолго отойти в сторону.
— А? Госпожа? Почему вдруг...
— Раз уж разговор зашёл, хочу кое-что спросить.
Даже после рождения Серины и Эвана Шури продолжала неизменно обращаться к ней «госпожа». Услышав привычное слово, Ариэль отошла к углу комнаты, принесла два стула и села напротив.
— Что-то случилось? И раньше, когда я поднимала тему свадьбы, мне казалось, ты от неё уходишь.
— Ч-что вы такое говорите? Ничего такого нет...
Шури поспешно замахала руками, но Ариэль сразу поняла, что она врёт. После стольких лет рядом не заметить это было невозможно. Да и, будем честны, Шури вообще плохо умела скрывать ложь.
— Кто-то против?
— Правда нет. Просто...
— Просто?
Ариэль внимательно вслушалась, решив, что Шури наконец готова говорить. Хотелось надеяться, что это проблема, с которой она сможет помочь. Хотя дела отношений часто бывают такими, куда постороннему лучше не лезть.
— Я просто пока хочу сосредоточиться на работе...
— ...Что?
На работе?
Ответ оказался настолько неожиданным, что Ариэль невольно переспросила.
— То есть ты откладываешь свадьбу, потому что хочешь продолжать работать моей личной горничной?
— Да. Если честно... я боялась, что вам будет неприятно это слышать.
— ...Ха-а.
Вот оно что.
Обычно Шури первым делом приходила к Ариэль с любыми проблемами. По крайней мере сама Ариэль считала, что их связь давно вышла далеко за пределы отношений госпожи и служанки.
Но именно эту причину Шури и не могла назвать, потому что причиной была сама Ариэль. Вот насколько запутанными иногда бывают человеческие отношения.
— Причём тут вообще работа? Женись.
— Н-но даже если не брать свадьбу... когда-нибудь ведь появятся дети, а тогда мне придётся надолго оставить обязанности.
— Ха-а... Покажи лоб.
— Л-лоб?
Шури растерялась, но всё же послушно убрала волосы и подставила лоб.
Щёлк!
— Ай!?
И тут Ариэль со всей силы щёлкнула её по лбу — тайный приём, которому когда-то научилась у мужа. Голова Шури даже слегка откинулась назад. Боль оказалась вполне настоящей — на глазах мгновенно выступили слёзы.
Смотря, как служанка держится за покрасневший лоб и ёрзает от боли, Ариэль тяжело вздохнула. Как слуга Шури мыслила похвально. Но Ариэль вовсе не собиралась становиться хозяйкой, которая ради собственного удобства перекрывает подчинённой путь к счастью. Если слуги помогают господам, значит, и господа должны уметь открывать двери перед теми, кто им служит. Таков был её принцип.
— Всё. Хватит. Готовь свадьбу. Я уже не ребёнок, которого нужно нянчить круглые сутки.
— Н-но госпожа...
Шури поспешила возразить, но Ариэль сразу перебила.
— Дослушай до конца. Если тебе настолько важна работа, детей можно завести позже. Обсудите это с Ронаном или нет — ваше дело. Я сейчас говорю только о том, что свадьбу пора сыграть. Кому-то брак мог казаться формальностью.
Но по опыту Ариэль это было вовсе не так. Между любовниками и супругами существовала особая связь, которую трудно было описать словами.
К тому же из-за своих обязанностей Ронан и Шури не могли проводить вместе много времени. Брак хотя бы сделал их отношения крепче и дал обоим дополнительную опору.
— Поняла?
— Да...
Шури ответила понуро, словно её отчитали, но на самом деле была глубоко благодарна хозяйке.
Дело ведь было не в том, что она не хотела свадьбы. Просто, учитывая подготовку и всё, что последует после, Шури решила, что сейчас лучше отложить.
А госпожа, которой было бы выгоднее как можно дольше держать её рядом, всё равно посмотрела шире и сказала идти вперёд.
— Хорошо. Потом принесёшь мне приглашение.
— Не беспокойтесь. Вы получите его первой.
— Иначе и быть не может.
Решив, что разговор окончен, Ариэль тут же поднялась. И в этот самый момент дверь распахнулась с громким хлопком.
— Ох, простите. Лорд Эдельфер задержал меня разговором, поэтому опоздал.
В комнату вошёл Эдгар с растрёпанными красными волосами, переводя дыхание.
Ариэль сразу посмотрела с беспокойством и помогла привести волосы в порядок. Она прекрасно знала, насколько он загружен. Особенно теперь, когда сама почти полностью отошла от дел ради детей. Поэтому ей было и благодарно, и неловко, что он всё равно находил время приходить к близнецам.
— Если был занят, мог не приходить. Мама ведь здесь.
— Да я не из-за работы задержался. Не могу же я бросить детей ради болтовни с кем-то.
Эдгар успокаивающе улыбнулся и повернул голову. Там были его драгоценные сын и дочь. Поскольку Элен сейчас занималась Эваном, взгляд Эдгара естественно остановился на Серине, оставшейся немного в стороне.
— Ба-а-а!
— М-м?
Стоило их глазам встретиться, как Серина вдруг громко залепетала и на четвереньках поползла прямо к отцу.
Девятимесячный ребёнок, конечно, двигался не слишком быстро. Но напор был такой, что даже Ариэль бессознательно отступила на полшага.
— Ох ты, наша принцесса. Соскучилась по папе?
— Гу... па!
— Да-да. Папа тоже очень скучал.
Эдгар расплылся в широкой улыбке и принял Серину, поднявшую к нему обе руки. Для родителя нет ничего приятнее, чем видеть, как ребёнок, которому ещё нет и года, узнаёт отца и сам ползёт к нему.
Особенно учитывая, что примерно неделю назад Серина начала произносить самые простые звуки, и первым чем-то похожим на слово стало «папа». Пока отчётливо выходило лишь «па», но даже этого Эдгару хватило, чтобы почувствовать себя владельцем всего мира.
— ......
А вот Ариэль, наблюдавшая сбоку, невольно сузила глаза. Почему-то от собственной дочери исходил совершенно непонятный дух соперничества.
То ли вся материнская кровь пошла именно туда, то ли ещё что, но Серина явно предпочитала Эдгара матери. Иногда Ариэль всерьёз задумывалась: точно ли в этом теле сидит душа младенца, а не какой-нибудь женщины, обожающей её мужа?
«Надо за ней приглядывать».
Так Ариэль с ревнивой настороженностью смотрела на дочь, которой ещё даже года не исполнилось.
Она предпочитала не задумываться, что будет, если однажды Серина заявит, что хочет выйти замуж за папу. Как бы сильно Ариэль ни любила дочь, существовали вещи, которыми она не собиралась делиться ни с кем.