Глава 5: Послушница Айрин (2)
Айрин оказалась строгой наставницей. Верная своей склонности к перфекционизму, она всегда носила белые перчатки поверх черных и повсюду выискивала недостатки.
— Младший, сад грязный.
— Я же только что всё убрал.
— Штрафной балл. Пререкания недопустимы.
— ...И до какого предела могут опускаться эти штрафы?
— На данный момент у тебя минус тридцать семь баллов. — Айрин оглянулась на меня: — Ты чуть лучше насекомого.
— Ого. Лучше насекомого? Впечатляет.
— Штрафной балл. Следи за языком. Теперь ты на одном уровне с насекомым.
— Потрясающе.
Осмотрев сад, я так и не понял, что еще тут можно убрать.
— Здесь же всё выметено, разве нет?
— А вон там, по-твоему, что лежит? Опавший лист?
— Всего один?
— Не «всего один». Единственная деталь, лежащая не на своём месте, определяет облик всего пространства. Из-за одного такого листика нашу церковь могут счесть запущенной.
— Не слишком ли это притянуто за уши?
— ...
Есть люди, принимающие ледяной взгляд красавицы за награду и радующиеся ему так, словно выиграли главный приз. К сожалению, я к их числу не относился. Честно говоря, подобное отношение меня только раздражало.
Подняв листок, я перебросил его через ограду.
— Теперь довольна?
— Штрафной балл.
— Опять?! За что?!
— За непочтительный тон.
— Ты просто ко мне придираешься!
— Штрафной балл. Пожалуйста, выражайся вежливее, Младший.
Время с ней я проводил в основном днем. Каждое ее слово ранило меня — словно граненый самоцвет, больно бьющий по ребрам.
— У тебя вообще есть глаза, Младший?
— А эти два, по-твоему, что?
— Я думала, так, для красоты. Если они работают, советую вставить новые. Раз ты не способен запомнить даже такую мелочь, рекомендую покинуть Культ при первой же возможности.
— О, какая великодушная забота!
Единственным по-настоящему полезным занятием за день было изучение священных искусств. Верная своему строгому стилю преподавания, она обучала меня по аккуратно составленным теоретическим конспектам.
— Покажи мне [Тлеющее пламя]. Ты учился напрямую у жреца Мирканта, так что это должно быть тебе под силу.
Взгляд, которым она меня одарила, трудно было назвать дружелюбным: в нем сквозила легкая насмешка. Требовать от того, кто только-только стал послушником, сотворить священное искусство — чистой воды издевка. Она говорила это лишь ради того, чтобы подразнить меня, прекрасно зная, что у меня ничего не выйдет.
Сделав максимально невозмутимый вид, я щелкнул пальцами.
Алое пламя, обжигающее при малейшем прикосновении, заплясало на кончиках моих пальцев.
— И всё? Проще простого.
— ...
Впервые ее глаза широко распахнулись от искреннего удивления. Переведя взгляд с меня на огонь и обратно, она быстро сменила изумление на подозрительность.
— Ты учился этому раньше?
— Нет. Просто попробовал, и получилось.
— ...Это невозможно.
— Да ну? Невозможно? — Я пожал плечами. — Если как следует разобраться в теории и подготовиться, разве это не под силу каждому?
— ...
Ее взгляд стал еще острее, и она со стуком захлопнула книгу.
— Перейдем к священным искусствам низшего ранга, дозволенным тебе для изучения. Раз Младший у нас такой гений, то осваивать по одному в день не составит для него труда.
— Разумеется.
Я лучезарно улыбнулся, ведь именно этого я и добивался!
Четыре священных искусства низшего ранга. Настоящий кладезь!
— Тогда не будем терять времени, Старшая.
◇ ◇ ◇
Миркант работал допоздна. Он оставался единственным посвященным жрецом в этом приходе, а редкие проверки из главного храма Культа и вовсе прекратились.
Слово «заброшенный» подходило как нельзя лучше, но Миркант все равно не мог заставить себя оставить службу. Грехи этого прихода и искупление этой вины тоже были его призванием.
Миркант усердно трудился, распределяя по самым важным нуждам средства, которые Айрин собрала во время своего паломничества, и щедро выделяя деньги на отопление, чтобы пережить зиму.
Дыр в бюджете оставалось много, и с этим ничего нельзя было поделать. Ресурсы были ограничены, их вечно не хватало, поэтому приходилось выжимать крохи и буквально выкраивать средства на выживание.
Что ему оставалось делать, когда даже этого катастрофически не хватало?
Миркант опустил руки. Возможность брать в долг у местных торговцев тоже исчерпала себя. Занимать больше было негде, да и обременять больше было некого. До сих пор он справлялся лишь благодаря чужому доброму отношению, но и этому пришел конец. Источников дохода не осталось, и вскоре он, возможно, не сможет купить даже хлеба, чтобы прокормить детей.
— ...Боже. — Сжав висевший на шее священный символ, он тихо прошептал: — Пожалуйста... позволь мне позаботиться о детях... яви чудо...
Раздался стук в дверь. Миркант поспешно смахнул слезы в уголках глаз и заговорил спокойным голосом:
— Войдите.
Дверь со скрипом отворилась, и вошла послушница Айрин — дитя, к которому он уже успел искренне привязаться. Благородная, но одинокая девушка, которую Миркант очень ценил. Зная о ее обстоятельствах, он старался не навязываться и приглядывал за ней с почтительного расстояния.
Израненная душа, пришедшая к Богу в поисках опоры. Налив воды в пустую чашку, Миркант молча протянул ее девушке.
— Присаживайся, где тебе удобно.
— Хорошо.
Ее ответ был краток, и, как обычно, к чашке она не прикоснулась. Сев на стул, она молча уставилась на Мирканта. Глядя в эти притягательные голубые глаза, жрец всегда ощущал странное волнение в груди.
— Что привело тебя сюда?
— Дело в моем младшем.
— В Захаде? Он что-то натворил?
— Нет. Я пришла по другой причине. — Айрин вздохнула, и в этом глубоком вздохе послышались нотки уязвленного самолюбия: — ...Он гений, жрец Миркант. Я бы даже сказала, что он отмечен любовью Ра.
— Насколько?
— Он мгновенно усваивает учение и прямо на моих глазах повторяет священные искусства, которым я его обучаю. Исполнение пока грубое, но... скорость его обучения выходит за рамки обычного.
Миркант широко улыбнулся. Айрин была не из тех, кто лжет. Она презирала и недолюбливала мужчин, но всегда смотрела на вещи объективно. Раз она так сказала, значит, Захад действительно любим Ра. Какое благословение! Кто бы мог подумать, что талант такого масштаба окажется в их скромном приходе?
— Это благодаря твоему хорошему обучению.
— ...Жрец. — Она замялась, прежде чем продолжить. Редкие проявления ее истинных чувств заставляли Мирканта смотреть на нее с теплой, отцовской улыбкой: — Я... не учила Захада хорошо. Напротив, я относилась к нему излишне сурово.
— Зачем же ты так поступала?
— Я хотела, чтобы он ушел. Пребывание здесь не принесет ему ничего хорошего.
И это было чистой правдой. Это походило на попытку взойти на тонущий корабль.
— Я тоже говорил с ним об этом. Но даже так, он сам изъявил желание присоединиться.
— ...Возможно, он был уверен в своем таланте?
— Я и сама не знаю. Айрин, чего же ты для него хочешь?
— Ничего не хочу. Честно говоря, я бы предпочла держаться от него подальше. Но... — Она заговорила с видом человека, принявшего твердое решение: — Ради будущего Культа я считаю правильным отправить Захада в главный храм. Он заслуживает того, чтобы учиться большему в лучших условиях.
— Это значит... — Миркант пристально посмотрел на нее. В его взгляде читалось нежелание соглашаться, но в итоге он уступил: — ...Ты хочешь сказать, что уступишь ему единственный шанс послушника отправиться в главный храм?
— ...Если это возможно. — Ее слова прозвучали чуть медленнее обычного, но в них чувствовалась глубокая искренность: — ...Потому что он гораздо способнее меня.
Миркант знал, что она тоже мечтает попасть в главный храм, где базировался знаменитый Орден Паладинов. Знал, что она хочет примкнуть к Девам Дня. И все же она была готова отказаться от собственного шанса. Славное дитя, способное думать о будущем. Подавить собственные желания ради блага всего Культа — не каждый способен на такое. Да, далеко не каждый. Лишь ребенок с чистым и благородным сердцем мог принять подобное решение.
— ...Айрин. — Миркант мягко улыбнулся. Благородство Айрин так порадовало его, что он не мог сдержать улыбки: — Всё в порядке. Разве ты не можешь позволить себе быть чуточку эгоистичнее?
— Но...
— От каждого прихода в главный храм может отправиться лишь один послушник в год. Но ведь этот лимит обновляется ежегодно, верно? Нет ничего страшного в том, что ты, будучи на год старше Захада, отправишься туда на год раньше. К тому же срок подачи заявок уже не за горами, не так ли?
— Я не думаю, что мой год и год Захада равноценны.
— В моих глазах твой потенциал тоже исключителен. Я верю, что ты сможешь стать прекрасным жрецом — паладином, представляющим Церковь Бога Солнца. — Миркант сделал глоток воды: — Трудись и молись. Если твоя вера крепка, свет озарит путь перед тобой.
— ...Да, жрец.
— Давай отложим этот разговор на потом. К нему никогда не поздно вернуться.
Айрин поднялась с места. Она уже собиралась открыть дверь и уйти, но снова оглянулась на Мирканта.
— ...Кстати говоря.
— Ты хотела сказать что-то еще?
— ...Послушник Беверик... когда он вернется?
— ...Ах.
На ее лице на мгновение промелькнуло отчетливое выражение отвращения. Миркант тихо застонал.
Беверик. Он совсем позабыл о нем. Тот наверняка тоже уже возвращался из своего паломничества. Послушник, присланный из главного храма под предлогом назначения.
До его возвращения оставалось где-то от одного до полутора месяцев.
...Айрин и Беверик. Если им двоим придется жить под одной крышей, неизвестно, чем это обернется. Из-за связей Беверика с главным храмом Миркант ничего не мог поделать — он не имел права неосторожно вмешиваться в это дело. В конце концов, те крохи финансовой поддержки, что они получали, шли именно через него.
— Не волнуйся. — Миркант слабо улыбнулся: — Я что-нибудь придумаю.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos