Подстроившись под шаг старика, я пошел следом. Внутри здания, как и ожидалось, царил холод — унылая пустота, где почти не было мебели.
Единственным утешением служил лишь относительный простор. В проемах между комнатами виднелись дети, дрожащие от холода.
Кое-кто из них толкал что-то себе в рот.
Черствый, высохший хлеб.
«Значит, нормальной еды тут нет».
Остановившись, старик тихо приоткрыл одну из дверей.
— Не каждый носитель Священной Стигмы может стать священником. Для этого требуется провести надлежащий ритуал.
— Ритуал?
— Считай это обрядом посвящения. Церемонией, призванной подтвердить, что твоя Священная Стигма подлинна.
Я переступил порог комнаты.
Это было единственное светлое пятно во всем убогом здании. Сквозь витражное стекло лился свет еще не зашедшего солнца. В то время как остальные части приюта постепенно разрушались, давно утратив всякое сходство с храмом, эта комната оставалась нетронутой.
Аккуратно начищенные стулья выстроились ровными рядами. Солнечный свет, преломляясь, рассыпался на яркие разноцветные блики, и хотя воздух здесь оставался прохладным, сквозняки сюда не проникали.
Удивительно теплое место. Для пограничного города посреди зимы отопление здесь казалось слишком уж хорошим.
...Нет, стоп.
«Неужели это сила Бога Солнца Ра?»
— Проходи сюда.
Взяв меня за руку, старик повел меня за собой. Усадив меня на стул, он скрылся во внутренних покоях.
Вернувшись, он держал в руках небольшую чашу, наполненную водой.
— Дитя.
Старик опустился на стул напротив меня.
— Как твое имя?
— Захад Балтон.
— У тебя есть фамилия. Неужели ты благородного происхождения?
— Не знаю. Моя мать скончалась прежде, чем успела рассказать мне об этом.
— ...Пришлось же тебе натерпеться.
Старик сочувственно погладил меня по голове.
— Меня зовут Миркант. Если пожелаешь, можешь называть меня отцом. Дитя, прежде чем мы начнем ритуал, я бы хотел предложить тебе иной путь.
— Какой еще путь?
— Божественное сияние богов покинуло человечество, оставив нас прозябать в нищете. Любая вера рушится под суровым гнетом реальности. Даже железная решимость и яркое, подобно солнцу, пламя в конце концов угасают под бременем страданий... Те, кто прежде взывал к богам, давно ушли, а нам досталось лишь людское презрение.
— ...Людское презрение?
— Это место... лишь один из нищих филиалов Культа Ра, ордена Бога Солнца.
Услышав то, о чем я и так уже знал, я почувствовал, как навалившееся отчаяние стало вдвое тяжелее.
Ну конечно. Ничто и никогда не шло по моему плану. Даже у культа, находящегося на грани полного краха, где-то все еще имелся целехонький главный штаб. Эта проклятая игра слегка переиначивала собственные настройки и, будучи типичным «рогаликом», крутила сюжет так, как ей вздумается.
— Главный штаб Культа Ра, служащего Богу Солнца, расположен в одном из южных городов.
«Я проехал мимо него?! Да чтоб вас всех...!»
«Знай я об этом с самого начала, сразу бы направился в главный штаб, а сюда заглянул бы как-нибудь потом...!»
— Я... Я понимаю...
— Дитя. Мне искренне жаль, что ты проделал столь долгий путь на север с надеждой в сердце... но положение веры в Бога Солнца куда плачевнее, чем кажется на первый взгляд.
— Что вы имеете в виду?
— Главный штаб беззастенчиво торговал божественным сиянием богов. Поползли слухи, будто они, уподобившись купцам, сосредоточились лишь на наживе и плели интриги с определенными фракциями за спиной Империи... Для нашего культа это стало сокрушительным ударом. Когда появились слухи, что организация существует на грязные деньги, наше влияние упало еще ниже, чем у других конфессий. Нас начали избегать, клеймя священниками, которые прогнулись под изменчивый мир... а также обвиняя в грязном лицемерии и продаже веры за звонкую монету.
Грустно улыбнувшись, Миркант тихо вздохнул.
— К тому же этот филиал в свое время погряз в пороках и даже был сожжен дотла. Теперь я здесь единственный рукоположенный священник... а послушников под моим началом осталось всего двое... Обелить запятнанное имя невероятно трудно. Совершить грех легко, но чтобы смыть это клеймо, приходится трудиться в десятки раз усерднее.
— ...Да как же так. Зачем?
— Дитя, я все понимаю. Твои юношеские иллюзии разбились вдребезги. Но с этим ничего не поделать. Реальность жестока, и порой она ломает людей без остатка.
«Да нет, я о другом...»
«Если уж и проворачивали такое, то надо было делать это без свидетелей, идиоты вы эдакие».
Я не мог этого понять, чувствуя лишь глухое раздражение.
«Если уж решили монетизировать веру, то гребли бы деньги лопатой и строили из себя дурачков! Что плохого в том, чтобы использовать свою силу ради наживы, пока никто не видит?»
«Боже правый. Святоши хреновы. Даже украсть нормально не сумели, умудрившись пустить все по ветру».
Тяжело вздохнув, я привлек к себе внимание старика, который тут же бросил на меня короткий взгляд.
— Дитя. Если ты примкнешь к нашему культу, тебе придется постоянно терпеть косые взгляды. Порой тебя будут унижать. Тебя станут винить в том, чего ты не совершал, и заставят нести ответственность за чужие проступки. Став частью культа, ты будешь искупать грехи наравне с теми, кто их совершил.
— Я понимаю...
— Если направишься отсюда на север, то найдешь гильдию наемников или контору по найму. Прежде чем ты примешь крещение, я хочу, чтобы ты знал: у тебя есть выбор получше.
«Да я и сам не в восторге от этой затеи».
Но что поделать, если все мои навыки намертво привязаны к этому культу?
Самый быстрый и надежный способ выжить лежал прямо передо мной, тогда как альтернативой была каторжная работа в шахтах без каких-либо гарантий на будущее. Выбор очевиден.
Понизив голос, я прикрыл глаза и заговорил благоговейным шепотом, словно истинно верующий, в чьем сердце пылает священный огонь:
— Возможно, в жизни и есть более легкие пути, но это вовсе не значит, что они правильные.
— ...Дитя. Подумай еще раз...
— Бог Солнца избрал меня.
Распахнув глаза, я твердо посмотрел на Мирканта.
— Он призвал меня под свои знамена. И мой долг — исполнить Его волю.
По щекам Мирканта покатились слезы.
— О Господи... за какие заслуги Ты ниспослал нам столь благочестивое дитя...!
Ритуал начался. Проверка Священной Стигмы завершилась на удивление быстро: едва коснувшись воды, знак на моем теле вспыхнул мягким светом, обдав меня приятным теплом.
— Дитя. Навсегда запомни это ощущение. Это божественное сияние, дарованное тебе свыше. Даже когда тьма преградит тебе путь, этот свет станет тем самым лучом, что укажет верную дорогу.
— Благодарю вас, отец.
— Завтра я введу тебя в курс дела и расскажу о твоих обязанностях. Ты, должно быть, изрядно вымотался с дороги, так что ступай отдыхать. Можешь занять комнату по правую сторону коридора. Все живущие здесь дети очень добрые и послушные, так что ты без труда найдешь с ними общий язык.
Ласково погладив меня по голове, Миркант впервые за все время улыбнулся, отчего его изможденное лицо немного посветлело.
— Дитя веры Бога Солнца. Я искренне благословляю твое вступление в наш орден.
— ...Благодарю вас, отец.
Открыв дверь, я уже собирался выйти, но внезапно возникший вопрос заставил меня замереть на месте.
Обернувшись, я посмотрел на Мирканта. Достав какую-то книгу, он увлеченно делал в ней записи — по всей видимости, заполнял бумаги, связанные с моим вступлением в общину.
— ...Отец.
— Что-то не так, дитя?
— У меня есть один вопрос. Почему вы пытались отговорить меня от посвящения? Ведь для угасающего культа важен каждый новый прихожанин, разве нет?
Послушник для священника — это, по сути, бесплатная рабочая сила. Поскольку эти люди изо всех сил стремились заслужить сан, они безропотно сносили любые тяготы, никогда не жалуясь и не пытаясь сбежать.
Настоящий подарок судьбы в виде бесплатных батраков, которые сами идут к тебе в руки.
Именно поэтому я и недоумевал. Зачем прогонять раба, который добровольно приполз к твоим ногам?
Сняв очки, Миркант тепло посмотрел на меня и слабо улыбнулся.
— Разве спасение одной живой души от голодной смерти не важнее, чем приобретение еще одного верующего?
Одна эта фраза расставила все по своим местам.
«Этот старик...»
«Он священник до мозга костей».
Следуя указаниям Мирканта, я прошел по коридору и заглянул в первую дверь справа. Внутри, тесно прижавшись друг к другу, от холода дрожали пять или шесть ребятишек.
Взгляды, которыми они меня одарили, трудно было назвать дружелюбными. Не обращая на них внимания, я направился к свободной койке, но дорогу мне преградил крупный, крепко сложенный парень.
— Ты еще кто такой?
«Классическая защита территории».
Обнажив запястье, я продемонстрировал ему свою Священную Стигму, на что парень лишь презрительно фыркнул.
— Да кому сдалась твоя метка? Это мое место, так что свалил отсюда.
— Оу. Извини.
Отойдя в сторону, я присел на другую свободную кровать, однако наглец не собирался отставать.
— Это место тоже мое.
— Вот это?
— И это тоже.
— ...Ну а здесь-то можно?
— Ха, ты че, совсем тупой?
Угрожающе зарычав, парень со всей силы грохнул кулаком по деревянной стойке двухъярусной кровати.
— Нет здесь для тебя места. Так что проваливай отсюда нахрен.
— Отец Миркант велел мне устроиться в этой комнате.
— Да кто вообще слушает этого старого хрыча? Вякни еще хоть слово, и я тебе челюсть так разукрашу, что до конца дней своих только через трубочку питаться будешь.
«Дешевые понты». Нахмурившись, я мысленно потянулся к своей силе и, словно напрягая скрытую мышцу, окутал тело божественной энергией.
[Навык: Благословение]
[Вы чувствуете себя превосходно.]
«Ах... Лучшее средство для душевного равновесия».
— Ну ладно.
— ...Че?
— Ты ведь сам гонишь меня в другую комнату, разве нет?
Поднявшись на ноги, я без лишних слов направился к выходу. В спину мне полетели отборные ругательства, но я, проигнорировав их, спокойно зашел в соседнюю пустующую комнату.
В этой унылой каморке не было даже намека на подушку или одеяло. Стоило мне присесть на жесткий матрас, как в дверях показался преследовавший меня задира, буравя меня яростным взглядом.
— ...Ты че, мои слова за пустой звук держишь?
— Да что опять не так? Я ведь сделал все, как ты просил, и ушел.
— Ах ты, щенок!..
Хоть он и превосходил меня габаритами, на вид мы были ровесниками — грубые черты лица все еще выдавали в нем подростка.
«В физической силе я ему сейчас явно уступаю... Хм. Если полезть в драку, он меня размажет. Без вариантов».
...Что ж.
«В голову пришла отличная мысль. Немного боли в обмен на возможность подобраться к скрытой квестовой зацепке — вполне выгодная сделка».
— Эй. Как звать-то тебя?
— Разбежался, так я тебе и сказал!
— А, так ты у нас просто безымянная шавка?
— Кого ты шавкой назвал, ублюдок?!
— БАХ!
Тяжелый кулак врезался мне в лицо. Мир перед глазами резко накренился, и в следующее мгновение я уже летел на пол.
«Черт, больно-то как! А у этого ублюдка тяжелая рука».
Впрочем, все складывалось как нельзя лучше: на лице быстро нальется синяк, и следы побоев будут видны невооруженным глазом.
Нарочно задев локтем тумбочку, я с грохотом повалился на бок и покатился по полу, истошно вопя на все здание. Мой крик, призванный заставить задиру вздрогнуть от неожиданности, разнесся по всему приюту:
— А-а-а! Убивают! Помогите!
— Т-ты че творишь?!
— Ой-ой-ой! Как больно!
В комнату гурьбой повалили перепуганные дети, среди которых оказался и сам Миркант. Переведя взгляд с меня, корчащегося на полу, на застывшего в ступоре парня, священник тут же грозно прикрикнул:
— Гектор! Сколько раз я тебе говорил! Угомони свой паршивый нрав!
— Да я... этот урод сам первый напросился!..
— Замолчи! Я больше не намерен терпеть твое самоуправство! Живо отправляйся в карцер и не смей выходить оттуда, пока я сам тебя не позову!
— Но... я не хочу!
— Если ты отказываешься подчиняться правилам этого дома, мне придется выставить тебя на улицу! Живо в карцер, я сказал!
Бережно приподняв меня с пола, Миркант прижал меня к себе. Я же уставился на него жалобным, полным слез взглядом, словно избитый до полусмерти щенок.
— О... отец...
— Ты только переступил наш порог, а уже столкнулся с такой жестокостью. В этом лишь моя вина — я плохо воспитал его.
— Я... со мной все хорошо... но... не только он... остальные ребята просто стояли и безучастно смотрели...
Миркант буквально вспыхнул от гнева. Окинув присутствующих тяжелым взглядом, он заставил всех детей съежиться от страха.
— Малодушные трусы! Разве этому я вас учил — молча взирать на несправедливость?!
Поймав на себе его яростный взор, дети испуганно потупились. Пользуясь моментом, я легонько потянул Мирканта за рукав рясы.
— Мне страшно... я боюсь спать в этой комнате...
— Я переведу тебя в другую спальню.
— Но я боюсь, что все повторится... Отец... если вас не затруднит... можно мне переночевать в молитвенном зале?
— Что?
Слегка отстранив меня, Миркант удивленно покачал головой.
— Это исключено. Правила едины для всех, и еще ни одному ребенку не позволялось спать в святой обители.
— Пожалуйста, разрешите мне побыть там, пока я немного не освоюсь. Одной недели будет вполне достаточно. За это время я постараюсь подружиться с ребятами... Отец... умоляю, помогите мне... Я ведь очень хочу со всеми здесь ладить...
Больно ущипнув себя за бедро под одеждой, я заставил слезы градом покатиться из глаз.
— Если я буду ближе к Богу... мое испуганное сердце поскорее успокоится...
Добродушный старик тяжело вздохнул.
— Но правила нарушать нельзя...
— Отец...
— Послушай меня...
— Синяк так сильно ноет... Мне так не хватает тепла Бога Солнца...
— ...И все же устав приюта...
— Ох... если меня ударят еще раз... я просто не вынесу этой боли...
Миркант обреченно выдохнул.
— Одна неделя. И ни днем больше. Это идет вразрез с церковными догматами, так что даже не надейся выпросить продление срока.
— Благодарю вас, отец.
— Постарайся поскорее освоиться. Я не смогу вечно опекать тебя, а умение находить общий язык с ближними — одна из главных заповедей Бога Солнца.
«Само собой».
«Одной недели мне хватит с головой, чтобы разложить все по полочкам».
Скосив глаза в сторону притихшей детворы, я мысленно ухмыльнулся. «Ну погодите у меня. Пройдет неделя, и я вам устрою сладкую жизнь, мелкие выродки».