Слова Кан Джин Хо о том, что он имеет полное право их убить, заставили Эсми побледнеть.
Она отчаянно замотала головой. Ее тело задрожало, словно сухой лист на зимнем ветру, будто она не могла вынести всей тяжести этих слов.
— Я... я не хочу этого!.. У-убивать людей!..
— Почему? Думаешь, это бессмысленно? — холодно спросил Кан Джин Хо, глядя на нее. — Посмотри на это с другой стороны. Если тебе кажется неправильным убивать их, то почему им кажется правильным пытаться убить тебя?
— О-они просто... просто заблуждаются. Если я усмирю их, никого не покалечив, и все как следует объясню... уверена, они поймут. У-убивать людей... это неправильно!.. — пролепетала она и тут же зажала рот обеими руками.
Лишь от одной мысли об убийстве ей становилось трудно дышать. Казалось, она физически не могла вынести даже звука этих ужасных слов, сорвавшихся с ее губ.
У нее была поразительно, до глупости добродушная душа.
Слегка коснувшись, Кан Джин Хо прижал палец к макушке Эсми. Стоило ему приложить немного силы, и эта красавица превратилась бы в труп. Однако он не собирался ни убивать ее, ни причинять ей вред.
— Эй, глупая девчонка. Думаешь, если ты не хочешь их убивать, они возьмут и остановятся?
— Н-ну, это... — Эсми так и не нашлась что ответить.
Она и сама прекрасно понимала правду: даже если она пощадит жителей деревни, те не прекратят свои нападки.
— Там, в трактире, я видел, как они пытались сжечь тебя заживо. Дело уже давно не в гневе. Им просто хочется выбрать жертву и растерзать ее ради забавы.
Это было уродливое стремление найти удобного козла отпущения и разорвать его на куски. Даже на современной Земле подобное происходило сплошь и рядом под видом охоты на ведьм. Неужели те люди действительно не знали, что приговоренные ими женщины невиновны? Неужели они были настолько глупы? Нет, им просто это нравилось.
— Этим людям нужен лишь повод, чтобы кого-нибудь прикончить и весело провести время, — отрезал он.
Эсми не нашлась что возразить.
— Их уже и людьми-то назвать нельзя. Обычные монстры.
С точки зрения Кан Джин Хо, эти люди добровольно отказались от своей человечности. Они стояли гораздо ближе к монстрам, а уничтожение чудовищ шло на пользу всем без исключения.
— Просто твари в человеческом обличье, — произнес он, снова поворачиваясь к Эсми. — Запомни: тот, кто пытается навредить другому, должен быть готов к тому, что его самого раздавит и убьет кто-то более сильный. Так устроен этот мир.
Кан Джин Хо убрал руку с ее головы.
Затем он хрустнул костяшками пальцев.
Раздался отчетливый, угрожающий треск суставов. Он небрежно сжал и разжал кулак, продолжая говорить:
— Если честно, я мог бы перебить всех до единого в том трактире и глазом не моргнуть.
— Ч-что?!
— Они не заслуживают жалости. С чего бы мне испытывать чувство вины из-за истребления монстров?
Он не шутил. Кан Джин Хо не вмешивался вовсе не из-за каких-то моральных терзаний, а потому что это было слишком хлопотно. Зачем ему охотиться на монстров, если никто за это не платил?
К тому же ему было любопытно, как поступит Эсми. Ему было скучно, а эта женщина оказалась весьма забавным развлечением.
— Но ты другое дело. Ты — непосредственная жертва, и это касается тебя напрямую.
— Э-это так, но... если я просто прогоню их своей силой... разве они не испугаются настолько, что больше не вернутся?
Кан Джин Хо молча слушал ее.
Эсми, словно набравшись немного смелости, продолжила:
— Если я покажу им разницу в нашей силе, они побоятся возвращаться. Так что... убивать их совсем не обязательно, верно?..
— Ха, — Кан Джин Хо издал короткий, лишенный веселья смешок.
Его поражало, как она умудрилась выжить в этом жестоком мире с такими наивными мыслями. Лишь благодаря своему выдающемуся таланту она до сих пор оставалась в живых.
— Очнись.
— Что?
— Этот мир — не сказка.
Оказавшись здесь впервые, он тоже думал, что люди остаются людьми. Это было ошибкой. Дикий мир диктовал свои суровые законы, и ему пришлось измениться, чтобы выжить.
— Проявлять милосердие к слабым? Думаешь, эти люди оценят твою доброту? Если ты пощадишь их, они примут это за слабость.
Кан Джин Хо без прикрас обрисовал ей реальность:
— Ты отпустишь их с миром. И как, по-твоему, они поступят? Скажут: «О, ведьма пощадила нас, какая она добрая, спасибо ей огромное»?
На его губах заиграла холодная, полная сарказма усмешка.
— Черта с два. Они подумают: «Эта ведьма не такая уж и страшная. Похоже, она сама нас боится». А потом вернутся, чтобы довести дело до конца.
— Ах...
— И в следующий раз они будут действовать куда наглее. Твое нерешительное милосердие лишь развяжет им руки.
Зрачки Эсми задрожали. Она опустила голову, не в силах вымолвить ни слова. В глубине души она понимала его правоту, но все равно не могла смириться с этим.
В хижине воцарилось тяжелое молчание.
Кан Джин Хо некоторое время смотрел на нее сверху вниз, как вдруг вспомнил одну деталь из недавней сцены в трактире.
«Если подумать, тот староста вел себя странно».
Посреди обезумевшей толпы нашелся один старик, который пытался всех удержать. Тот, кого называли старостой деревни, вел себя совершенно иначе. Он изо всех сил старался успокоить жителей, да и слова, которые те бросали ему, прорываясь вперед, звучали довольно странно.
«Похоже, он уже давно пытался их образумить».
Поведение старосты казалось слишком подозрительным, чтобы объяснить его обычной заботой о безопасности деревни. Жители даже заподозрили, что он в сговоре с ведьмой.
— Эй, Эсми.
— Д-да!.. — вздрогнув, отозвалась она.
— Я тут вспомнил: в трактире все так и брызгали слюной от желания тебя прикончить, но один старик пытался их остановить. Его называли старостой. Ты его знаешь?
От этого вопроса плечи Эсми напряглись. Она отвела взгляд, беззвучно шевеля губами.
— Ну... на самом деле...
Она занервничала, теребя пальцы. Лгать она совершенно не умела. После долгого колебания она едва слышно прошептала:
— Он... мой двоюродный дедушка...
Кан Джин Хо опешил от неожиданности.
За все семь лет жизни в этом диком мире он не слышал ничего более шокирующего. Даже его, Кулачного Владыку, привыкшего спокойно встречать любые невзгоды, это известие повергло в глубокое изумление.
— ...Что?
Впервые за семь лет Кан Джин Хо поймал себя на мысли, что с трудом воспринимает реальность. Пожалуй, новость о том, что завтра на планету упадет метеорит и уничтожит все живое, удивила бы его куда меньше.
— Твой двоюродный дедушка?
— Да... он младший брат моего дедушки... мой двоюродный дедушка.
При этих словах Кан Джин Хо мысленно воссоздал образ старого старосты из трактира. Перед глазами возник сморщенный старик, покрытый глубокими складками — самый заурядный деревенский староста, какого только можно представить.
И тут же перед ним стояла Эсми: иссиня-черные, как ночное небо, волосы, аметистово-фиолетовые глаза и кожа, подобная белому нефриту. Настоящая красавица, одна из самых ярких женщин, которых Кан Джин Хо когда-либо встречал. А ее фигура в сочетании с невинным лицом производила поистине сокрушительный эффект.
— ...Боже правый.
Кан Джин Хо попытался представить эти два лица рядом. Пазл категорически не складывался.
«В какую же генетическую лотерею нужно было выиграть, чтобы в роду этого старика родилась такая красавица?»
Конечно, она упомянула, что это брат ее дедушки. И все же кровь-то одна. Неужели не должно быть хоть какого-то, хотя бы однопроцентного сходства? Но то, что он видел, напоминало разницу между орком и эльфом.
Кан Джин Хо всерьез задумался над вопросами биологии.
«Мутация? Или вся красота рода пропустила поколение и досталась ей одной? А может, гены матери просто взяли верх и вытащили всю генетику?»
Другого объяснения не находилось. Как бы он ни приглядывался, он не замечал в ней ни единой черты старосты.
«Тут уже не просто доминирование генов, а какое-то полное генетическое отмывание».
Заметив его серьезный, изучающий взгляд, Эсми нервно спросила:
— П-почему вы так на меня смотрите?
— Да так, нипочему. Я думал, что повидал уже все чудеса этого мира... но теперь понимаю, что мой кругозор был слишком ограничен.
— ...Что?
— Не бери в голову. Тебе это знать не обязательно.
Кан Джин Хо прищелкнул языком, отгоняя лишние мысли. Сейчас важнее была не генетика Эсми, а сложившаяся ситуация.
— Итак. Брат твоего дедушки — довольно близкий родственник. Почему же ты живешь здесь одна?
— Потому что я темный маг, — ответила Эсми, опустив голову. — Дедушка перед смертью... велел мне спрятаться где-нибудь поблизости от двоюродного дедушки. Но... я не умею скрывать свою сущность... поэтому решила поселиться в лесу, чтобы не навлекать на него неприятности.
— Почему не умеешь скрывать?
От его вопроса в голосе Эсми зазвучали слезы:
— Ну... на деревню напали монстры, и я... я расправилась с ними.
— Монстры?
— Да... я испугалась, что они навредят жителям, поэтому остановила их. К-конечно, вид крови меня пугает, но... ради защиты людей...
Значит, когда дело касалось монстров, она не колебалась. Точнее, она не сомневалась, когда нужно было защитить людей.
«В оригинальной истории все так и было».
Эсми, темный маг, которая до смерти боялась причинить кому-то вред, обретала храбрость лишь тогда, когда защищала других. Именно поэтому она и стала столь ценной союзницей для Хан Соль А.
«Даже сейчас она сражалась с монстрами ради спасения жителей».
Получалось, для этих людей Эсми была спасительницей, избавившей их от когтей чудовищ.
И тем не менее, они платили ей такой монетой. Подобная черная неблагодарность просто не укладывалась в голове.
— Кстати говоря, при таком раскладе жизнь твоего двоюродного дедушки тоже в опасности.
— Что?! — Эсми испуганно вскинула голову. — Ч-что вы имеете в виду?
— А разве это не очевидно? Если жители прознают о вашей связи со старостой, неужели ты думаешь, что они оставят его в живых?