Старейшины Дома Винтер собрались вокруг круглого стола.
Глубокая тревога залегла в каждой морщине их обветренных лиц.
Воздух в зале совета застыл, тяжелый и неподвижный.
Воцарилось долгое молчание — никто не решался заговорить первым.
Наконец Великий старейшина, сидевший во главе стола, устало потер лицо и проговорил:
— В конце концов, все к этому и пришло.
Услышав его сокрушенный вздох, остальные старейшины разом выдохнули.
На их лицах отчетливо отразилось отчаяние.
Новость о том, что Калиан де Винтер совершил вооруженное нападение на южное представительство торговой компании «Рапис», потрясла весь Север.
Это выходило далеко за рамки обычного безрассудства — чистой воды самоубийство.
Глава семьи лично отправился уничтожать торговую компанию, удерживавшую монополию на продовольствие и припасы — жизненно важную артерию Севера.
Он совершил настолько вопиющую глупость, что ей невозможно было найти оправдание.
— Должно быть, удар от потери передних зубов оказался для него слишком сильным.
— И правда. Если бы не тот ужасный случай, Его Светлость стал бы лучшим Герцогом Севера.
— Разве он не был гением, который достиг ранга Мастера Меча в столь юном возрасте? Если бы только не эти проклятые передние зубы...
В словах старейшин проступила глубокая скорбь.
Они искренне пожалели Калиана.
Прежний Калиан отличался неукротимым упорством.
Холодный, проницательный Волк Севера — гордость своего народа.
Старейшины без тени сомнения верили, что он сделает Север величайшим краем на континенте.
И надо же было так сломаться из-за выбитых зубов!
Им стало одновременно и горько, и досадно.
— Когда Его Светлость был еще ребенком... эх, кажется, это было только вчера.
— Ха, я до сих пор помню, как он называл меня двоюродным дедушкой.
— И как все докатилось до такого...
Но ни один из них не обронил ни слова сочувствия к Фредерике.
Фредерике ни разу не дали возможности даже взглянуть на престол Герцога Севера.
Ее выдающиеся способности и амбиции подавляли лишь потому, что она родилась женщиной.
Семья едва не превратила ее жизнь в разменную монету, принудив к нежелательному политическому браку.
Старейшины предпочли умолчать об этой вопиющей несправедливости.
Они лишь оплакали Калиана, который не оправдал их надежд и сбился с пути.
— Эх... неужели действительно нет никакого выхода?
— Да какой тут выход? Я не вижу ни единого способа, который позволил бы Его Светлости удержать пост главы семьи.
— Сердца жителей Севера уже отвернулись от него — все они тянутся к этой девчонке, Фредерике.
Так давали о себе знать остатки мира, вращавшегося вокруг главного героя оригинального романа.
Этот мир создали так, чтобы все вращалось вокруг него, слепо потакая ему во всем.
Как бы низко он ни пал, как бы жалко себя ни вел, старейшины не могли просто так его отпустить и продолжали цепляться за былую привязанность.
Но теперь эта привилегированная защита исчерпала себя.
Даже старейшины больше не находили оправданий в его защиту.
Поступок, который Калиан совершил на этот раз, переступил все мыслимые границы.
— Жители земель уже считают Фредерику своей истинной главой.
— Рыцари Винтера — упрямые дураки, они все еще верны Его Светлости, но... на этом все и ограничивается.
На одной лишь слепой верности рыцарей невозможно управлять огромными владениями.
Чиновники, отвечающие за продовольствие и снабжение, простые солдаты и жители земель, ежедневно проливавшие кровь в борьбе с Исчадиями на лютом морозе, — абсолютно все присягнули на верность Фредерике, женщине, спасшей Север от голода благодаря своим выдающимся способностям.
Пока Калиан, запершись в своей комнате, скрежетал зубами, именно она сражалась на морозе и добывала припасы.
И имелась еще одна, решающая причина, по которой старейшины не могли остановить Фредерику.
— За спиной Фредерики стоит Кулачный Владыка.
Стоило этому имени прозвучать в зале совета, как плечи всех старейшин одновременно вздрогнули.
Ужасающий монстр, пленивший живьем Первородного Мамонта.
Всем было прекрасно известно, что его связывали с Фредерикой очень близкие отношения.
Спустя несколько дней дверь зала совета, где собрались старейшины, с грохотом распахнулась.
Скрип — БАХ!
Тяжелая деревянная дверь с треском ударилась о стену.
Неторопливым, величественным шагом вошла женщина в плаще из шкуры черного волка.
Фредерика де Винтер.
За ней, излучая жажду убийства, выстроились тяжеловооруженные верные рыцари.
Старейшины, пытаясь оценить обстановку, рефлекторно засуетились и неловко приподнялись со своих мест.
— Ф-Фредерика. Что привело тебя сюда?
Фредерика не удостоила их даже приветствием.
Она прошла мимо родственников, пытавшихся взывать к семейным узам, полностью их проигнорировав.
Уселась во главе стола и высокомерно вздернула подбородок.
Затем заговорила холодным тоном:
— Я забрала груз из столицы.
В ее ровном голосе не звучало и капли почтения.
Она ясно дала понять, что не собирается выказывать уважение старейшинам как старшим членам семьи.
— Калиана, его придурковатого прихвостня Харта и Вента. Я приказала связать их всех и притащить сюда.
Старейшины мгновенно побледнели.
Это было одностороннее заявление: она обошлась с номинальным главой Дома Винтер, а также с его ближайшими соратниками — командующим рыцарями и его заместителем — как с преступниками, доставив их на Север под конвоем.
И все же никто не посмел подать голос в знак протеста.
Фредерика закинула ногу на ногу и подперла подбородок рукой.
Ее голубые глаза холодно окинули затаивших дыхание старейшин.
— Я собрала вас здесь сегодня лишь для того, чтобы сообщить об одной вещи.
Она выдержала паузу.
— Я, Фредерика де Винтер, расторгаю свой брак с Хартом.
Объявление о разводе.
Зал совета буквально взорвался.
— Р-развод?!
— Но даже так, это слишком поспешное решение!
Великий старейшина отчаянно замахал дрожащими руками и поспешил возразить:
— Харт — верный вассал, который посвятил всю свою жизнь Дому Винтер! Более того, этот брак был предсмертной волей предыдущего главы семьи — твоего собственного отца!
Неуклюжая попытка сопротивления с призывом к авторитету покойного отца.
При этих словах уголок губ Фредерики изогнулся в тонкой, холодной улыбке.
— Предсмертная воля моего отца?
Она издала резкий, презрительный смешок.
— Вы имеете в виду ублюдка, который помогал тем безумцам, что напали на торговую компанию «Рапис» — спасительную артерию Севера, — и едва не довел нашу семью до разорения?
В глазах Фредерики вспыхнула жажда убийства.
— И вы предлагаете мне продолжать жить с таким человеком как с мужем? Я и так сдерживаюсь, чтобы не отрубить ему голову прямо сейчас.
Великий старейшина ахнул и умолк.
Подавленный тяжелой аурой Фредерики, он больше не сумел выдавить ни слова.
Но Фредерика не стала останавливаться на достигнутом.
Она медленно поднялась со своего места.
— Ладно. Если вы действительно так отчаянно против развода, я не стану утруждать себя нудной бумажной волокитой.
Ее рука плавно скользнула к рукояти меча на бедре.
— Развод не понадобится.
Голос Фредерики прозвучал холодно, словно ледяной ветер из преисподней.
— Я могу просто объявить его предателем и прямо сейчас публично обезглавить на тренировочной площадке. Вдове ведь не нужно расторгать брак, верно? Или я ошибаюсь?
— И-ик!
Старейшины в ужасе отшатнулись и повалились на пол.
И это не было пустой угрозой.
Она являлась женщиной, способной без колебаний снести Харту голову прямо сейчас.
Общественное мнение Севера теперь полностью поддерживало Фредерику.
Даже если бы она казнила Калиана и его сообщников — людей, которые напали на торговую компанию «Рапис» и чуть не уморили Север голодом, — северяне лишь рукоплескали бы ей.
Было очевидно: ее прославят как героиню, спасшую родной край от катастрофы.
«П-проклятье».
«Мы ничего не можем сделать!»
В итоге старейшины лишились дара речи.
Их окончательно раздавили ее сила и воля народа, поэтому они покорно склонили головы.
Им осталось лишь с тревогой следить за каждым ее движением.
— Хм. Сидите тут и только пытаетесь угадать, куда дует ветер.
Фредерика холодно посмотрела сверху вниз на распростертых перед ней старейшин.
В ее взгляде не осталось ни капли тепла или родственных чувств.
Теперь между ними остались лишь отношения владыки и подданных.
— Уверена, вы все уже догадались.
Заявление Фредерики эхом разнеслось по всему залу совета:
— Калиан больше не может оставаться Герцогом Севера. С сегодняшнего дня я низлагаю этого дурака. Отныне я занимаю престол Великого Герцога. Возражения есть?
Она не советовалась с ними.
Это было одностороннее провозглашение нового правителя Севера.
— Если у вас есть возражения, говорите. Любого, кто посмеет высказаться против, я признаю соучастником нападения на торговую компанию «Рапис» и казню на месте.
Такие слова не следовало говорить старшим кровным родственникам.
Но у старейшин, не имевших с Фредерикой ни одного теплого воспоминания, не нашлось прошлого, к которому они могли бы воззвать.
— Так что придержите языки. Отныне любое обращение ко мне без должного почтения я расценю как государственную измену против Дома Винтер.
Никто не посмел проронить ни слова в ответ на леденящее душу предупреждение Фредерики.
Убедившись, что возражений нет, Фредерика поднялась со своего места.
И направилась к выходу из зала совета.
— Что ж, я пойду. Сегодня вечером мне нужно принять важного гостя, так что я весьма занята.
У самого порога она на мгновение остановилась.
Старейшины всем нутром инстинктивно поняли, о каком именно важном госте шла речь.
«Кулачный Владыка!»
«Она собирается встретиться с Кулачным Владыкой!»
Самый грозный монстр континента прибыл на Север!
— Так что приведите свои мысли в порядок к завтрашнему дню. Если у вас возникнут недовольства, не нужно потом зудеть у меня под ухом — выступайте против меня открыто, как и подобает воинам Севера.
Она вышла, гордо подняв голову.
Подол ее черного волчьего плаща взметнулся позади, подчеркивая ее безграничную власть.
Оставшиеся в затерянном молчании старейшины лишь растерянно переглядывались.
«Все уже кончено».
«Фредерику не остановить».
Что бы они ни предприняли, всё уже было вне их власти.
Север полностью перешел в руки Фредерики.
Рождение новой Великой Герцогини Севера.