Минт смотрела на меня сияющими глазами.
— Тебя несколько дней не было. Скучно стало.
— Долго ждали?
— Нет. Просто вышла прогуляться.
— Хорошо. Я уже боялся, что вы весь день сидели здесь и ничего не делали.
— Это моё дело. Я могу ничего не делать.
— Можете.
Я забрал у неё зонт от солнца. Минт взяла меня под руку, и мы медленно пошли рядом.
— Куда теперь?
— Немного прогуляемся. Что ты там делал?
— Ездил к пациентам домой.
— Разобрался?
Подробности рассказывать нельзя. Это чужая медицинская история. Я подумал, насколько вообще можно отвечать.
— Деталей не скажу. Но, думаю, всё закончилось хорошо.
— Я и не сомневалась.
— Обычно я не езжу на такие вызовы. Просто в этот раз семья действительно оказалась в тяжёлом положении. И пациентов сразу несколько.
Я помолчал.
— А вы чем занимались?
— Я? Ничем особенным. Точно. Манфред приезжал в Академию. Искал тебя.
— Вот как. Что сказал?
— Набирает алхимиков. Просил передать: если нужны специалисты определённого профиля — скажи.
Я задумался. Кого именно просить? Пока неясно.
— Пусть выбирает сам. Потом посмотрю на людей.
— Как скажешь. Он только обрадуется.
Процесс очистки пенициллина у нас уже понятен в общих чертах. Сейчас важнее просто набрать команду и посмотреть, что они реально умеют, где начинается технологический предел и какие проблемы нельзя решить существующими средствами.
— Сам Манфред мне не нужен. Лучше пойдём куда-нибудь. Знаешь, как скучно было без тебя? Даже поговорить толком не с кем.
— Ваше высочество. У вас есть дворцовые слуги, знакомые по Академии, однокурсники. Как это «не с кем поговорить»?
— Я не сказала, что вообще ни с кем не разговаривала. Просто выражение такое.
— То есть всё-таки разговаривали?
— Конечно. Я принцесса. Нельзя занимать такое положение и вообще не говорить с людьми.
Уже хорошо, что теперь она это понимает. В начале года казалось, будто Минт действительно ходит по Академии почти без знакомых. Может, характер понемногу меняется.
— Тогда ладно.
— Правда разговаривала.
Я кивнул. Три девушки из дома Серулис чем-то напоминали Минт. Особенно Эрзабет.
Болела с детства. Из-за этого многое пропустила. Возможно, поэтому мне и было немного легче ей сочувствовать.
Напомнила знакомого человека.
— Ваше высочество. Кстати, одну вещь могу сказать. Та пациентка, которую я привёз, немного напомнила вас.
— Потому что красивая? Или милая?
— Нет. Потому что молодая девушка годами страдала от болезни, которую можно нормально контролировать.
Минт кивнула.
— Значит, девушка всё-таки не твоя?
— Нет, говорю же.
— А ты, оказывается, ещё тот сердцеед.
— Господи…
Я поморщился. Судя по довольному лицу, на этот раз она просто дразнила.
Наверное.
— Пойдём поедим.
— Хорошо.
***
Отделение Астрикса. Эрзабет лежала на койке. Истина стояла рядом с историей болезни и с выражением почти чрезмерного усердия задавала вопросы.
— Расскажите подробнее: когда впервые стало плохо? Голова, например?
— Примерно год назад. Сильно ухудшилось месяц назад. Сначала быстро уставала, потом начали отекать руки и ноги, потом появились головные боли.
Истина кивнула.
— Значит, резкое ухудшение около месяца назад.
— А где профессор?
Наверное, сейчас с Минт. В любом случае до конца дня придёт.
— Лекарство он оставил. И… эта болезнь требует пожизненного контроля, поэтому торопиться и ждать результата за несколько часов не нужно.
Действительно. Она болела годами. То, что профессор появится на час раньше, само по себе ничего не изменит.
Эрзабет кивнула.
— Спасибо, что приехал к нам. Я слышала, профессор Астрикс — лучший врач на континенте и почти не принимает личные просьбы.
Лучший на континенте.
Возможно.
Истина почесала голову. У профессора были вполне человеческие стороны. Не всегда приятные, но были.
— Не всё настолько драматично. Если прийти в больницу Академии, профессор принимает по тяжести состояния.
— Всё равно.
— И вы действительно тяжёлая пациентка. Профессор сказал: если оставить всё как есть, мозг начнёт плавиться.
— Настолько серьёзно?
Истина поставила на тумбочку стеклянный флакон, полный таблеток.
— По три в день.
— Три?
— Да.
Почему именно три, Истина не знала. Так сказал профессор.
— Они выводят медь.
— Как?
— Связываются с ней. Наверное, потом всё выходит с мочой. Профессор объяснял примерно так.
Дальше её знаний уже не хватало. Но Эрзабет вроде бы поняла.
— Из вашего отделения многие выходят живыми?
— Если у пациента вообще есть шанс выйти отсюда живым и здоровым, профессор вытаскивает всех. Об этом можете не переживать.
— Всех?
— Конечно. У вас задача чуть сложнее. Нужно не просто выжить, а ещё не дать голове окончательно испортиться.
— А.
Жизнь — только половина цели. Эрзабет нужно ещё жить хорошо. Достаточно хорошо, чтобы при желании претендовать на руководство родом.
— Вас зовут Истина, верно? Передайте профессору кое-что.
— Что именно?
— Что я справлюсь. Что я нормальная и смогу жить и работать.
Эрзабет вдруг стала совсем серьёзной. Истина посмотрела на неё и улыбнулась.
— Это просто моё ощущение, но вы точно выйдете отсюда своими ногами.
И Эрзабет, и Истина, несмотря на весь опыт и ответственность, всё ещё были очень молодыми девушками. Было бы неправдой сказать, что ни одна не цеплялась за детское чувство: всё обязательно закончится хорошо.
***
Тем временем в лаборатории профессора Вольфрама. Лусиана уже долго сидела с письмом в руках. Оно пришло из дворца вчера.
За сутки бумага успела так истрепаться от её пальцев, будто ею вытирали стол. «Императорский двор готовит создание новой фармацевтической и химической компании, предназначенной для помощи гражданам. Нам нужны специалисты.
Госпожа Лусиана, вы обучаетесь в лучшем учебном заведении империи и обладаете навыками, которые нужны проекту. Просим серьёзно рассмотреть предложение». Руки до сих пор дрожали.
Она мечтала о таком шансе много лет. И всё равно, когда мечта внезапно стала реальной, появились десятки проблем. Главная — аспирантура ещё не закончена.
И неизвестно, отпустит ли профессор Вольфрам.
— Профессор.
Лусиана низко поклонилась. Вольфрам оторвался от учебника.
— Что случилось?
— Простите. Я даже не знаю, как правильно об этом сказать. Вчера получила предложение из императорского дворца.
— Говори как есть.
Лусиана долго мялась.
— Двор собирается учредить фармацевтическую и химическую компанию по хартии. Они набирают людей… И мне тоже прислали приглашение.
Вольфрам полностью закрыл книгу.
— Хочешь уйти туда?
— Я… хотела сначала спросить вашего совета.
— Хочешь?
— Да.
— Тогда что тут решать. Хочешь — иди.
— Простите.
— Сам двор тебя позвал?
— Не уверена. Похоже, письма получили несколько аспирантов факультета алхимии. Может, выбирали по оценкам. Может, по рекомендациям.
— Хорошая возможность.
— Да…
— С завтрашнего дня работаешь круглосуточно.
— Что?
— Ты же не гений. Значит, чтобы быстрее закончить исследования, придётся работать весь день. И статью сдашь быстрее. Тогда и выпустишься досрочно.
— Выпущусь?
— Ты же уходишь во дворец. Я не могу отправить туда недоученную ученицу. Потом ещё будешь всем говорить, что училась у меня.
— С-спасибо… Я постараюсь не опозорить ваше имя.
— Ты плачешь? Тебе хорошую работу предложили. Что реветь? Лучше готовь выпуск к следующему месяцу.
У Вольфрама не было особой причины удерживать аспирантку, которая решила уйти. Не было и личной выгоды вкладываться в её ускоренное обучение. Просто оставалось чувство ответственности: если ученица уходит в большой мир — значит, её нужно выпустить нормально подготовленной.
— Спасибо вам.
— Наука вообще зачем нужна? Чтобы люди ей пользовались. И чтобы ты сама могла этим зарабатывать. Разве нет?
— Наверное…
— Так что извиняться не за что. Учись. Говоришь, лекарства будете делать?
— Да.
— Значит, сможешь многим помочь. Я всю жизнь в основном учу следующих. Большие дела пусть уже ученики делают.
Лусиана заплакала. И больше ничего сказать не смогла. Она совсем не ожидала, что Вольфрам отнесётся к её решению именно так.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta