Несколько сотен лет назад, на заре истории Империи, основатель Дома Винтер принял на себя священную миссию.
Великая печать должна была навсегда закрыть Внешнему Богу доступ в этот мир.
Это был священный столп, наделенный силой Святой, которая являлась одновременно посланницей Верховного Бога Искариона и первой императрицей.
Истинная миссия Севера заключалась в том, чтобы укрыть этот столп в самых глубоких подземельях герцогского замка и охранять его ценой собственной жизни.
Секрет печати хранился в самом сердце семьи и передавался исключительно главе Дома Винтер.
Его вносили в тайные документы, доступные только правителю, или передавали из уст в уста — это оставалось абсолютной тайной.
Каким бы талантливым ни был человек, если он не являлся законным наследником, ему ни за что не суждено было узнать правду.
«Сестра ничего не знает».
Фредерика даже не подозревала о существовании этого секрета.
Отец так и не признал ее наследницей просто потому, что она родилась женщиной.
Если бы она официально взошла на престол во время инвеституры, то получила бы доступ к тайным архивам семьи и тогда узнала бы правду.
Но пока она лишь временно захватила власть и еще не стала официальным главой семьи.
Действующим и законным главой Дома Винтер по-прежнему оставался Калиан де Винтер.
— Я знаю, шего ты хошешь. Ты хошешь, чтобы я ражрушил пешать.
Калиан обратился к тени, безнадежно коверкая слова.
Лишившись всех передних зубов, он превратил то, что должно было прозвучать как грозное заявление, в жалкое шепелявое свистение.
Однако темная тень — Последователь Бездны — не стала насмехаться над этим нелепым произношением.
Для нее имела значение лишь информация, которой владел Калиан.
— Все верно. Чтобы великий владыка Бездны снизошел в этот мир, необходимо уничтожить эту отвратительную печать, — заколыхалась тень и ответила глухим, мутным голосом.
— Но мы не могли даже определить местонахождение печати, не говоря уже о том, чтобы понять принципы, по которым она удерживается. Вот почему мы пришли к тебе, правитель Севера, — в темноте блеснули глаза тени.
— Расскажи нам, как разрушить печать. Взамен мы даруем тебе силу.
Калиан, распластавшийся на холодном полу темницы, выдавил слабую усмешку.
Губы его нелепо ввалились внутрь, однако глаза все еще горели высокомерием.
— Ражрушить пешать на шамом деле ошень прошто, — он медленно поднял голову. — Доштатошно, чтобы я — дейштвующий глава шемьи — шамостоятельно решил ее уничтожить.
Силуэт тени на мгновение замер.
Она ненадолго замолкла, мысленно переводя невнятное бормотание Калиана.
Затем, как только до нее дошел весь смысл сказанного, глаза тени округлились от шока.
— Печать можно разрушить только в том случае, если действующий глава семьи уничтожит ее по собственной воле?
— Да. В этом и заклишается ушловие, — кивнул Калиан.
Печать, созданная силой Святой сотни лет назад, воплощала волю самого Верховного Бога Искариона.
Ее условия были беспощадно строгими и абсолютными.
Ее невозможно было разрушить под контролем разума или ментальным подчинением.
Взмах оружия под принуждением или давлением не заставил бы печать среагировать.
Барьер мог пасть только в том случае, если действующий глава Дома Винтер искренне и добровольно пожелает его уничтожить.
— Ах... — из уст сектанта вырвался глухой вздох, когда до него дошло осознание реальности.
— Так вот в чем дело. Вот почему все наши усилия на протяжении стольких веков оказывались тщетными.
Последователи Бездны бесчисленное множество раз нападали на Дом Винтер на протяжении сотен лет, и все ради того, чтобы разрушить эту печать.
Они наивно полагали, что Дом Винтер — лишь вставшее на их пути препятствие.
Им и в голову не приходило, что условия печати могут быть устроены подобным образом.
Уничтожь они Дом Винтер полностью, по ту сторону их не ждало бы ничего, кроме полного отчаяния.
— Хе-хе. Ха-ха-ха-ха-ха! — но затем тень разразилась диким, безумным хохотом.
Этот жуткий звук заполнил холодную подземную темницу.
— Силой ее было не взять! Как же отвратительно... Вполне в духе Верховного Бога — устроить все именно так. Но погляди! В конце концов, разве все не сложилось как нельзя лучше! — сектант, презиравший Верховного Бога всеми фибрами своей души, указал на Калиана и закричал в экстазе.
Самое идеальное, казалось бы, непреодолимое условие.
Добровольное падение главы семьи.
И это невозможное чудо разворачивалось прямо у него на глазах.
Не потребовалось никакого промывания мозгов.
Не понадобилось никаких угроз.
Калиан пошел на сотрудничество абсолютно добровольно, ведомый комплексом неполноценности перед Кулачным Владыкой и яростью по отношению к собственной сестре.
Он сам сделал шаг вперед, чтобы распахнуть Врата Бездны.
— Шними с меня ограничители, — Калиан протянул связанные запястья, на которых все еще были защелкнуты ограничители маны.
— Ешли ты ошвободишь меня, я шамостоятельно ражрушу пешать.
— Разумеется. С превеликим удовольствием, — тень без колебаний кивнула.
Она и не собиралась наделять Калиана силой Внешнего Бога.
Если бы от Калиана исходила Аура Внешнего Бога, существовал огромный риск, что Кулачный Владыка почует его еще до того, как печать будет разрушена, и на месте свернет ему шею.
Калиан не владел искусством скрытности так, как сектант. Рисковать не стоило.
«Глава семьи лично использует собственную Ауру, чтобы разрушить ее. Идеальнее и быть не может».
Ших.
Тень протянула руку и коснулась ограничителей маны, сковывавших тело Калиана.
Темная магическая энергия проникла внутрь подобно ключу, и прочно запертые оковы одна за другой расстегнулись, с грохотом упав на пол.
Дзынь. Клац.
Освободившись от тяжелых железных оков, Калиан медленно поднялся на ноги.
Мана Мастера Меча, которую до этого сдерживали, вновь горячим потоком заструилась по его венам.
Он сжал и разжал кулаки, а в его глазах блеснул опасный огонек.
— Времени нет. Нужно торопитьшя, — поспешно произнес Калиан, все еще нещадно коверкая слова.
Фредерика созовет старейшин первым делом с утра и сделает смену главы семьи свершившимся фактом.
Как только она официально завершит инвеституру, а он превратится в бывшего главу, он навсегда лишится права разрушить печать.
Магические барьеры семьи и печать, окутывавшая герцогский замок, все еще признавали его главой.
Действовать нужно было прямо сейчас.
— Где находится печать?
— Прямо под нами, — в глазах Калиана промелькнула вспышка безумного восторга.
— Эта одиношная камера, в которой я заперт — первый подвальный этаж. А пешать находится на втором подвальном этаже.
Для Калиана это казалось откровением самой судьбы.
Он думал, что Фредерика бросила его в эту самую глубокую, холодную и убогую камеру лишь ради того, чтобы унизить.
Но, как оказалось, ее выбор привел его к месту, расположенному ближе всего к камню печати.
«Это судьба».
Калиан внутренне содрогнулся.
Его охватила твердая уверенность: великая судьба самого мира, не принадлежащая ни Верховному Богу, ни Внешнему Богу, избрала именно его истинным правителем Севера.
— Поразительно. Похоже, мы не ошиблись, решив сотрудничать, — тень, не меньше удивленная таким расположением, восторженно захихикала.
Но Калиан, услышав этот смех, лишь мысленно усмехнулся с холодным презрением.
«Идиоты. Вы правда думали, что я послушно стану вашей марионеткой?»
В голове Калиана уже созрел идеальный сценарий.
Ни уничтожение мира, ни пришествие Внешнего Бога никогда не были его целью.
Его единственной целью оставалось уничтожение Кулачного Владыки Кан Джин Хо и возвращение собственного положения.
«Как только я разрушу печать, сторонники Внешнего Бога окрепнут, и их полчища хлынут сюда».
Его план был прост и беспощаден.
Когда ужасные чудовища Внешнего Бога нападут на герцогский замок, первым, с кем они столкнутся, станет Кулачный Владыка.
Каким бы могущественным ни был Кулачный Владыка, он неизбежно понесет урон в битве с бесконечным потоком сил Внешнего Бога.
Или, возможно... возможно, Кулачный Владыка даже погибнет в процессе.
Но даже если он выживет, то наверняка превратится в израненную развалину, растратив колоссальные запасы выносливости и Ауры.
«И вот тогда в дело вступлю я».
Сектанты в битве с Кулачным Владыкой тоже понесут катастрофические потери и окажутся на грани полного истребления.
Воспользовавшись этим хаосом, он убьет Кулачного Владыку и без труда добьет остатки сил Внешнего Бога.
Благодаря этому он возродится как истинный герой, спасший Север от угрозы Внешнего Бога.
Он вернет себе всю былую честь и власть, и даже заставит эту высокомерную Фредерику склонить перед ним колени.
Идеальная стратегия чужих рук — стравить двух врагов, а затем забрать всю добычу себе.
«Хе-хе. Судьба на моей стороне».
Опьяненный собственным безупречным планом, Калиан плакал от внутреннего триумфа.
Со стороны его глупая улыбка беззубым ртом выглядела так, словно перед вами стоял деревенский дурачок, окончательно лишившийся рассудка.
Однако в грандиозной иллюзии, разыгрывавшейся в его голове, он уже видел себя трагическим героем, которому суждено спасти континент.
— Пошли, — Калиан вздернул подбородок и отдал приказ.
Сектант взмахнул черным балахоном и активировал заклинание скрытности.
Непроглядная тьма окутала их обоих, полностью стерев их присутствие и скрыв из виду.
Две тени выскользнули из темницы первого подвального этажа и бесшумно двинулись по коридору.
Стражники герцогского замка совершали обход по очереди, но никто из них не заметил маскировки Внешнего Бога.
Они миновали лабиринты подземных переходов и подошли к старой железной двери, ведущей еще глубже.
— Нам шюда, — Калиан остановился перед железной дверью.
Он прижал ладонь к ее центру.
Его Аура хлынула внутрь, резонируя с уникальной частотой Дома Винтер.
Дверь распознала силу главы семьи.
Г-р-р-р-м-м!
Посыпалась пыль, когда массивная железная дверь разошлась в обе стороны.
За ней, словно разинутая пасть, открылась лестница, уходящая в непроглядную тьму.
Путь на второй подвальный этаж.
Они без колебаний спустились вниз.
Топ. Топ.
Как глубоко они спустились?
Наконец перед ними открылась огромная подземная пещера.
Даже в темноте здесь слабо светилась священная Аура, заполнявшая все пространство.
В самом центре возвышался каменный столп.
Огромная колонна из белого мрамора высотой более двух метров.
Ее поверхность была густо покрыта древними священными рунами, высеченными Святой ушедших эпох, и все они сияли.
— Это... — голос тени задрожал от благоговения и жадности.
Проклятый камень печати, который на протяжении сотен лет преграждал путь великому Внешнему Богу.
Столкнувшись с этим священным светом, сектант почувствовал, как темный дым, сочащийся из его тела, начал мучительно сгорать.
Сила Внешнего Бога не могла даже приблизиться к этому столпу.
Только чистое человеческое тело, не оскверненное порчей, и среди них только глава Дома Винтер мог разрушить эту колонну.
— Дай мне оружие, — Калиан протянул руку.
Тень запустила руку под балахон, достала искусно выточенный кинжал и с почтительным поклоном протянула его.
Достаточно острое лезвие, в котором не было ни единой капли силы Внешнего Бога.
Калиан крепко сжал рукоять.
«На этом все и закончится».
И начнется его новая эра.
Голубые глаза Калиана вспыхнули холодным, пронзительным блеском, устремленным на камень печати.
Ву-у-у-у-х!
Из его тела вырвалась взрывная волна Ауры.
Синий Клинок Ауры окутал короткое лезвие кинжала.
— КУЛАШНЫЙ ВЛАДЫКА-А-А! — Калиан, словно одержимый, выкрикнул имя человека, которого ненавидел больше всего на свете.
Это должно было прозвучать как яростный, драматичный боевой клич, но без передних зубов у него вырвался лишь нелепый, свистящий хрип, похожий на воздух, выходящий из проколотого шарика.
Однако, в отличие от этого нелепого звука, разрушительная сила, вложенная в клинок, была абсолютно реальной.
— Я ВАШ ВСЕХ УБЬЮ-У-У-У!
БУ-У-У-У-М!!!
Клинок Ауры Калиана с неистовой силой ударил точно в центр великого камня печати.
Оглушительный грохот сотряс весь второй подвальный этаж.
Священный столп, простоявший сотни лет, начал трескаться.
Хруст! Треск! Раскол!
Рунические письмена Святой разлетелись на куски, словно с криком боли.
Вспыхнул ослепительный свет, а затем весь столп взорвался, разлетевшись на мелкие осколки.
Это был миг, когда печать, несущая в себе силу Верховного Бога Искариона, была полностью уничтожена рукой Великого Герцога Винтера.
— Ха-ха-ха-ха-ха! Наконец-то! Наконец-то она открыта! — сектант широко раскинул руки и рассмеялся подобно безумцу.
Калиан расплылся в беззубой улыбке, погруженный в идеальные фантазии о собственном триумфе.
«А теперь убивайте друг друга. Последним, кто останется в живых, буду я».