«Ему с самого начала было всё равно».
Калиан тонул в бесконечной пучине растерянности.
«Святая пыталась исцелить мои передние зубы?»
Её прощальные слова терзали его разум.
Если это правда, то все его прежние догадки рушились на корню.
Подлый замысел Кулачного Владыки Кан Джин Хо — похитить Святую, чтобы лишить его возможности вылечиться...
Он ни на секунду не сомневался, что вся эта катастрофа — заговор Кулачного Владыки, призванный держать его в узде.
Но искреннее сожаление на лице Святой, когда она уходила из темницы, было настоящим.
В её словах о желании исцелить его передние зубы не крылось ни капли лжи.
«Тогда... Кулачный Владыка вовсе не мешал мне?»
Дыхание Калиана сбилось.
Если Кулачный Владыка здесь ни при чём, то происходящее вообще теряло всякий смысл.
Нет, возможно, он тайно манипулировал Святой и заставил её солгать.
Это наверняка была издёвка — он использовал уста Святой, чтобы унизить и растоптать его.
«Да, точно. Всё это — грязные козни этого ублюдка, Кулачного Владыки».
Стоило разуму Калиана окончательно расколоться на куски, запутавшись в отчаянных попытках найти оправдание, как из тёмного коридора темницы донеслись шаги.
Топ. Топ.
Неторопливые. Абсолютно спокойные.
Ни с чем не сравнимое присутствие того, кто вошёл в темницу.
Сквозь железные прутья решётки из темноты проступил знакомый силуэт.
Черноволосый мужчина с небрежно наброшенным на плечи Плащом Морозного Волка.
Первопричина всей этой катастрофической цепочки событий — Кулачный Владыка Кан Джин Хо — стоял по ту сторону двери камеры.
Едва Калиан разглядел его лицо, его глаза налились кровью.
Растерянность, терзавшая его разум, мгновенно вспыхнула яростной ненавистью.
Казалось, каждая вена в его теле вот-вот лопнет.
— Кулафный Владыка!
Калиан бросился на железные прутья, словно пытался пробить их, и заорал во всё горло.
От его рёва содрогнулась вся темница.
Однако в этом леденящем душу крике не ощущалось ни капли угрозы.
Из-за выбитых передних зубов воздух со свистом прорывался сквозь щель, превращая его слова в нелепое и невнятное шамканье.
Кан Джин Хо, наблюдавший за этим нелепым и жалким зрелищем, замер на месте.
Он стоял, засунув руки в карманы, и с удивлением цокнул языком.
— Вижу, потеря зубов нанесла тебе глубокую травму, а? — усмехнулся Джин Хо, слегка наклонив голову набок.
Его равнодушный голос ударил точно по самой болезненной ране Калиана, будто острие клинка.
— Ублюдок! Абфолютный ублюдок!
Калиан забился в цепях, выплёскивая с криком всю скопившуюся ненависть.
Это был отчаянный, неистовый порыв ярости, от которого на его глазах даже выступили слёзы.
Полный боли крик предназначался врагу, доведшему его до этого беззубого и жалкого состояния.
Но даже этот яростный вопль, вырываясь из пустых дёсен, превращался лишь в шепелявый и смехотворный свист.
Какую бы жажду крови он ни источал, смотрелся он исключительно жалко.
Наблюдая за ним, Джин Хо невольно дёрнул уголком рта.
— Пфф!
Джин Хо не выдержал и коротко рассмеялся.
Этот презрительный смешок окончательно растоптал остатки достоинства пленника.
— А это довольно забавно, — Джин Хо подошёл на шаг ближе к решётке и подпёр подбородок рукой.
Он уставился на Калиана безучастным взглядом, словно и впрямь недоумевал.
— О чём вообще ты думал, когда нападал на Торговую компанию «Рапис»?
Этот вопрос исходил из искреннего, глубокого недоумения.
Он действительно не понимал логики правителя Севера, который лично явился разгромить торговую компанию, снабжавшую его же земли средствами.
Каким бы пылким ни был человек, ни один глава великого дома не совершил бы подобной глупости — лично уничтожить делового партнёра, держащего ключи от его казны.
Калиан уставился на Джин Хо налитыми кровью глазами, словно загнанный в угол зверь.
Он закричал изо всех сил, безбожно коверкая слова:
— Ты украл у меня Фвятую, фтобы я не фмог вылефить зубы! Разве не в этом был вефь фмысл?!
От рёва Калиана задрожали стены темницы.
Это было яростное обвинение: он считал, что Джин Хо использовал Святую, чтобы окончательно его уничтожить.
Однако лицо Джин Хо при этих словах оставалось холодным и бесстрастным.
Он глубоко нахмурился.
Джин Хо ответил не сразу.
Точнее, он просто не смог этого сделать.
«Что он только что сказал?»
Проблема заключалась в том, что из-за свиста сквозь выбитые зубы и дико искажённой речи он едва разобрал фразу.
Ему пришлось сначала мысленно расшифровать услышанное.
«"Ты украл у меня Святую, чтобы я не смог вылечить передние зубы". Вот что он имел в виду».
На лице Джин Хо отразилось крайнее недоумение.
Он издал сухой смешок и посмотрел на Калиана сверху вниз.
— С чего бы мне мешать твоему лечению?
Голос Джин Хо звучал абсолютно спокойно и холодно.
В нём сквозило лишь чистое равнодушие — без тени презрения или насмешки.
От такой реакции дрожащее от ярости тело Калиана оцепенело.
— То, что произошло тогда... Я посчитал инцидент исчерпанным в тот самый момент, когда выбил тебе зубы.
Джин Хо произнёс это обыденно, как неоспоримый факт.
Для него долг был уплачен сполна, а вопрос — закрыт.
— И пока ты не доставляешь мне проблем, мне плевать, чем ты занимаешься.
Это холодное заявление эхом отозвалось в ушах Калиана и вонзилось прямо в разум.
Калиан, затаив дыхание, уставился в иссиня-чёрные глаза Джин Хо.
Это не был взгляд человека, пытавшегося соврать или разыграть спектакль.
Этот мужчина действительно ничего к нему не испытывал.
Он не похищал Святую.
Это был обычный заказ — работа, которую требовалось выполнить.
У него и в мыслях не было мешать лечению Калиана.
— А...
Эти слова пробрали Калиана до самых костей.
То, что он жестоко ошибался и всё это время гонялся за призраками, теперь почти не имело значения.
Его разум окончательно сокрушила следующая беспощадная фраза.
— Какое же у тебя раздутое эго, раз ты решил, будто я стану тратить на тебя столько внимания?
Джин Хо цокнул языком и небрежно бросил эти слова, словно они ничего не значили.
От этой единственной фразы весь мир, который выстроил в своей голове Калиан, с грохотом рухнул.
Хруст.
Калиану показалось, будто его душу сжали и обратили в пыль.
За последние пять лет не проходило и дня, чтобы он, находясь на холодном Севере, не ненавидел Кулачного Владыку.
Смертельного врага, выбившего ему передние зубы и растоптавшего гордость.
Источник всех бед, который соблазнил его некогда послушную сестру Фредерику, посеял в её сердце семена бунта и пошатнул его трон Великого Герцога Дома Винтер.
Именно так он всё это видел.
Он свято верил, что за каждым несчастьем и кризисом в его жизни скрывалась тень Кулачного Владыки — тщательно продуманный заговор, призванный сдержать его и довести до краха.
Он считал себя настолько грозным и значимым соперником, что Джин Хо при каждом удобном случае вмешивался в дела Севера.
«Проклятье».
Но реальность оказалась слишком жалкой. Слишком ничтожной.
Кан Джин Хо ни разу даже не вспомнил о нём.
Пока Калиан каждую ночь корчился от стыда, этот человек просто забыл о его существовании и жил своей жизнью.
Ему было плевать на то, что делает Калиан. С самого начала.
«Он даже не считал меня врагом!»
Эта ужасающая правда втоптала гордость Калиана в грязь и похоронила её там.
Существо, недостойное даже ненависти.
Вот кем на самом деле был Калиан де Винтер в мире Кулачного Владыки.
— Я вообще не вмешиваюсь в дела Фредерики и Серафины, — Джин Хо вогнал последний гвоздь в гроб его самолюбия, пока Калиан стоял опустошённый и затерянный в своих мыслях. — Я позволю им самим со всем разобраться, так что когда вернёшься на Север, прекрати путаться у меня под ногами.
Это не было великодушием сильного по отношению к слабому.
Это было сродни тому, как человек пинает надоедливый камешек на дороге и велит ему больше не преграждать путь.
— Всё это слишком нелепо, чтобы я злился. Если честно, даже смешно. Только поэтому я тебя и отпускаю.
Это были прощальные слова Джин Хо, которые он произнёс, пожав плечами.
Самая унизительная милость в мире.
Заявление о высокомерном снисхождении: «Раз уж ты всего лишь клоун, устраивающий смехотворное представление, и не представляешь никакой угрозы, я пощажу твою жизнь на этот раз».
Для Кулачного Владыки Калиан оставался не более чем третьесортным шутом, вызывающим лишь усталую усмешку.
Неторопливые шаги Джин Хо затихли в глубине коридора.
«Кулачный Владыка...»
Оставшись в одиночестве, Калиан почувствовал, как его сердце окончательно рухнуло в бездну.
Гордость воина, которую он выковывал всю жизнь ценой нечеловеческих усилий.
Достоинство Великого Герцога, правившего бескрайним Севером.
Всё это бесследно обратилось в пепел.
Он опустил голову и прижался лбом к железным прутьям.
С каждым вдохом холодный воздух подземелья проникал сквозь щель на месте выбитых передних зубов.
Но глубоко внутри этого праха снова зашевелилось что-то тёмное и вязкое.
«Ты... даже не считаешь меня... врагом?»
Горячее дыхание вырвалось сквозь полуоткрытые губы.
Его плечи затряслись в странном, неровном ритме.
«Ты смотришь сквозь меня? Для тебя, Кулачный Владыка, я вообще пустое место?»
Это не было простой обидой или жаждой мести.
Это было чудовищное чувство, рождённое из извращённого комплекса неполноценности — того самого, что гноится в человеке, чью ценность как личности полностью растоптали.
Эти равнодушные чёрные глаза Джин Хо.
Этот скучающий, пренебрежительный взгляд, словно на букашку под ногами.
Чем глубже это воспоминание врезалось в его память, тем сильнее новая, яростная ненависть разгоралась в груди Калиана.
— Кулафный Владыка... Кулафный Владыыыыка!
Сломленный, звериный вопль эхом разнёсся в подземелье, а слова растворились в темноте.
Жалкий и нелепый, шепелявый крик, который никто не услышит.
Это был предсмертный хрип главного героя оригинальной истории, стремительно падающего в бездну краха.