— Да быть такого не может.
Кан Джин Хо не верил собственным ушам, и у него вырвался сухой смешок. Надо же, Внешний Бог. И почему этот бред преследовал его, куда бы он ни пошел?
— Видимо, когда сам поклоняешься Внешнему Богу, начинаешь видеть его в каждом встречном.
Кан Джин Хо посмотрел на землю.
Алексия лежала без сознания. Все, чем она владела — каждая уловка, каждая крупица силы, — превратилось в прах после одного сеанса «физиотерапии» от Джин Хо. Это вполне объясняло бред, который она несла перед обмороком. В этом не было ничего удивительного: лишившись всего, люди частенько сходят с ума и начинают нести околесицу.
Эсми тоже вовремя спохватилась и поспешно прикусила язык. Похоже, она сама поняла, что сболтнула лишнего.
— Ну что ж, представление окончено.
Кан Джин Хо отряхнул ладони и повернулся.
Эсми покачивалась, едва удерживая равновесие. Она израсходовала слишком много маны, и теперь, когда напряжение спало, силы окончательно покинули ее. Староста деревни заботливо поддерживал ее под локоть.
— Дядя...
— Да, Эсми. Слава богу, ты цела.
На иссеченном морщинами лице старика отразилось облегчение: его единственная оставшаяся в живых родственница была невредима. Но в то же время в его глазах читалось глубокое, горькое разочарование. Он покосился на жителей деревни — на людей, которые только что пытались убить его и его внучатую племянницу. Несмотря на все прожитые бок о бок годы, они никогда по-настоящему ему не доверяли, и сегодняшний день лишь обнажил их истинное, уродливое нутро.
— Дядя, что мы теперь будем делать? — тихо спросила Эсми; ее голос был полон усталости.
— Уйдем.
Старик ответил твердо и без колебаний:
— Меня здесь больше ничего не держит. Найду какое-нибудь тихое местечко, где мы сможем жить вдвоем. Наверняка в этом мире отыщется безопасный уголок, где старик вроде меня сможет спокойно встретить старость.
Эсми согласно кивнула. Она и сама подумывала о том, чтобы покинуть этот лес. Последователи Бездны уже прознали, где она скрывается, так что Лес Черного Тумана больше не мог служить ей надежным убежищем. Ей требовалось найти другое пристанище.
— И что вы будете делать с этими деревенскими? — бесцеремонно вмешался Кан Джин Хо, кивнув в сторону толпы.
Жители деревни затаили дыхание, испуганно наблюдая за ними. Все призванные Алексией твари были мертвы. Теперь, когда смертельная опасность миновала, в их глазах снова зашевелился шкурный интерес.
Услышав вопрос Джин Хо, Эсми плотно сжала губы. Она перевела взгляд на крестьян — на израненных людей, на лица тех, кто еще недавно сыпал проклятиями и обвинял ее во всех грехах. Она рисковала жизнью, защищая их, а в ответ получила лишь презрение и злобу. Последние крохи привязанности, которые она еще испытывала к этим местам, окончательно рассыпались в прах.
— Мы разрываем с ними все связи.
Прежде чем Эсми успела открыть рот, староста заслонил ее собой и ответил вместо нее. В его голосе не осталось ни капли сострадания:
— Эта девочка сделала для них более чем достаточно. Она проливала кровь, чтобы спасти их, а они отплатили ей ненавистью. У нее больше нет причин нести за них ответственность.
Слова старика были чистой правдой.
Кан Джин Хо усмехнулся и согласно кивнул:
— Справедливо. Весьма разумное решение.
Он перевел ледяной взгляд на крестьян. Так смотрят на покойников — или, вернее, на тех, кто уже давно должен был ими стать.
— Отныне вы предоставлены сами себе.
Жители деревни вздрогнули от его слов.
— Ч-что это значит?
— Сами себе? — дрожащим голосом переспросил один из мужчин.
Кан Джин Хо лениво почесал затылок и ответил без тени сомнения:
— То и значит. Вы до сих пор не поняли, почему ваша деревня уцелела?
Он указал пальцем на раскинувшийся позади Лес Черного Тумана, окутанный плотной дымкой. За ним простирались дикие земли, кишащие свирепыми монстрами.
— Эта девчонка в одиночку сдерживала натиск на самой границе. Она отбивала волны монстров, рвавшихся наружу, и только благодаря ей вы могли спать спокойно.
Лица крестьян мгновенно побледнели. Разумеется, они знали об этом: не раз видели, как Эсми расправлялась с нападавшими на деревню чудовищами, но предпочитали закрывать на это глаза. Но теперь правда, которую они так упорно игнорировали, безжалостно уставилась им прямо в глаза.
— А теперь вашего щита больше нет, — Кан Джин Хо злорадно усмехнулся. — И что же будет дальше? Голодные твари хлынут в деревню, а вы станете отбиваться от них мотыгами да косами. Забавное, должно быть, зрелище.
Его слова прозвучали как смертный приговор. В глазах жителей деревни заплясал дикий, панический ужас.
Сражаться с монстрами? Да как простые крестьяне смогут одолеть троллей или огров? Это означало лишь одно — беспощадную бойню. И тем нелепее выглядела их недавняя уверенность в том, что они смогут запросто прикончить Эсми — темного мага, которая щелкала этих самых троллей и огров как орехи.
— Нет, умоляю!
— Этого нельзя допустить!
Толпа взорвалась истошными криками. Все взгляды разом устремились на Эсми. Еще мгновение назад они клеймили ее ведьмой и жаждали ее смерти, а теперь смотрели на нее с отчаянной мольбой, видя в ней свою единственную спасительницу.
— Э-Эсми!
— Пожалуйста, не уходи!
— Не бросай нас!
— Мы ошибались! Это недоразумение!
Их наглость просто поражала. Стоило обстоятельствам измениться, как они тут же переобулись в воздухе. Крестьяне хлынули к ней, готовые вцепиться в подол ее мантии.
— Ты обязана отвечать за нас до самого конца!
— Вот именно! Раз уж живешь в лесу, защищать деревню — твоя прямая обязанность!
Кое-кто даже осмелился выдвигать требования.
Кан Джин Хо цыкнул сквозь зубы, поражаясь безграничному эгоизму этих людей. Поистине омерзительное отребье.
— Пойдем, Эсми.
Староста взял племянницу за руку и повел прочь. На его лице тоже читалось глубокое отвращение к беспардонности односельчан.
Эсми кивнула. В ее глазах больше не осталось сомнений.
— Погодите.
Кан Джин Хо пошарил во внутреннем кармане плаща. Ему казалось неправильным отпускать их просто так: он решил проявить немного дешевого великодушия, хотя бы ради собственного душевного спокойствия.
Достав небольшой блокнот и перо, он быстро набросал несколько строк. В тишине раздался лишь тихий скрип пера по бумаге.
Затем Кан Джин Хо аккуратно вырвал листок и небрежным жестом протянул его Эсми:
— Держи.
— Что это?.. — Эсми бережно приняла бумагу обеими руками.
На листке красовался размашистый, небрежный почерк.
— Рекомендация от Кулачного Владыки?
— Ага. Считай это гарантийным письмом.
Кан Джин Хо скрестил руки на груди и пояснил:
— Ступайте на юг. На самом краю южных земель стоит город Эскар. Там находится торговая компания «Рапис», дела у них идут в гору.
— Торговая компания «Рапис»...
— Ее главу зовут Серафина. Она мой кошелек... ну, то есть партнер.
При мысли о Серафине Кан Джин Хо усмехнулся. Наверняка сейчас она сидит по уши в делах, подсчитывая очередную прибыль.
— Придите к ней и покажите эту бумагу. Она обо всем позаботится.
В его голосе не было ни тени сомнения.
— Еда, жилье, новые документы, безбедная старость твоего дяди — она устроит все в лучшем виде. Потому что это гарантийное письмо за моей подписью.
Серафина была женщиной хваткой и умной. Любого, кого он пришлет лично, она примет по высшему разряду. К тому же Эсми — темный маг 7-го круга. Настоящий гений, способный в скором времени достичь 8-го круга. Серафина ни за что не упустит возможность заполучить такой ценный кадр и найдет ей достойное применение на благо компании. Это была идеальная сделка, выгодная для всех сторон.
Аметистовые глаза Эсми округлились, и в них снова заблестели слезы. Но на этот раз это были не слезы страха или печали, а слезы искренней благодарности.
Она думала, что весь мир отвернулся от нее. Однако этот грубоватый, суровый мужчина открыл перед ней новую дорогу. Он протянул ей руку помощи, не требуя ничего взамен.
— Спасибо... огромное вам спасибо, — Эсми низко поклонилась, ее голос слегка дрожал. — Я думала, вы... очень грубый человек, Кулачный Владыка.
— Но вы, оказывается, удивительно добрый.
Смахнув слезы, Эсми робко и нежно улыбнулась. Ее чистая, искренняя улыбка говорила о том, что в этот миг она действительно считала Кан Джин Хо невероятно добрым человеком.
Лицо Кан Джин Хо перекосилось, словно он лимон проглотил.
«Добрый».
Пожалуй, это было самое неподходящее слово во всей вселенной, чтобы описать его. Обычное минутное великодушие, не более того.
— Хватит нести чепуху, проваливайте уже, — буркнул он. — Скажешь еще хоть слово, и я заберу бумагу обратно.
— Все-все, ухожу! Уже иду! — Эсми поспешно спрятала листок глубоко в складках мантии, словно величайшее сокровище в мире.
— Стойте! Не смейте уходить!
— Вам нельзя уходить!
— Если вы бросите нас, вы будете убийцами!
— Убийцы! Вы обрекаете нас на смерть!
В этот момент крестьяне снова ринулись вперед, истошно вопя. Они прекрасно понимали, что без Эсми им не выжить. В отчаянной попытке спасти свои шкуры они растеряли последние остатки стыда.
С косами и дубинами в руках они вознамерились во что бы то ни стало остановить Эсми и старосту.
— Куда это вы собрались?!
— А ну стоять, паршивка!..
Один из мужчин протянул руку, пытаясь ухватиться за подол мантии Эсми. В его глазах, устремленных на нее, читалось нечто куда более жуткое, чем простое отчаяние — там горела дикая, животная жажда.
И в этот миг...
БАХ—!
Из тела Кан Джин Хо вырвалась взрывная волна сокрушительной силы. Эта невероятная, удушающая аура обрела почти физическую форму и накрыла крестьян подобно цунами.
— А-а-а!..
— Гх-х!..