Глава 48: Пятая инквизиция (8)
Весна была в самом разгаре. Еще немного, и она тоже закончится. Приближалось лето — пора Ра.
Димонаас открыла окно. Застоявшийся воздух выветрился, освежая ее голову. В дверь постучали — ритмично и уверенно. Не оборачиваясь, Димонаас произнесла:
— Войди, Инквизитор.
— Прошу прощения за беспокойство.
Дверь со скрипом отворилась. Вошел Раадатук, держа в руках целую гору документов. Димонаас, до этого безучастно смотревшая на улицу, обернулась. Нахмурившись при виде такого объема работы, она вместо слов лишь тяжело вздохнула:
— И это все на сегодня?
— Есть еще одна точно такая же стопка.
— Мелкие прошения от горожан, всевозможная бумажная волокита — и мы должны разгребать все это... Дуэйн — мелочный человек. У меня просто слов нет.
— Я помогу вам, Великий инквизитор.
— В обычных обстоятельствах я бы отказалась, но только не сегодня. Инквизитор, не мог бы ты начать вот с этой стопки?
— Слушаюсь.
Заскрипели перья. Димонаас вытерла тонкую струйку крови, побежавшую из носа. Нагрузка продолжала расти, а бессонные ночи копились одна за другой.
Когда она в последний раз нормально спала? Димонаас отчаянно хотелось отдохнуть, но она прекрасно понимала: стоит ей дать слабину, и все рухнет.
Когда же это закончится?
Когда она наконец станет свободной?
Этот вопрос уносил ее назад по волнам памяти, обвивая своими путами и увлекая наверх. Старые воспоминания. Запах ушедших дней.
Тот самый первый раз, когда она оказалась здесь.
— ...Раадатук и тогда был весьма надежным.
— Простите?
— А, это я вслух. Просто вспомнилось кое-что из прошлого.
Димонаас не была идеальной с самого начала. Скорее наоборот: она была всего лишь послушницей-паладином, чьи амбиции сильно опережали способности, из-за чего она совершала одну ошибку за другой.
— Знаешь, когда меня только направили в подобное место... я была совершенно раздавлена. Ты знал об этом?
— Знал.
— Что? Серьезно?
— У вас все на лице было написано. В те времена Великий инквизитор еще не умела скрывать свои чувства.
Раадатук погрузился в раздумья:
— Тогда вы были гораздо меньше.
— Прошу прощения. Я и тогда не была такой уж маленькой.
— Бельштейн даже ходил в Папскую курию, чтобы высказать недовольство тем, почему к нам прислали такого ребенка.
— ...Бельштейн так поступил?
— Он был праведным человеком. Он думал, что вы погибнете в первый же день на передовой, поэтому и пошел спорить.
Наставник.
Бельштейн.
Человек, который когда-то служил Великим инквизитором Пятого отдела Инквизиции. Ее предшественник.
Димонаас отложила перо. Развернув кресло, она посмотрела в окно.
Когда они встретились впервые, он точно так же смотрел в окно, безучастно созерцая теплые солнечные лучи.
— ...Оба они — сплошная гора мышц, абсолютно ничего не соображающая насчет человеческого роста.
Димонаас надула щеки:
— Вообще-то, у меня средний для женщины рост, ясно?
— Насколько я знаю, рост Розмари перевалил за сто семьдесят.
— Это она высокая! А не я маленькая!
— Понимаю.
— Твое спокойствие просто бесит.
Бельштейн.
Раадатук.
И Розмари.
Единственные люди, которым она когда-либо могла доверять в Пятом отделе Инквизиции.
— ...Гений.
Димонаас слегка оглянулась назад. Там стояла женщина, которая когда-то считала себя гением — непреклонная, уверенная в том, что ей все по плечу.
Женщина, которая просто шла вперед с высоко поднятой головой.
Но...
Все изменилось. Димонаас стала другой. Она похоронила прежнюю себя и повзрослела. Возможно, ей этого и не хотелось.
Но обстоятельства вынудили ее.
Но подчиненные подтолкнули ее к этому.
Но то, что она держала в своих руках, не оставило ей выбора.
Димонаас пришлось стать взрослой. Воля и убеждения Бельштейна — его несгибаемая вера — медленно разрушали Пятый отдел Инквизиции. Его добрые дела обернулись против него самого, превратившись во врагов и навалившись тяжким грузом на весь отдел.
То, что она делала сейчас, Бельштейн делал до нее. Он укрывал и защищал слабых, которых выбросила Папская курия, и из-за этого медленно угасал. Димонаас была одной из них — талантливой, но отвергнутой за спасение жизней вопреки приказам Культа.
Из-за того, что он защищал слабых, сильные мира сего сломали его.
Человек, помогавший другим, в итоге оказался всеми покинут.
Он тоже был гением. Совсем как она.
И когда он пал, никто не смог ему помочь. Это было выше их сил.
— ...Раадатук.
— Да.
— Когда мы закончим с этим, на нас ведь хлынет новая гора бумаг?
— ...Скорее всего.
— А после нее — еще одна?
— Именно так.
— Это вообще когда-нибудь закончится?
— ......
— Смогу ли я и дальше разгребать все это, не сломавшись?
Димонаас подняла один из документов:
— Если однажды я настолько выбьюсь из сил, что просто рухну... закончу ли я так же, как Бельштейн?..
— ...Этого не случится.
Услышав преданный голос Раадатука, Димонаас тихонько рассмеялась:
— Все в порядке. Просто минутная слабость.
Бельштейн говорил это.
Что жрецы — это те, кто должен укрывать слабых и всегда являть сострадание Ра.
Пустые слова, думала тогда Димонаас. Да и сейчас ее мнение не сильно изменилось. Пустые слова так и остаются пустыми словами.
Но даже так... ради тех людей, которых она решила защитить...
Как когда-то делал Бельштейн... пусть даже самую малость...
— Дуэйн недооценил меня. Я заставлю его лично увидеть, как справлюсь со всем до единого листа.
— ...Великий инквизитор.
— Все хорошо. Я справлюсь. Я ведь Димонаас, не так ли? Самый способный Великий инквизитор за всю историю Пятого отдела Инквизиции! Ха. Единственное, чего мне катастрофически не хватает — это денег. Раадатук, не мог бы ты разузнать, где мы можем их достать? Будь у меня средства, все стало бы намного проще, а то невозможность нанять людей — вот наша главная беда. Сократить ненужные расходы... немного сэкономить на бюджете... может, заодно и мебель в жилых комнатах постепенно заменить?
— Это было бы излишеством.
— Ну и пусть. Иногда нужно себя хоть немного побаловать.
Димонаас закатала рукава. Она храбрилась, но где-то в глубине души отчаянно надеялась.
Было бы так хорошо, если бы кто-нибудь помог. Действительно хорошо.
...Но этого не случится. Я должна сделать все сама. Потому что больше некому.
— Я покажу Дуэйну, кто такая Великий инквизитор Димонаас...!
Стук.
Дверь отворилась. Димонаас посмотрела на жреца, вошедшего без стука. Он стал выше на целую ладонь с тех пор, как она увидела его впервые.
Послушник-паладин Захад.
Димонаас вскрикнула:
— Стучись! Сначала нужно стучаться!
— Тук-тук.
— Не ртом же!
И что ей, ради всего святого, делать с этим смутьяном?
Димонаас вздохнула. Захад снова прикрыл за собой дверь.
Способный, но абсолютно непредсказуемый. Он был еще хуже, чем она сама в его годы — из тех людей, которые заставили бы даже Бельштейна в бессилии развести руками.
«Он, несомненно, полезен. Но я не могу его просчитать. Не знаю, что он выкинет в следующий миг».
— ...Захад. До меня тут дошли кое-какие слухи. Говорят, показатели Второго корпуса резко взлетели?
— Это потому, что я, пользуясь своей выдающейся компетентностью, уделил время их обучению.
— Но чему именно ты их научил? Один орудует топором, другой копьем, а третий — каким-то двуручным мечом, о котором я слыхом не слыхивала? Это совершенно не похоже на стандартные оружейные техники Инквизиции.
— Я покопался в библиотеке Культа и нашел несколько стоящих оружейных техник. Они показались мне подходящими для этих ребят, так что я попробовал обучить их — и все подошло даже лучше, чем я ожидал.
— ...И ты думаешь, я в это поверю? В нашей библиотеке просто не могут пылиться книги с настолько полезными техниками...
— Может, мне просто посчастливилось наткнуться на тайник. Кто знает.
Димонаас потерла лицо руками. Ну и безрассудный же идиот. Ладно. Хорошо. В конце концов, это пошло на пользу. Оружейные техники, которые она мельком увидела у инквизиторов Второго корпуса, явно не несли в себе ничего зловещего. Напротив, они настолько естественно сочетались со священными искусствами, словно всегда были частью веры в Бога Солнца. Глядя на то, как пламя само собой разгорается от их движений, мастерство владения мечом остальных инквизиторов на их фоне казалось просто жалким зрелищем.
— ...Слушай. А ты не мог бы обучить еще и инквизиторов Первого корпуса?
— Без проблем.
— ...Спасибо.
— Да ладно вам. Нам с Великим инквизитором Димонаас ни к чему эти формальности. Раадатук, как поживаешь?
— Очень хорошо. А вы как, брат?
— Да как обычно, сам понимаешь. Ого... откуда здесь столько бумаг? Если все это сжечь, костер будет гореть дня три, не меньше.
Захад принялся рыться в кабинете и вытащил один из документов:
— Почему этот запрос не одобрен? У нас ведь явно хватает возможностей, чтобы с ним разобраться.
— Потому что денег нет.
— Совсем туго?
— Не то слово — нам и близко не хватает. Перебиваемся с хлеба на воду на те крохи, что выделяют. Большинство прошений приходится отклонять. Ты что, опять собираешься сбежать в тюрьму, как в прошлый раз?
Димонаас надула губы. По какой-то причине ей было действительно трудно сказать хоть одно теплое слово жрецу, стоявшему перед ней.
Все дело в том, что...
Димонаас редко встречала людей, которых могла бы считать равными себе. Все вокруг либо помогали ей, либо опирались на нее, либо защищали.
Среди способных людей она практически не встречала тех, с кем могла бы общаться на равных. У нее никогда не было друзей. Все были либо подчиненными, либо начальством.
Димонаас быстро высморкалась. Остатки крови пропитали салфетку. Шмыгнув носом, она потянулась за чистой, но та лежала чуть дальше, чем нужно.
Захад перехватил коробку с салфетками, вытянул одну и оторвал:
— На. Сморкайся. Давай же.
— ...Ты меня за ребенка держишь?
— Просто сделай это.
Угх. Раздражает.
Димонаас высморкалась. Да так громко, что, казалось, задрожал весь кабинет. Захад вытер ей нос, а затем преспокойно развернул салфетку, чтобы рассмотреть содержимое.
— З-зачем ты туда смотришь?!
— А там немало...
— Да замолчи ты уже!
Наблюдая за их перепалкой, Раадатук тихо улыбнулся:
— Приятно посмотреть.
— И что тут приятного?! Эй! А ну положи!
— Интересно, уж не весь ли твой рост вышел через нос?
— Ах ты, паршивец...!
— Воу, воу. Полегче. Димонаас, а ты знала?
Захад бросил салфетку в корзину и вплотную подошел к Димонаас:
— С сегодняшнего дня я больше не послушник-паладин. Верно?
— Иди и сгинь где-нибудь на передовой.
— Боже мой. Как можно говорить такие жестокие вещи? Мне так грустно, что я сейчас... расплачусь.
— Угх, да ну тебя! У меня и так дел по горло...!
Димонаас осеклась на полуслове. Ее глаза округлились от изумления.
Захад держал прямо перед ее лицом какую-то бумагу. Чек. И сумма на нем была просто астрономической.
Двести миллионов далантов. Димонаас отшатнулась. Ее стул со скрипом отъехал назад и перевернулся.
— Ч-ч-ч-ч-ч-ч-что...?!
— Эх, пролитых слез уже не вернуть... ха...
Захад со вздохом пододвинул чек к ней:
— Хочешь?
— Д-да, да, да?
«П-подождите, он фальшивый?»
Димонаас лихорадочно выхватила чек и перевернула его. Однако оттиск печати на нем безошибочно принадлежал Имперскому банку.
Настоящие двести миллионов далантов. Подлинные деньги.
— Ч-что... ч-что... ч-что... ч-что?
Димонаас словно закоротило, и она сдулась, как проколотый воздушный шарик.
◇ ◇ ◇
— Ч-что... ч-что... ч-что... ч-что... ч-что... ч-что.
— Хе-хе-хе-хе-хе.
— Хны-ы-ы-ык.
— Ы-ы-ы-ы-ы.
Выражение лица Димонаас менялось со скоростью молнии. Шок сменился бурной радостью, затем она разрыдалась в три ручья, а после снова залилась смехом.
«Вот это я понимаю. Вот это реакция!»
Довольный произведенным эффектом, я с удовольствием пожал плечами. В этом доме умеют удивляться!
— Брат? Откуда такие деньги?
— Это не грязные деньги. Все получено законным путем. Это официальная валюта, признанная Имперским банком, так что беспокоиться не о чем.
— З-Захад...
Голос Димонаас дрожал, а в глазах блестели слезы:
— Я... я правда могу забрать их себе?
— Я и принес их для того, чтобы ты их забрала.
— Но почему? Зачем?
— Как зачем? Я видел, как ты бьешься из-за нехватки средств, вот и пошел раздобыть немного.
— Н-но как?
— Способ секретный. Я просто продал кое-что из своих запасов, так что не забивай себе голову.
— И что же ты продал?
— Да так...
Не мог же я сказать, что у меня был Нектар.
— Кое-что довольно дорогое.
— Ах... а-а-ах...
Димонаас несколько раз посмотрела на чек, прижала его к груди и закружилась на месте. А затем резко вскочила.
Она бросилась прямо на меня, крепко обняла, и мы повалились на пол.
— С-с этими деньгами я смогу сделать все что угодно! Захад! Начну с того, что найму помощника для бумажной работы...! Отремонтирую полуразрушенные помещения Пятого отдела Инквизиции... Я все смогу!
— Твоя поза выглядит не слишком пристойно.
— З-Захад... но ведь это твои деньги... неужели я правда могу их взять? Точно...?
— Мои деньги?
— Ну да?
Я рассмеялся, лежа под ней:
— Это деньги, присланные «анонимным благотворителем».
— ...О-о-ох.
Димонаас шмыгнула носом, и слезы одна за другой покатились по ее щекам.
— Почему... почему ты так сильно мне помогаешь? Какая тебе от этого выгода?
«Как какая! Да потому что я сделал вас всех своей опорой!»
Я подавил свои истинные мысли. Боже правый, ей, должно быть, пришлось несладко, раз она так разрыдалась. Я протянул руку и стер слезы с лица Димонаас:
— Ты помогла мне, Димонаас.
— ...А?
— Помогать только в одну сторону — это как-то мелко. Не люблю оставаться в долгу.
— Н-но как же... ты ведь помог и остальным инквизиторам...
— Я посчитал, что этим мы поквитались за историю со Священным Судом. Ну так что, не жалеешь, что приняла меня к себе?
Она расплылась в широкой улыбке:
— Да как я вообще могла об этом пожалеть! Ни капельки!!
Тук-тук.
Раздался стук в дверь. Раадатук подмигнул мне:
— Я посмотрю, кто там.
— Хе-хе-хе. Захад... Захад... а можно мне взять отсюда совсем чуть-чуть, чтобы купить шелковый отрез? Ничего сверхдорогого... просто капельку приличного...
— Трать как пожелаешь. Я знаю, что ты распорядишься ими с умом.
— П-правда?! Ура!
Димонаас с абсолютно затуманенным взором прижалась лицом к моей груди, полностью обезоруженная.
Великий инквизитор Димонаас полностью покорена!
Раадатук вернулся, но по какой-то причине его лицо сделалось хмурым.
— Великий инквизитор Димонаас.
— Да?
— Полагаю, вам нужно действовать без промедления.
— Что случилось?
— Кое-что произошло.
Раадатук произнес:
— Похоже, Культ Змеи подал прошение о признании его Империей. Судя по всему... Культ Змеи пытается получить статус официальной религии.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos