— Ты на кого пальцем тычешь?
Раздался оглушительный удар, и Алексия повалилась навзничь, с грохотом растянувшись на полу.
Её голова не разлетелась на куски лишь потому, что Кан Джин Хо сдержал силу. Вложи он в этот выпад хоть каплю больше мощи, её череп раскололся бы, словно спелый арбуз.
Распластавшаяся на земле Алексия являла собой жалкое зрелище. Её лицо превратилось в кровавое месиво: от невинной девичьей красоты, очаровавшей столько людей, не осталось и следа.
Прежде аккуратный, точеный носик расплющился так сильно, что почти исчез — теперь она походила на какого-то лысого мага, потерявшего собственное лицо. Алые, словно спелая вишня, губы лопнули и превратились в уродливые раздувшиеся лохмотья. Из уголков рта вместе с кровавой пеной сыпались белые осколки: там, где раньше красовались передние зубы, теперь зияла пустота.
— Хм, — Кан Джин Хо посмотрел на неё сверху вниз и безучастно пробормотал: — Оказывается, даже первая красавица без зубов превращается в шамкающую старуху. Буду знать.
Деревенские жители боялись даже дышать, испуганно переглядываясь. Пыл толпы, еще недавно размахивавшей косами и требовавшей сжечь ведьму, мгновенно испарился. Торговка, которой они так слепо доверяли — Рисия, — на их глазах оказалась последовательницей Бездны. Теперь люди судорожно пытались понять, что делать дальше.
— Эй.
Кан Джин Хо подошел к поверженной Алексии. Бесцеремонно схватив её за волосы, он рывком усадил её. Изуродованное лицо с закатившимися белками выглядело как оживший кошмар.
Однако Кан Джин Хо заговорил с полнейшим равнодушием:
— Ого? Всё еще не пришла в себя?
Алексия не ответила. Она пребывала в глубоком обмороке: глаза закатились, у рта пузырилась кровавая пена. Простым рывком за волосы вернуть её в чувство явно не удалось бы.
Но Кан Джин Хо не собирался спускать это на тормозах:
— Если не очнешься, я тебя прикончу.
Ответа не последовало.
— Ладно. Приведем тебя в чувство проверенным методом.
Из руки Кан Джин Хо со свистом хлынула лазурная Аура. Однако она не приняла привычную боевую форму. Вместо этого энергия окутала голову Алексии туманом и проникла глубоко в её тело.
Этот прием называли Массажем Ауры — особой исцеляющей техникой, проводником которой служила внутренняя энергия. Он не имел ничего общего с магией лечения или божественным восстановлением жрецов. Суть метода заключалась во вливании грубой, колоссальной жизненной силы, которая насильно ускоряла естественную регенерацию организма.
— А-а-а-а-а-а-х-х-х!
Из горла Алексии вырвался истошный вопль. И это неудивительно, ведь Массаж Ауры никогда не проводили подобным образом. Правильная техника требовала мягкого воздействия, когда энергию вливали крошечными порциями, бережно стимулируя восстановление. Но когда в тело разом обрушивали такой колоссальный поток Ауры, казалось, будто все нервные окончания вспыхнули одновременно. Подобная агония могла мгновенно вернуть к реальности даже мертвеца.
— Больно! А-а-а-а-а-х-х-х!
— Ну вот и очнулась, — Кан Джин Хо разжал пальцы и отпустил её волосы.
Алексия рухнула на пол и судорожно схватилась за лицо. Но едва её пальцы коснулись кожи, она почувствовала неладное. Прежде всего, она совершенно не ощущала собственного носа.
— Зе... зеркало!
Она торопливо сотворила заклинание зеркала и в панике уставилась на свое отражение.
— А-а-а-а-а-х-х-х! Моё лито! Моё лито!
Из зеркальной глади на неё взирало нечто кошмарное. Нос расплющило до неузнаваемости, губы треснули и гротескно раздулись. При каждой попытке заговорить воздух со свистом пролетал сквозь пустую щель. Из-за отсутствия передних зубов челюсть провалилась внутрь, отчего лицо приобрело старческий, беззубый вид. Прекрасный, утонченный облик юной девы исчез без следа — осталось лишь залитое кровью чудовище, истошно вопившее на собственное отражение.
— Это абтурд! Я дате говорить нормально не могу!
Алексия в ярости отшвырнула зеркало. Еще до того, как принять силу Внешнего Бога, она обладала редкой природной красотой. Безупречная внешность наряду с талантом к темной магии служила главным источником её гордости. Красота даровала ей не меньшую власть, чем само колдовство. И один-единственный удар разрушил всё это в мгновение ока.
— Разоралась тут, — Кан Джин Хо поморщился, словно от головной боли. — Налюбовалась? А теперь вернись в реальность, беззубая.
— Гх-х!
Алексия уставилась на него взглядом, полным лютой, кипящей ненависти. Однако сковавший её страх не позволял сделать и шага. Она прекрасно понимала: дернись она хоть раз, и умрет прежде, чем успеет коснуться земли. Сейчас перед ней стояла куда более насущная задача — пережить ближайшие несколько минут.
— Жить хочешь? — Кан Джин Хо забросил удочку.
В глазах Алексии промелькнуло смятение.
«Я хочу жить».
Она отчаянно хотела выжить. Умирать ей совсем не хотелось. Она ведь продала собственную душу Внешнему Богу ради этой силы.
— И как те мне вытить? — поспешно спросила Алексия, шепелявя из-за отсутствия передних зубов.
Кан Джин Хо усмехнулся и указал на Эсми, которая всё это время молча наблюдала за происходящим.
— Всё просто. Сразись вон с ней, с Эсми.
— Что? — Алексия в изумлении уставилась на Эсми.
Эсми ответила ей не менее потрясенным взглядом.
— Один на один. Можете использовать всё, что у вас есть: магию, божественную силу, призывы — да что угодно. Никаких правил и ограничений. Бейтесь насмерть.
Кан Джин Хо скрестил руки на груди и продолжил:
— Клянусь своей честью Кулачного Владыки. Если победишь, я тебя отпущу. А в качестве бонуса делай с этими деревенщинами всё, что твоей душе угодно. Приноси в жертву, режь — мне плевать.
Глаза Алексии лихорадочно блеснули.
«Я смогу победить!»
Эсми, бесспорно, считалась гениальным темным магом. Но при этом она оставалась жалкой трусихой, не способной лишить жизни даже одного человека. Алексия же обладала могуществом, дарованным самим Внешним Богом. Она могла призывать усиленных Исчадий. И уж точно не испытывала никаких колебаний перед убийством. Все карты были у неё на руках. Она обязана победить!
— Но, — Кан Джин Хо перевел взгляд на Эсми. — Если победит Эсми, то даже в случае, если она решит тебя пощадить, ты всё равно умрешь от моей руки. А судьбу жителей деревни будет решать исключительно она.
Для Кан Джин Хо это было лишь забавой — способом немного развлечься посреди этого скучного спектакля.
— Да что вы творите?!
— Вот именно!
И тут началось. Среди затаивших дыхание жителей деревни поднялся гул — гневные, возмущенные крики посыпались со всех сторон. До них наконец дошло, что их жизни теперь зависят от исхода схватки двух темных ведьм.
— Почему мы должны умирать?!
— В чем мы вообще виноваты?!
— Нас просто обманула эта ведьма!
— Пожалуйста, пощадите нас! Мы же здесь жертвы!
Толпа хлынула вперед, причитая и протягивая руки к Кан Джин Хо.
Однако нашелся среди них один безумец, который так и не понял всей серьезности положения, ведомый лишь слепой яростью. Это был тот самый парень, что еще недавно размахивал косой. Он растолкал людей, пробился вперед и ткнул пальцем прямо в лицо Кан Джин Хо.
— Да кто ты такой, чтобы распоряжаться нашими жизнями?! Мы здесь жертвы!
Парень орал во всё горло. В собственных мыслях он совершал благородный поступок. Противостоять злу, смело обличая чужие бесчинства — он буквально видел себя со стороны, и этот образ казался ему невероятно героическим и возвышенным.
— Если у тебя есть сила, ты обязан защищать слабых! А ты просто собираешься стравить этих ведьм и бросить нас на произвол судьбы? Да человек ли ты вообще после этого?!
От подобной наглости перехватывало дыхание. Сложно было поверить, что эти речи изрыгал тот самый человек, который еще несколько минут назад жаждал растерзать невинную девушку. Пока они чувствовали свое превосходство, жалости в них не было ни на грош. Но стоило им оказаться в слабой позиции, как они тут же примерили маску жертвы и принялись читать нотации о морали.
Впрочем, сам юнец ни капли не сомневался в своей правоте. Он полагал, что человек с титулом Кулачного Владыки непременно дорожит своей репутацией. Парень был уверен, что его праведный гнев заставит воина устыдиться и принести извинения.
— Жертвы? — переспросил Кан Джин Хо.
— Именно! Мы жертвы! Эта дрянь обвела нас вокруг пальца! — парень указал на Алексию, изливая свою обиду.
Однако лицо Кан Джин Хо оставалось ледяным.
— Кто разрешил тебе открывать рот в моем присутствии?
Кан Джин Хо молниеносно протянул руку.
Раздался омерзительный треск ломающейся кости, и округу огласил истошный вопль. Кан Джин Хо перехватил руку, которой парень тыкал ему в лицо, и безжалостно вывернул её в обратную сторону. Локтевой сустав неестественно выгнулся, и юноша повалился на землю, катаясь в дикой агонии.
— А-а-а-а-а-а-а-х!
Жители деревни в ужасе отпрянули, спотыкаясь друг о друга. Те, кто втайне поддерживал смельчака, мгновенно побледнели от страха перед жестокостью Кан Джин Хо.
Кан Джин Хо взирал на бьющегося в конвульсиях парня как на назойливое насекомое.
— Жалкий мусор, который хуже навозного червя, смеет тыкать в меня пальцем и читать нотации? Отвратительно.
В его голосе не было ни капли сострадания.
— Какое же ничтожество. Стоило вам почуять силу, как вы тут же побежали вымещать злость на невинной девушке. А когда к вам проявили милосердие, вы сочли это слабостью и возомнили себя пупами земли.
Никто не проронил ни слова. И дело было не в отсутствии аргументов — их сковал первобытный ужас. Кан Джин Хо внушал такой трепет, что никто не смел даже шелохнуться. Страх разделить участь покалеченного парня заставил толпу онеметь.
— Вы собирались сжечь человека заживо, забить косами, а теперь строите из себя невинных овечек? — голос Кан Джин Хо хлестнул по толпе подобно плети. — Считаете себя обманутыми? Вы стали марионетками в руках последовательницы Внешнего Бога и ни на секунду не раскаялись в попытке убить невинную. Если вам так обидно — ну же, попробуйте убить меня! Обещаю, ваша смерть будет долгой и мучительной!
После этих слов над площадью повисла мертвая тишина. Перед лицом сокрушительного ужаса они лишились возможности изливать обиды или взывать к совести. Перед человеком, которого ни капли не трогали их жалкие истерики, они сжались от страха, превратившись в ничто.