Минт держала две маленькие ложечки. Я даже не знал, что здесь вообще делают мороженое. Интересно, как.
Мысль оборвалась. Минт смотрела прямо на меня и махнула рукой.
— Добрый день.
— Эй. Сядь.
Даже если я её подданный, каждый раз звать меня просто «эй» — всё-таки перебор. Я уже открыл рот, потом понял, что спор бесполезен.
— Вы всегда будете обращаться ко мне «эй»?
— Да. А что?
Вот ведь. Я легко щёлкнул её пальцем по лбу.
— Ай.
Потом сел рядом. Минт потёрла лоб.
— Забавный слух ходит.
— Какой?
— Говорят, ты ездил в дом Серулис потому, что собираешься выходить в высшее общество.
— Первый раз слышу.
— Правда?
Минт взяла меня под руку и чуть придвинулась. Что-то пробормотала себе под нос. Выглядела довольной, поэтому я не мешал.
Через несколько секунд наши взгляды встретились. Минт моргнула.
— Было бы интересно, если бы ты действительно пошёл.
— Я об этом почти не думал. Не представляю, о чём мне говорить на подобных встречах.
— Я буду водить тебя с собой. Всем понравится. Очень многие хотят познакомиться.
— Подумаю.
Минт улыбнулась.
— Ещё говорят, ты привёз дочь Серулисов в Академию. Я уже решила, что ты расширяешь круг связей ради светской карьеры.
Я энергично покачал головой.
— Разумеется, нет.
— Правда?
— Ваше высочество. Пациентов нельзя использовать таким образом. Я всё-таки не сумасшедший.
— А аспирантов мучаешь без стеснения.
Я почесал голову.
— Пациент — не аспирант. Если Истина или Эми попадут в больницу, я тоже буду лечить их всерьёз. И вообще я с аспирантами очень хорошо обращаюсь.
— Из твоих уст звучит неубедительно.
— М-м.
— Просто немного обидно было. Почему вместо меня и Манфреда ты вдруг решил искать связи через других людей и даже ездить к ним домой.
— Странное недоразумение. Всё было совсем не так.
Наоборот. Герцогиня сама долго пыталась выйти на меня через знакомых, не смогла и в итоге пришла в больницу.
— Хорошо.
— Не знаю, кем вы меня считаете. Но я не настолько странный человек.
Минт отпустила мою руку и тут же обняла меня, положив голову на плечо. Я слегка отодвинулся.
— Что?
— Покорми меня мороженым.
Я взял её за щёки обеими руками и аккуратно снял с плеча. Совсем распустилась.
— Уже перебор.
— Эх.
Минт поправила одежду и протянула мне одну из ложек. Я взял.
— Вкусно. Попробуй.
— Хорошо.
Не знаю, где она нашла мороженое. На вкус приятно. Правда, больше похоже на шербет, чем на привычное мне сливочное.
Минт выглядела очень довольной.
— Скоро надо идти в отделение.
— Уже?
— Да.
— Когда вернёшься?
Не знаю. Последнее время стало спокойнее. Но вряд ли сегодня получится снова без дела сидеть до ужина.
Ещё и занятие после обеда.
— Тогда увидимся завтра. Сегодня, похоже, буду занят.
— Хорошо.
Сейчас в отделении двое. Бернард — пациент с обмороком, который, как мы думаем, наглотался нитратов. И Эрзабет, которую лечим от болезни Вильсона.
Никто из них не находится на грани смерти. Уже облегчение.
***
Бернард ждал на койке. Говорят, на практике алхимиков студенты иногда получают лёгкие отравления или ожоги. Но прямо падать без сознания, как он, случается нечасто.
— Вчера вам уже объяснили, что мы думаем?
— Да.
Конечно, Эми или Истина могли что-то рассказать. Но я не настолько доверяю аспирантам. Откуда мне знать, не сказали ли они пациенту какую-нибудь ерунду?
Сам в молодости едва не объяснял людям неправильно.
— Мы осмотрели лабораторию. Перед вашим обмороком использовалась азотная кислота. При некоторых реакциях образуются соединения азота, которые способны быстро расширять сосуды.
— Правда?
— Давление падает. К мозгу идёт меньше крови. Поэтому вы и потеряли сознание.
Бернард кивнул.
— И что теперь делать?
— В следующий раз соблюдайте осторожность. Закрывайте рот и нос, обеспечивайте вентиляцию, после работы мойте руки.
Нельзя же запретить ему алхимию. Это его выбранная профессия.
— Но остальные ведь проводили тот же опыт и не упали. Вы уверены, что причина только в этом? Может, у меня ещё какая-нибудь болезнь?
Я задумался.
— Не уверен. Возможно, вы просто чувствительнее. Возможно, давление у вас обычно ниже. Может быть, вы задремали на занятии и из-за этого потеряли сознание. Или есть проблема с сердцем.
Вариантов хватает. В худшем случае можно думать об инсульте или другой проблеме сосудов мозга. Но тяжёлые редкие болезни всё-таки встречаются реже обычных.
Очевидная мысль, но важная.
— Нельзя проверить ещё?
— Можно попробовать кое-что. Это первый обморок в жизни?
— Да.
— Перед этим не было мигрени? И вообще раньше сильных мигреней не бывает?
Он покачал головой.
— Среди родственников никто не страдает похожими приступами? Не было внезапных смертей до пятидесяти лет?
— Не знаю.
Мигреней нет. Обморок впервые. Семейной истории не знает.
В целом чисто. Иногда такая чистота даже раздражает врача. Найди одну большую проблему — и можно хотя бы перестать бояться, что пропустил другую.
Но это профессиональное искажение. Пациенту, конечно, лучше быть как можно здоровее.
— По моей основной версии вы потеряли сознание из-за воздействия химических веществ. Причина достаточно понятна, поэтому сейчас специальное лечение не нужно.
— Правда?
— Если такое повторится — сразу приходите. Тогда будем искать глубже.
Бернард всё ещё выглядел тревожно.
— Причину мы нашли. Просто постарайтесь её больше не повторять.
— Хорошо. А выписка когда?
— Завтра утром. Если очень хотите, можно уйти уже сегодня. Или останьтесь ещё на ночь.
Я считал оба варианта безопасными.
— А ещё что-нибудь проверить можно?
— М-м… Давайте послушаем сердце.
***
Я взял стетоскоп. Аускультация — тоже отдельное искусство. Обычный человек с трубкой услышит, наверное, только есть сердцебиение или нет.
Начинающий медик — может научиться понимать, в какой области сердца что-то звучит странно. Опытный специалист способен по шуму предположить конкретный клапанный дефект, различать тонкие изменения дыхания и кишечных звуков. Некоторые умудряются слушать даже суставы и крупные сосуды.
Я так не умею. Мой уровень проще: могу понять, где примерно проблема и на что она похожа. Этого сейчас достаточно.
Истина, которая только пришла на дежурство, стояла сзади и серьёзно смотрела мне в затылок.
— То есть вы слушаете, чтобы проверить сердце?
— Да.
— Но ведь уже решили, что причина в химикате?
— Может быть фоновая проблема. Если у человека есть уязвимость, тот же фактор мог вызвать обморок именно у него, а не у остальных.
На самом деле я продолжал проверку ещё и потому, что сам пациент попросил. Шанс найти что-то важное невелик. Шанс, что найденную проблему удастся исправить, ещё меньше.
— Какие сердечные болезни могут вызывать обморок и при этом определяться только стетоскопом?
Интересоваться хорошо, но…
— Истина. Ты понимаешь, что я сейчас пытаюсь услышать тихие звуки?
— Да.
— Если ты всё время говоришь у меня над ухом, как я их услышу?
— Простите.
Сердце обычно слушают в нескольких стандартных точках. Аортальный клапан. Клапан лёгочной артерии.
Точка Эрба. Трёхстворчатый клапан. Митральный.
Я последовательно переставлял стетоскоп.
— У пациента…
— Да?
— На митральном клапане слышится небольшой обратный ток. Похоже на митральную регургитацию. Это не совсем нормальный шум.
Бернард нахмурился.
— Что теперь делать?
— Пока ничего. Сейчас эта находка, похоже, не вызывает у вас тяжёлых симптомов.
Возможно, я только добавил ему тревоги. Митральная регургитация вообще не редкость. Лёгкая митральная регургитация встречается примерно у одного-двух человек из ста.
Теоретически она могла немного повысить склонность к обмороку. Но основной причиной нынешнего эпизода я всё равно считал химическое воздействие.
— Не переживайте. Это не смертельный диагноз. Скорее всего, если будете избегать таких воздействий, никаких симптомов вообще не заметите.
Бернард вместо ответа посмотрел в окно. Так люди иногда реагируют на плохие новости. Даже если врач говорит «сейчас всё нормально», услышать, что у тебя есть проблема с сердцем, неприятно.
***
Хорошо, что нашли. Жаль только, что исправить сейчас практически нечем. По крайней мере, серьёзных симптомов нет.
— Профессор.
— Да?
— Можете когда-нибудь системно объяснить, как вообще слушать сердце? Я уже много раз смотрела, но всё равно не понимаю.
— Конечно.
Нужно будет оформить это хотя бы в небольшую памятку. И, если подумать, начать стоит ещё раньше — со стетоскопов. До моего появления многие местные целители либо прикладывали ухо прямо к пациенту, либо пользовались простыми деревянными трубками.
Современный по форме стетоскоп я сделал для себя. Но почти ничего не сделал, чтобы распространить его среди других врачей. Похоже, пора исправлять.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta