Глава 38: Священный Суд (5)
Кардинал Арпина.
Элита среди элиты, начавшая свой путь совсем не так, как остальные. Будучи дочерью архиепископа, она поднялась до ранга кардинала — фактически стала королевской особой в жреческой иерархии.
Ни единого пятна в её послужном списке.
...Ну. Нет.
Теперь одно пятнышко всё же появилось, но она тщательно его скрывала.
Я пристально посмотрел на неё. Она была старше меня, но при этом настолько миниатюрной, что в это верилось с трудом.
Помимо невероятной красоты, её телосложение отличалось поразительной хрупкостью. Стройная и благородная. Прекрасная, но в то же время беззащитная — казалось, она может разбиться в любой момент.
Священная чистота, превосходящая обычную миловидность.
Красота, затмевающая само изумление.
Я отвёл взгляд. Сделав глубокий вдох, я зажмурился, а затем снова открыл глаза.
[Активируется ⟨Молитва Бога Солнца⟩.]
Да уж, как и ожидал.
Меня на миг околдовало её очарование.
Я размял плечи. Как бы то ни было, сейчас мне не стоило связываться с кардиналом Арпиной. Она занимала слишком высокое положение, чтобы к ней мог приблизиться простой послушник. Если бы я каким-то образом смог склонить её на свою сторону, моя жизнь в культе изменилась бы самым невероятным образом, но это было нереально. Мне нужно дослужиться как минимум до уровня епископа, чтобы просто удостоиться аудиенции.
Журавль в небе. Пока что лучше просто проигнорировать её присутствие. Скорее всего, её появление здесь — чистая формальность.
— Перед началом суда я бы хотела прояснить несколько процедурных вопросов.
Священный Суд проходил без происшествий. Всё шло довольно рутинно, и у меня почти не было возможности вставить слово.
Инквизитор Раадатук знал своё дело. Словесные баталии велись ожесточённые, но он бил точно по самым уязвимым местам.
«М-м. Как же удобно!»
— Я хочу представить доказательства, ваша честь.
Глаза послушника Беверика и епископа Броди округлились. До этого они всё отрицали и требовали доказательств, а теперь начали паниковать.
— К-как это вообще уцелело?!
— Я... я же был уверен, что это уничтожили!..
— Разрешаю.
Димонаас неторопливо изучила улики. С моего места это выглядело почти комично.
По сути, она рассматривала доказательства, которые сама же и собрала.
Ого. Ей бы в актрисы пойти. Действительно впечатляет.
— Послушник Беверик, — слова Димонаас прозвучали резко, словно удар клинка. — Это полностью противоречит показаниям, которые вы предоставили. Кто же из вас говорит правду?
— В-ваша честь! В этих доказательствах кроется грубейшая ошибка!..
— И в чём же она заключается?
— ......
Епископ Броди промолчал, лишь мелко дрожа. Приоткрыв рот, он так и не смог выдавить ни одного внятного возражения.
В конце концов из него вырвалось лишь отчаянное, жалкое оправдание:
— Э-это сфабрикованные улики! Я уверен в этом!
— Это не фальшивка. Я представлю дополнительные доказательства.
Раадатук поднял кристалл видения.
«О. А это дорогая штучка».
Я был впечатлён. Не зря он ключевой НПС.
Меня немного тревожило отсутствие Раадатука, но, похоже, он успел сделать всё, что требовалось.
— Я же говорю. Беверик давно известен своими выходками.
Записи, хранящиеся в кристалле видения, начали воспроизводиться одна за другой. Беверику и епископу Броди больше нечего было сказать.
Присяжные зашептались. Димонаас негромко и выразительно кашлянула.
— Прошу тишины. Епископ Броди, вам есть что добавить?
— ......
Броди резко обернулся и уставился на меня. Его лицо исказилось от отчаяния, словно весь его мир рухнул в одночасье.
— Ты... ты... из-за тебя... мой... мой сын...
Беверик вскочил на ноги. Брызжа слюной, он бросился в мою сторону:
— Я убью тебя!
— Воу, полегче.
Из кресла вырвались цепи. Они обвили Беверика и с силой швырнули его обратно на сиденье. Судя по всему, сработала встроенная система безопасности.
Отличная деталь. Всё-таки это главная штаб-квартира культа, так что место действительно напоминает передовой магический город.
Я взглянул на Беверика. В моей памяти всплыли сцены прошлого, наложившись на вид его сгорбленной спины.
В каком-то смысле его даже можно было пожалеть. Он жил припеваючи, присосавшись не к тому человеку, а теперь всё пошло прахом.
«Дай-ка подумать... Будь у меня хоть одно хорошее воспоминание, связанное с ним, я бы, может, и посочувствовал ему секунду...»
«...Но нет».
— Ага, — я лучезарно улыбнулся и тихо прошептал: — Прощай, послушник Беверик. Хнык-хнык. Я буду скучать.
— Отпустите! Отпустите меня!
Небольшая суматоха утихла. Присяжные и Димонаас удалились на короткое совещание.
Она вела процесс безупречно. Приговор прозвучал без единого лишнего слова:
— Помимо растраты государственных средств и нанесения ущерба репутации культа, включая попытку сексуального насилия над находящимся в его подчинении послушником, присяжные сочли характер этих преступлений чрезвычайно гнусным.
Шёпот на верхних трибунах усилился. Теперь, когда ситуация в корне изменилась, епископ Броди смертельно побледнел.
— В-ваша честь...
Его голос был едва слышен. Священные фонды — все официальные пожертвования, используемые культом — являлись подношениями, отмеченными милостью Ра.
Присвоить их означало обмануть само божество. Одно из самых тяжких преступлений в иерархии святотатства.
— Это недоразумение... всё это... сплошное недоразумение... мальчик... мальчик просто не подумал...
— ......
— Лишь раз... умоляю, проявите снисхождение хотя бы в этот раз... он хороший ребёнок... уверяю вас, он действительно хороший мальчик...
Великий инквизитор Димонаас на мгновение замолчала. Со вздохом она плавно поднялась со своего места.
— Прежде чем огласить приговор, я должна сказать: мне глубоко стыдно. Если бы Ра сейчас смотрела на нас, как думаете, что бы она сказала?
— ......
— Епископ Броди. По какой причине вы лично взялись за защиту послушника Беверика?
— Это... ну...
— Кровь. Кровные узы действительно сильны. Но прежде всего мы должны чётко осознавать, ради чего занимаем свои посты, — Димонаас говорила твёрдо и без обиняков. — Мы — жрецы. Мы — слуги божества, и порой должны быть готовы безжалостно разорвать даже кровные узы, чтобы доказать свою веру. Те, кто совершает злодеяния, должны понести наказание, а посягнувшие на священные средства обязаны быть наказаны без каких-либо исключений.
— Ваша честь... прошу вас...
— Если вы хотели снисхождения, то не должны были скрывать всё с самого начала, не так ли?
Услышав последующий вердикт, Беверик судорожно вдохнул воздух. На его лице, отражавшем расплату за все накопившиеся грехи, проступил неподдельный ужас.
— Послушник Беверик приговаривается к десяти годам заключения в подземной тюрьме Аинкада.
— Не-е-е-е-е-е-ет!!
Загремели цепи. Кресло затряслось.
— Этого не может быть! Этого не может быть! Архиепископ Дуэйн! Эй, вы же о-обещали! Вы обещали, что ничего не случится!
— Беверик! Прекрати! Немедленно прекрати!
— Отец! Это несправедливо! Деньги, которые мы заплатили — да ты хоть представляешь, сколько там!..
— Я сказал, замолчи!!
Началась потасовка. Я поднялся со своего места и обменялся с Раадатуком крепким рукопожатием.
— Блестящая защита, Раадатук.
— Вполне закономерный исход. Однако... — мы с Раадатуком бросили взгляд в сторону верхних трибун, где царил полумрак. — ...Брат, по сути, теперь ты нажил себе врага в лице архиепископа Дуэйна. Тебе стоит это понимать.
— Не переживай. Я не настолько слаб, чтобы меня сожрала кучка старых ископаемых.
Мой план состоял в том, чтобы убраться отсюда до того, как что-то случится, и вернуться к прежней жизни. Точно. Стоит мне поступить в Академию, как я окажусь под её юрисдикцией, так что до тех пор, пока я не окрепну, мне не придётся иметь с ними дела.
Но моё будущее не всегда шло по намеченному руслу.
— ...Великий инквизитор Димонаас.
Раздался тяжёлый, звучный голос. Послышался шаркающий шаг хромого человека — одна нога ступала уверенно, другая волочилась следом.
Голос был тихим. Не слишком громким. Но в нём чувствовалось такое величие, что всё вокруг мгновенно затихло.
От одного этого звука у меня побежали мурашки по коже. Я поднял глаза к верхним трибунам. Из тени вышел грузный, внушительный мужчина и опёрся о перила.
— Теперь, когда суд завершён, я хотел бы озвучить ещё одну просьбу.
— ...Прошу прощения?
— Так вышло, что здесь собрались все ключевые фигуры культа. Если мы упустим этот момент и не признаем заслуги должным образом, в будущем будет трудно вознаградить за это достижение. Я счёл наиболее уместным решить этот вопрос прямо сейчас.
Его взгляд встретился с моим. Хоть он и не назвал своего имени, я интуитивно понял, кто передо мной.
Архиепископ Дуэйн.
— Кое-кто проявил смелость, доложив о проступке послушника. Разве мы не должны вручить ему заслуженную награду?
— .......?
Димонаас удивлённо моргнула. Она переспросила с таким выражением лица, будто совершенно не понимала, к чему он клонит:
— ...Вы хотите сказать, что мы должны наградить послушника Захада?
— Именно так.
«Он настаивает на награде для того, кто покусился на его людей? Зачем?»
Ответ на мой вопрос последовал незамедлительно:
— Он также проявил себя с наилучшей стороны в битве против Демона-Глаза. Младший собрат, обладающий как обострённым чувством справедливости, так и недюжинными способностями — просто грех оставлять такого человека в ранге обычного послушника.
«Оу».
— Мне кажется, что звание послушника — слишком тесный сосуд для Захада.
«Да ладно».
— Поэтому, пользуясь случаем...
«Ах ты ж сукин сын...?!»
— Я хотел бы предложить возвести послушника Захада в сан полноценного жреца.
...
Послушник и жрец.
Послушник, по сути, являлся лишь кандидатом в жрецы. У него не было никаких конкретных обязанностей по сравнению с полноценным жрецом — если разобраться, он мало чем отличался от обычного верующего.
Отсутствие обязанностей означало отсутствие какой-либо ответственности.
Но со жрецом всё обстояло иначе. У жреца была работа, и если она выполнялась ненадлежащим образом, за этим неизбежно следовали соответствующие наказания.
Вероятно, именно этого архиепископ Дуэйн и добивался.
◇ ◇ ◇
Я уставился на Димонаас. Сидя в своём кабинете, она глушила вино прямо из горлышка.
— Скользкий ублюдок!
Бах! Бах!
Письменный стол содрогнулся.
— Он не просто работает на публику, строя из себя великодушного человека — он твёрдо намерен уничтожить тебя! Ты хоть это понимаешь?!
— Нальёшь мне тоже?
— Ты же несовершеннолетний?!
— Ну и что. У меня внутри всё так и горит.
Предложение архиепископа Дуэйна приняли без лишних споров. С самого начала Дуэйн, похоже, и не рассчитывал выиграть сам судебный процесс.
Димонаас и Дуэйн, по сути, вели друг с другом войну. И всё же он предвидел своё поражение, а это значило...
Он признавал в ней достойного противника. Прекрасно зная пределы возможностей Димонаас, он с самого начала планировал пожертвовать Бевериком и Броди как разменными фигурами.
— Дуэйн... — Димонаас шумно выдохнула. Она пододвинула мне бокал. — Дуэйн чертовски расчётлив. Все, кто перешёл ему дорогу, мертвы. Если точнее, он славится тем, что никогда никого не прощает — каждый раз он безжалостно избавляется от людей.
— То есть, по сути, это смертный приговор.
— ...Обязанности для новоиспечённого жреца определяю не я. Это прерогатива пяти архиепископов. И, к сожалению, в обычной ситуации мой ранг лишь немногим ниже их.
— А закуска есть?
— Да послушай ты меня! Дуэйн наверняка отправит тебя в один из подконтрольных ему регионов! Он планирует стереть тебя в порошок! Или просто повесит на тебя ложное обвинение и убьёт на месте!
— Не думал, что ты будешь так переживать за меня... Уж не влюбилась ли ты?
— Я сейчас вылью на тебя всю эту бутылку.
Всё определённо усложнилось. Один год. Я планировал провести этот подготовительный период перед поступлением в Академию в статусе послушника. Так мне было бы проще перемещаться и улаживать дела.
Но теперь ситуация стала щекотливой. Став полноценным жрецом, я начал сомневаться, смогу ли вообще поступить в Академию как студент.
— Дай-ка подумать... Академия, верно?
— Академия? Почему ты постоянно о ней говоришь?
— Может, сначала чокнемся?
— ...Ты просто невыносим. Серьёзно.
Бокалы соприкоснулись с тихим звоном.
— В Академию ведь могут поступить только послушники по программе обмена, верно?
— Именно так. Твой план практически разрушен.
«О Ра... Кажется, я по уши в дерьме, да?»
Я осушил бокал. Алкоголь, которого я не пил уже давно, разлился по телу приятной тяжестью.
Нет. Надо подумать. Нестандартное мышление. Прагматичный подход.
Что для меня важно?
Спасти мир от Оскверненных.
Почему я хотел поступить в Академию именно как студент?
Потому что большинство ключевых НПС связаны с этим местом — это лучшая точка, чтобы следить за ними.
А значит...
Обязательно ли мне поступать туда именно в качестве студента?
Главное — попасть в Академию, а каким образом — неважно.
— ...Ха.
Точно. Я усмехнулся. Димонаас посмотрела на меня так, словно окончательно во мне разочаровалась.
— Ты свихнулся от осознания того, что надежды нет?
— Стал бы такой гений, как я, сходить с ума. Великое древо не гнётся.
— Оно ломается. С громким треском.
— Не-а. Не сломается.
— Ты что-то больно дерзко заговорил.
— Ага. Не сломается.
— Да почему ты так бесишь?!
Я постучал пальцами по столу.
— Великий инквизитор Димонаас. В таком случае, какие ещё есть способы попасть в Академию, помимо студенческого билета?
— Хм... Ну. Вообще, почему ты так зациклился на этой Академии?
— А. Ну...
Я зашевелил мозгами. Придумать отговорку на ходу было делом нехитрым. Академия всегда оставалась местом, окутанным тайнами.
— ...Там ведь есть библиотека, где хранятся запретные тексты? Я хочу получить доступ к этим знаниям.
— Ты что, действительно метишь в еретики?
— Я хочу узнать больше о Ра. Там наверняка хранятся знания, которые вера Бога Солнца давно утратила, верно? А я... как тебе известно, выполняю миссию по её сохранению.
— ...Только не говори мне, что...
— Именно. Барьер постепенно слабеет. Мне нужны знания. Знания, чтобы восстановить священный барьер. И этой информации, скорее всего, нет даже здесь, в штаб-квартире культа. По сути, это древний священный закон, который уже давно утерян.
Димонаас шумно выдохнула.
— Если причина в этом... то способы попасть в Академию не в качестве студента существуют. Но чтобы получить доступ к библиотеке с запретными текстами... тебе придётся стать там своим человеком.
— И как же?
— Ты ведь понимаешь, что наш культ клонится к закату? В наши дни маги на подъёме. Даже если жрец силён, стоять перед магом или рыцарем для него — всё равно что гусенице пытаться читать нотации бабочке. В Академии то же самое. Она полностью перестроилась под это направление, так что можешь считать, что среди её сотрудников духовенства почти нет.
— «Почти нет» означает, что всё-таки кто-то есть.
— ...Твоя дерзость в сочетании с умом раздражает ещё сильнее, — Димонаас кивнула. — Верно. Там есть преподавательские должности. Любой рукоположенный жрец культа может подать заявку. Но чтобы получить это место, нужен послужной список. Тебе придётся накопить определённые достижения в качестве жреца, прежде чем твою кандидатуру вообще начнут рассматривать.
— В таком случае...
— О следующем годе не может быть и речи. Четыре, пять лет? Это, пожалуй, минимум. Наработать послужной список — задача не из лёгких, к тому же для получения должности преподавателя требуется пройти тщательную проверку со стороны самой Академии...
«Попасть туда в качестве преподавателя, значит».
Я зашевелил мозгами. Если загвоздка в достижениях жреца, разве нельзя решить эту проблему?
Я уставился на Димонаас. Под моим многозначительным взглядом она невольно вздрогнула:
— Ч-что ты так смотришь?
— Слушай, а ведь...
— Сразу предупреждаю: как Великий инквизитор, я должна больше сосредоточиться на своих официальных обязанностях...
— Точно. Великий инквизитор. А инквизиторам под твоим началом ведь гораздо проще накапливать достижения, верно?
— Что?
— Учитывая специфику должности, там ведь всё измеряется раскрытыми делами? Вне зависимости от выслуги лет — если у тебя за плечами достаточно дел, твои заслуги растут. Разве не так?
— П-погоди... ты к чему это клонишь...
— Решено.
Я широко улыбнулся. Точно. Даже когда рушится потолок, всегда найдётся выход!
— Я стану инквизитором!
Лицо Димонаас исказилось. На нём отразилась вся горечь, которую только способен преподнести этот мир.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos