С глухим гулом ритмичная дрожь прокатилась по тренировочной площадке.
Это билось сердце Первородного Мамонта — колоссальной горы плоти, скованной цепями в глубоком сне.
Внутри этого исполинского тела пульсировала жизненная сила, пережившая эпохи, которые не под силу постичь ни одному человеку.
Даже с ранами, которые мгновенно убили бы любого обычного зверя, это существо обладало такой регенерацией, что полностью исцелялось всего за несколько дней. Это был Первородный Мамонт.
Калиан де Винтер стоял у окна своего кабинета, вглядываясь в силуэт огромного живого существа.
Существовала лишь одна причина, по которой он пошёл на столь ошеломляющие расходы и риск, чтобы захватить Первородного Мамонта живым.
«С жизненной силой такого масштаба...»
Калиан крепче сжал оконную раму.
Кожа его перчатки со скрипом натянулась.
«...возможно, я смогу его разбудить».
Холодный ветер проскользнул в щель окна и коснулся его щеки.
Это леденящее ощущение мгновенно унесло его мысли назад — на то адское снежное поле три года назад, к событиям в Сером лесу, к худшему моменту в его жизни.
Три года назад.
Северный рубеж, неподалёку от Серого леса.
— Ваша Светлость! Вы должны остановиться!
На заснеженном поле, терзаемом воющей метелью, рыцарь перехватил поводья коня Калиана и преградил ему путь.
Это был Харт Кастел — тогдашний командующий рыцарями Севера, человек с волевым подбородком и карими глазами, всегда излучавшими непоколебимую уверенность.
Он был на десять лет старше Калиана.
Но Харт значил для него гораздо больше, чем просто старший по званию подчинённый.
Когда после смерти предыдущего Великого Герцога юный Калиан возглавил Дом Винтер, именно Харт обучал его владению мечом.
Именно он учил его защищать Север.
Он сочетал в себе наставника и кого-то вроде старшего брата.
— Отойди, Харт. Там поднимается дым. На деревню напали!
Калиану тогда было девятнадцать — юноша, только что достигший ранга Мастера Меча, так и брызгал горячей самоуверенностью.
Всё, что он видел — это пожирающее деревню пламя.
Всё, что он слышал — доносящиеся по ветру крики.
— Это ловушка, — отрезал Харт. — Это Последователи Бездны. Хитрые и безжалостные сектанты. У них нет причин нападать на деревню прямо на глазах у регулярных сил Севера без предварительной подготовки.
— И что с того? Ты хочешь, чтобы я бросил своих людей только потому, что ты боишься ловушки?
— Не бросить, а выслать разведчиков для проверки, а затем найти другой путь. Это ущелье — идеальное место для засады. Ваша безопасность должна быть на первом месте, Ваша Светлость!
Слова Харта звучали разумно — обычная осторожность, которую обязан проявлять любой командир.
Но для Калиана в тот момент они казались трусостью.
Недавно ставший Мастером Меча, он был пьян собственной силой.
И ослеплён бременем долга, который возлагал на него титул правителя Севера.
Доносившийся по ветру детский плач окончательно лишил его остатков здравого смысла.
— Мои люди гибнут, дети кричат! А ты хочешь, чтобы я сначала отправил разведчиков прощупать почву?
Калиан сбросил удерживающую руку Харта и пришпорил коня.
— Правитель Севера не бежит! Следуйте за мной, только если сами того пожелаете!
— Ваша Светлость! Прошу вас!
Отчаянный крик Харта поглотила метель.
Калиан уже вырвался вперёд и мчался во весь опор.
— За Его Светлостью!
— Вперёд!
Рыцарям ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.
В конце концов, у Харта тоже не было выбора.
Это стало прологом к трагедии.
— Проклятье...
Стоило им добраться до деревни, как Калиан осознал свою ошибку.
Горящие дома оказались лишь магией иллюзий.
А кричащие дети — истерзанными душами, принесёнными в жертву и корчащимися в муках даже после смерти.
Вся деревня уже превратилась в один огромный алтарь.
— Кха-ха-ха! Вы сами пришли прямо к нам в руки!
— Твоя самонадеянность станет твоей могилой, мелкий выскочка-герцог!
Из всех щелей хлынули сектанты в чёрных балахонах.
Из-под земли вырвался кроваво-красный барьер, запечатав рыцарей внутри.
Это была тщательно подготовленная засада и ловушка — охотничье угодье, созданное с единственной целью — забрать жизнь Великого Герцога.
И он оказался достаточно глуп, чтобы шагнуть прямо в неё.
— Чёрт!
Калиан взмахнул мечом.
Каждый взмах его Клинка Ауры сносил головы сектантам.
Но врагов было слишком много.
К тому же внутри барьера поток Ауры стал мутным, не позволяя ему сражаться в полную силу.
Его сестра Фредерика разорвала бы такое оцепление и барьер, даже не вспотев.
Старше его на пять лет, она была Мастером Меча в самом расцвете сил.
Но Калиан, едва переступивший этот порог, быстро исчерпывал свои возможности.
Титул величайшего гения в истории Дома Винтер — Мастер Меча до двадцати лет.
Здесь этот титул ничем не мог ему помочь.
Один за другим его люди падали внутри окружения.
— Защищайте Его Светлость! Сомкнуть круг!
В этом хаосе лишь Харт сохранял хладнокровие и отдавал приказы.
Он оставался рядом с Калианом, отражая летящую чёрную магию и стрелы.
Его доспехи уже превратились в лохмотья.
Из-под забрала струилась кровь.
Но он не произнёс ни единого слова упрёка.
— Ваша Светлость, встаньте за мной. Я прорублю нам путь.
Эта широкая, надёжная спина заслонила собой весь обзор Калиана.
Глядя на неё, Калиан до крови закусил губу.
Осознание того, что его собственная гордыня привела их к этому, острой болью отозывалось в груди.
«Прости меня. Только бы выбраться отсюда... только бы спастись, и я буду слушать тебя во всём. Клянусь, Харт».
Но судьба оказалась безжалостной.
В самый разгар схватки тот, кто казался предводителем сектантов, залез под свой балахон и что-то вытащил.
Кинжал — уродливой формы, излучающий мерзкую, зловещую энергию.
— Три года, — пробормотал вожак безумным голосом. — Ради этого дня я три года приносил в жертву девяносто девять детей, чтобы завершить это проклятие. [Клык, Пожирающий Души]! С этим род Дома Винтер прервётся навсегда!
Со свистом кинжал полетел в сторону Калиана.
Это был непростой бросок.
Проклятое оружие обладало собственной волей: оно выслеживало цель, изгибая траекторию полёта подобно чёрной змее, и целилось прямо в сердце Калиана.
Калиан потерял равновесие, когда рубил очередного сектанта.
Уклониться было невозможно.
Он попытался призвать Ауру для защиты.
Но из-за барьера его реакция запоздала на полсекунды.
Смерть оказалась совсем рядом, в считаных дюймах.
Раздался глухой удар — огромная тень метнулась прямо перед ним.
— Гх!..
Харт.
Он бросился вперёд, чтобы закрыть Калиана своим телом.
Чёрный кинжал не достиг сердца Калиана.
Вместо этого он глубоко вонзился в левую часть груди Харта.
— Харт?! — закричал Калиан.
Харт пошатнулся.
Из раны вместо крови повалил чёрный туман.
Он мгновенно окутал всё тело Харта, сделав его кожу пепельно-серой.
— Нет... нет!
Из уст предводителя сектантов вырвался стон.
Но это была не скорбь из-за того, что не удалось убить Калиана.
Это была ярость от того, что их величайшее творение пропало впустую.
— Проклятье! Мимо! — вожак ударил кулаком по земле и закричал. — Вы хоть представляете, что это было?! Три года трудов, чтобы завершить это проклятие... и оно тратится на какого-то жалкого солдафона?!
Солдафон.
В тот миг, когда это слово достигло ушей Калиана, мир вокруг замер.
— ...Солдафон?
Дрожащими руками Калиан подхватил падающего Харта.
Взгляд Харта уже терял фокус.
Но до самого конца он смотрел на Калиана и улыбался.
— Вы в безопасности... Слава... богу... Ваша Светлость...
Это были его последние слова.
Голова Харта бессильно и тяжело опустилась.
Он не умер, но и живым больше не был.
Его душу запечатали в самых тёмных глубинах Бездны, оставив лишь пустую телесную оболочку.
— Моё проклятие! Моё достижение!
— Вы знаете, сколько усилий потребовалось, чтобы идеально рассчитать эти жертвоприношения за три года?!
— Столько времени потрачено впустую!..
Сектанты продолжали причитать о сорванном плане, не заботясь больше ни о чём.
В их глазах жертва Харта ничего не значила.
Он был просто живым щитом, принявшим на себя дорогую стрелу.
Что-то с треском надломилось внутри Калиана.
Разум, сдержанность — всё, что делало его человеком.
Всё это бесследно испарилось.
— ...Вы назвали его солдафоном.
Голос Калиана прорезал лесную тишину.
Жажда убийства, сквозившая в каждом слове, превратилась в физическое давление, сравнявшее с землёй окрестные сугробы.
Ярость целиком поглотила разум.
Аура, бушевавшая у сердца Калиана, взбесилась, окутав всё его тело синим пламенем.
Это не был благородный свет рыцаря.
Это был предсмертный хрип зверя, потерявшего нечто бесценное.
Это было пламя резни, выкованное из чистой ненависти.
— Как вы смеете... произносить его имя своими грязными ртами!
Мощный взрыв силы сотряс воздух.
В тот день на Серый лес падал не снег. Падала кровь.
Калиан сражался не только мечом.
Одной рукой он взмахивал клинком.
Другой — просто рвал, крушил и разрывал на части.
Сектанты даже не успели подумать о побеге.
Тому, кто молил о пощаде, он вырвал горло голыми руками.
Тому, кто продолжал сыпать проклятиями, он рассёк рот лезвием меча, заряженным Аурой.
Вожака оставили в живых до самого конца.
Калиан позаботился о том, чтобы тот прочувствовал каждую каплю сожаления о содеянном.
Он заставил его страдать до тех пор, пока тот не начал умолять о смерти.
— Ха... ха...
Когда битва закончилась, на заснеженном поле не осталось ничего живого, кроме Калиана и Харта.
Калиан, с ног до головы залитый кровью, взвалил на спину Харта — теперь уже живой труп — и взвыл в небо.
— Харт... ребята... Простите меня... Проклятье!..
Всё из-за его высокомерия.
Из-за его упрямства.
Из-за того, что именно он толкнул своего самого верного вассала, своего ближайшего друга, в этот ад.
Из-за того, что каждый преданный рыцарь, поехавший с ним, погиб по его вине.
Ему ничего больше не оставалось, кроме как кричать, плакать и выть от бессилия.