— Ха-а...
Фредерика тяжело выдохнула и села на кровать.
На простынях всё ещё виднелись отчётливые следы страсти, бушевавшей здесь ещё мгновение назад.
Она небрежно набросила лёгкий шёлковый халат на гладкое обнажённое тело.
Влажные от пота чёрные волосы прилипли к бледной шее, придавая ей невероятно соблазнительный вид.
— Надо бы помыться. Я изрядно вспотела, — Фредерика оглянулась на Кан Джин Хо, растянувшегося на кровати.
Джин Хо лениво окинул её взглядом со спины.
— Я тоже сполоснусь. Пойдём, — непринуждённо ответил он, поднимаясь с постели.
Фредерика легко улыбнулась, словно это было самым естественным делом на свете, и кивнула:
— Хи-хи. Хорошо.
Они направились в купальню герцогского замка.
Это было огромное помещение, сплошь отделанное роскошным мрамором.
Посреди зала возвышалась исполинская ванна, наполненная до краёв горячей водой, над которой лениво поднимались клубы белого пара.
Джин Хо без лишних церемоний погрузился в воду и с удобством откинулся на бортик.
Фредерика быстро ополоснулась, скользнула в ванну и устроилась напротив него.
— Фредерика. Я побуду на Севере ещё около недели, а потом уеду, — буднично бросил Джин Хо, даже не открывая глаз.
Это было внезапное заявление о расставании, сделанное без всякого предупреждения.
Любая обычная женщина на её месте обиделась бы, принялась расспрашивать о причинах или умолять остаться.
— Хорошо. До твоего отъезда я обеспечу тебе лучшее жильё и стол, никаких жалоб ты не услышишь. Только скажи, если тебе что-нибудь понадобится, — кивнула она с полным спокойствием. На её лице не отразилось ни тени сожаления.
И даже намёка на разочарование.
Напротив, она держалась абсолютно невозмутимо, словно всё шло своим чередом.
Она давно видела Кан Джин Хо насквозь.
Этот человек испытывал почти патологическое отвращение к любым обязательствам и привязанностям.
Да и сама она не могла позволить себе тратить силы на пустые сантименты — ей предстояло править Севером.
Этого было вполне достаточно. Просто встречаться вот так, время от времени.
Джин Хо открыл глаза и посмотрел на неё.
— Вот за это ты мне и нравишься. С тобой приятно иметь дело, — на его лице появилась удовлетворённая улыбка.
Фредерика, раздвигая воду руками, подобралась к нему ближе.
Её мягкая, упругая кожа тесно прижалась к его крепкому телу.
— Взамен я позабочусь о том, чтобы эта неделя запомнилась тебе надолго, и днём, и ночью. Я действительно хочу забеременеть... как следует.
— Делай что хочешь. Но я сразу предупредил: никакой ответственности я не несу, — Джин Хо и не подумал отталкивать прильнувшую к нему женщину.
Вместо этого он непринуждённо обнял её за талию.
В просторной, окутанной паром ванне вновь начали сгущаться жаркое дыхание и томительный зной.
Комната в глубине замка Винтер.
Калиан де Винтер сидел на полу, бессильно ссутулившись.
Его приговорили к пожизненному домашнему аресту.
Заперли в самой уединённой комнате замка, полностью лишив связи с внешним миром.
То, что главу дома посадили под замок, на деле означало лишение его всех полномочий.
Престол Великого Герцога Севера теперь ждал лишь его официального низложения.
— Угх... — мучительный стон сорвался с искусанных губ Калиана.
Тяжёлые кандалы, блокирующие поток маны, стягивали его запястья и лодыжки.
Лишившись силы Мастера Меча, он превратился в жалкого, беспомощного калеку.
Но физическая боль не шла ни в какое сравнение с душевной.
По-настоящему его сводила с ума сокрушительная тяжесть вины и презрения к самому себе.
Истерзанные лица тех, кто оставался верен ему до самого конца, не выходили у него из головы.
Командующий рыцарями Харт Кастел. Вице-командующий Вент.
Их тоже насильно лишили всех званий и заперли где-то в замке.
Они обнажили мечи ради него, а взамен получили лишь позорную отставку.
Особенно жестоко сердце Калиана разрывалось при мысли о Харте.
Вдобавок ко всему прочему Фредерика в одностороннем порядке прислала ему извещение о разводе.
Верный вассал, посвятивший всю свою жизнь Дому Винтер, который когда-то принял на себя предназначенное Калиану проклятие и из-за этого превратился в «овощ».
И теперь этот человек потерял всё, оказавшись втянутым в безумную авантюру своего господина.
Семья, честь, положение, которому он отдал всю жизнь — всё пошло прахом, а на его имени выжгли клеймо предателя.
«Это всё из-за меня».
Калиан вцепился в собственные волосы закованными в кандалы руками и с силой потянул их.
Мелочная ревность, отчаянное желание во что бы то ни стало заполучить Святую — вот и всё, что потребовалось для краха.
Его собственная идиотская попытка перерезать жизненную артерию Севера преподнесла сестре идеальный предлог на серебряном блюдечке.
И в итоге он утянул за собой в бездну даже тех, кто оставался ему верен.
Глубокое раскаяние пожирало его изнутри.
Щелчок.
В тот же миг в нижней части тяжёлой железной двери приоткрылось небольшое окошко для подачи еды.
Еда, по крайней мере, всё ещё соответствовала его благородному происхождению.
Внутрь протолкнули поднос с обильным угощением: стейк, порезанный на мелкие кусочки — видимо, из жалости к его выбитым передним зубам, — и ещё несколько аппетитных блюд.
Там стояли даже неоткупоренная бутылка вина и бокал.
— Э-эй! — хрипло позвал Калиан, бросаясь к окошку.
Без передних зубов его дикция сильно пострадала, но в голосе сквозило неподдельное отчаяние.
— Што там шлышно шнаружи? Как люди это приняли? Што они обо мне думают?
Он расспрашивал служанку о том, что говорят за стенами его темницы.
В нём всё ещё теплилась слабая, жалкая надежда — вдруг жители Севера сочувствуют ему, считая его несправедливо заточенным?
Однако ответом на его отчаянный вопрос стал лишь холодный, презрительный смешок по ту сторону двери.
— Вы так и не пришли в себя, верно?
В голосе служанки не осталось и следа былого почтения.
Только презрение и насмешка.
— Жители Севера и солдаты сейчас празднуют. Они изо всех сил ликуют, приветствуя восхождение на престол Великой Герцогини Фредерики.
Этот ответ вонзился острым клинком прямо в грудь Калиана.
— Пока вы отсиживались в своих покоях, именно леди Фредерика кормила Север. В этих землях не осталось ни единой души, которая пожалела бы безумного правителя, едва не уморившего нас голодом из-за разрыва отношений с торговой компанией «Рапис». Ну, разве что те двое, что пошли за вами. Но больше никто.
Служанка высказала эту жестокую правду и ушла, даже не обернувшись.
Звук её равнодушных шагов затих в коридоре.
Калиан тупо уставился на стейк.
Гордость Севера, которую он пытался защищать всю свою жизнь.
Народ и солдаты, которые когда-то принадлежали ему... они полностью отреклись от него.
Они радовались приходу к власти Фредерики — той самой женщины, которая его свергла.
Эта суровая реальность окончательно оборвала последнюю нить, удерживавшую рассудок Калиана.
— А-а-а-ах...
Жуткий, звериный стон вырвался из беззубого рта Калиана.
Всё исчезло.
Не сумев справиться ни с одним из своих комплексов, он лишился титула, верных вассалов и любви своего народа — всего.
Он превратился в человека, полностью отвергнутого миром.
Он погружался всё глубже и глубже, на самое дно беспросветного отчаяния.
Ш-ш-ш.
Сколько времени прошло, он не знал.
Калиан выплакал все слёзы, обессилел и рухнул на пол, когда это случилось.
В комнату проникло странное, неопознанное присутствие.
Калиан резко вскинул голову.
— К-кто здешь?! — выкрикнул он, шепелявя, и попятился, прижимаясь спиной к стене.
В темноте зашевелилась иссиня-чёрная тень, постепенно принимая очертания человека.
Фигура в глухом чёрном балахоне с низко надвинутым капюшоном.
Некто, сумевший бесследно миновать все защитные барьеры и стражу герцогского замка — таинственный гость, обладающий грозной силой.
— Какое жалкое зрелище, — раздался из-под капюшона жуткий, глухой голос.
От этого звука по коже пробежали мурашки: казалось, будто несколько голосов накладывались друг на друга.
— Волк Севера, некогда державший в страхе весь континент... Как же низко он пал.
— Кто ты, чёрт возьми, такой, и как сюда попал?! — процедил Калиан, собрав остатки сил и не скрывая враждебности.
Однако тень проигнорировала его злобу и сделала неторопливый шаг вперёд.
— Я лишь скромный проводник, протягивающий руку спасения тому, кто познал бездну отчаяния.
Тень медленно протянула руку.
С её пальцев, подобно нитям, начала струиться угольно-чёрная дымка.
Это была не обычная мана.
Жуткая, зловещая аура Внешнего Бога — та самая энергия, что исходила от Последователей Бездны.
— П-последователь Бездны! — глаза Калиана расширились от ужаса.
Перед ним стояли заклятые враги — те, кто проклял его верного вассала Харта и превратил его в «овощ».
Больше всего на свете ему хотелось вскочить и изрубить незваного гостя на куски.
Но у него не было оружия, а ману блокировали кандалы. Он был абсолютно беспомощен.
— Можешь называть меня так, если тебе угодно. Важно лишь то, что я единственный, кто способен открыть перед тобой новый путь, — тень приблизилась почти вплотную и прошептала это прямо на ухо Калиану.
Этот вкрадчивый голос впился в его барабанные перепонки — сладкий и смертоносный, словно отравленное яблоко.
— Разве тебя это не злит? Тот высокомерный наглец, который растоптал твою гордость и выбил твои драгоценные передние зубы.
Кулачный Владыка Кан Джин Хо.
Стоило лицу этого человека всплыть в памяти, как глаза Калиана лихорадочно заблестели от переполнявших его чувств.
Тот взгляд — холодный, смотрящий на него сверху вниз, словно на ничтожное насекомое, — пронзил его разум и разжёг ярость, которую он больше не мог сдерживать.
А когда он представил, как этот ублюдок осквернит Дом Винтер, его гнев вспыхнул с новой силой.
— Разве ты не испытываешь обиду на сестру, которая предала тебя и беззастенчиво узурпировала власть на Севере? Неужели тебе не кажется невыносимой реальность, в которой те, кто оставался верен тебе до конца, лишились всего и были выброшены на улицу?
Слова тени окончательно парализовали остатки помутнённого рассудка Калиана.
Они с ювелирной точностью ударили по затаённой ненависти и чувству неполноценности, которые он прятал в самых тёмных уголках своей души.
— Тебе не суждено сгнить в этой тёмной камере жалким, сломленным неудачником. Калиан де Винтер.
Чёрная энергия продолжала струиться из рук тени, извиваясь подобно змее.
— Разве ты не хочешь жестоко отомстить тем, кто отобрал у тебя всё? Нет, месть — неподходящее слово. Разве ты не хочешь вернуть то, что принадлежит тебе по праву?
От этого дьявольского шёпота дыхание Калиана стало прерывистым и тяжёлым.
И он сделал свой выбор.