Роскошный особняк дышал величием, но одновременно таил в себе леденящий, пронизвающий холод.
Это был кабинет в резиденции герцога Винтера на окраине столицы.
Калиан де Винтер, владыка Севера, молча смотрел на лежавшее на столе императорское приглашение.
Послание, скрепленное золотой печатью, зазывало его на банкет в честь Дня основания.
Бумага тихо прошуршала, когда Калиан прикрыл глаза.
В тот же миг он по привычке поднес к губам правую руку в черной кожаной перчатке и прикрыл рот ладонью, словно защищая его от чужих взглядов.
Со временем эта привычка въелась намертво.
Со стороны жест выглядел изысканно и благородно, лишний раз подчеркивая молчаливое величие северного герцога. Картину дополнял образ холодного красавца, пронзавшего окружающих лишь ледяным взглядом лазурных глаз.
Столичные аристократки краснели при виде его взгляда из-за ладони и источаемой им морозной элегантности.
«Мои передние зубы...»
Вот только реальность оказывалась куда прозаичнее. Причина, по которой он прикрывал рот, не имела ничего общего с желанием выглядеть загадочно.
«Твою мать».
Душу Калиана выжигала лютая горечь.
Пять лет назад на северных землях один высокомерный и жестокий наемник нанес ему сокрушительный удар прямо в лицо. И его драгоценные передние зубы осыпались на снег, словно увядшие листья.
Тело Мастера Меча обладало поразительной регенерацией. Кости срастались, а разорванная плоть затягивалась сама собой. Однако зубы, выбитые с корнем, заново не вырастали.
И даже сильнейшая исцеляющая магия в мире не могла ничего изменить. Чары затягивали раны, но не умели восстанавливать утраченные части тела.
В итоге на месте передних зубов Калиана вот уже пять лет зияла пугающая пустота.
«Прошло пять лет, а проблема так и не решилась».
А весь ужас кролся во внешности. Без передних зубов его губы неизбежно западали внутрь. Проще говоря, рот у него стал ввалившимся и беззубым, как у глубокого старика.
Из-за этого нелепого вида он выглядел вечно обиженным и дряхлым, стоило ему лишь на мгновение замолчать.
Для человека, которого звали Волком Севера и который всегда гордился своей привлекательностью, это обернулось невыносимым кошмаром.
Поэтому Калиану и приходилось постоянно прикрывать рот. То была отчаянная борьба за то, чтобы никто и никогда не увидел его ввалившихся губ.
— В-Ваша Светлость.
В этот момент дверь кабинета отворилась, и вошел широкоплечий мужчина. Это был Харт Кастел, командир рыцарей, которого когда-то прокляли Последователи Бездны, превратив в живой труп.
— Прибыло императорское приглашение. Каковы ваши намерения на этот раз, Ваша Светлость?
Харт буквально пышал здоровьем. Он выглядел даже крепче, чем до того, как слег восемь лет назад.
И на то имелась веская причина: все благодаря древнему зверю, Первородному Мамонту, которого Кулачный Владыка Кан Джин Хо поймал живым пять лет назад.
Чародеи из Башни Магов сумели извлечь безграничную жизненную силу Первородного Мамонта и переправили эту колоссальную энергию прямо в Харта.
Благодаря этому Харт поборол проклятие и очнулся — настоящее чудо. Несмотря на долгие годы, проведенные в постели, жизненная сила древнего зверя мгновенно поставила его на ноги. Реабилитация даже не потребовалась. Напитанный мощью мамонта, он стал даже сильнее, чем прежде.
«Какое счастье, что с Хартом все в порядке», — подумал про себя Калиан.
Спасение верного вассала стало благословением для Севера и облегчило его собственное чувство вины.
Иди все по оригинальному сюжету, ему пришлось бы отчаянно искать помощи Святой ради спасения Харта. Именно эта безысходность и связала бы его со Святой Хан Соль А.
Но теперь Харт твердо стоял на ногах и чувствовал себя прекрасно.
— Хм-м-м.
Калиан издал низкий, невнятный звук, так и не разомкнув губ. Он продолжал держать руку у рта, передавая свои мысли Харту одним лишь взглядом.
Харт понимающе кивнул, словно это было обычным делом:
— Понял вас. Я буду говорить от вашего имени. Сообщу столичной знати, что Ваша Светлость сейчас соблюдает обет молчания.
Все последние пять лет общение Калиана с внешним миром строилось именно так. Он хранил молчание, выражая мысли лишь взглядом и наклоном головы. А Харт или вице-командир Вент выступали вперед и озвучивали его волю.
Окружающие принимали это за проявление неприступной, подавляющей харизмы герцога Севера.
Однако истинная причина выглядела куда как жальче.
[«Харт. Все понял. Как продвигается то дело?»]
Без передних зубов он просто не выговаривал шипящие и свистящие звуки. Владыка Севера не мог позволить себе брызгать слюной и шепелявить, как неразумное дитя. Это не просто подкосило бы его авторитет, но и сделало бы посмешищем на всю жизнь.
Поэтому ему и пришлось примерить маску сурового молчуна.
Даже за едой он не мог откусить жесткое северное мясо. Ему приходилось с трудом пережевывать пищу одними лишь задними зубами или довольствоваться мелко порубленным мясом.
— Ваша Светлость. Действительно ли вам нужно ехать на банкет в саму столицу? — обеспокоенно спросил Харт.
Он как никто другой понимал мучения своего господина.
Однако лазурные глаза Калиана оставались непоколебимыми. Достав из ящика стола лист бумаги и перо, он быстро что-то набросал и показал Харту.
[Все из-за Святой.]
Харт прочитал написанное и медленно кивнул:
— Ах, Святая! Ну конечно!
Вент тоже согласно кивнул:
— Святая наверняка сможет вырастить ваши передние зубы заново, господин!
Калиан кивнул. Его сердце сжималось от отчаянной надежды. Накопившийся за пять лет стресс заставлял его душу буквально плакать кровавыми слезами.
«Пожалуйста. Пусть это окажется возможным».
На политическое противостояние с императорской семьей из-за попытки переманить Святую ему было плевать. Если империя попытается надавить на Север, он просто обнажит меч и поднимет восстание. Все предельно просто.
Причина, по которой он так упорно охотился за Святой, пусть с Хартом в отличие от оригинального сюжета всё и было в порядке, сводилась к одному.
«Божественная сила Святой. Если бы эта чудесная способность могла...»
Лазурные глаза Калиана горели отчаянным пламенем.
«Она должна вернуть мне передние зубы. Нет, она просто обязана это сделать!»
Это было единственное, самое заветное и выстраданное желание Калиана де Винтера, герцога Севера.
Он снова хотел уверенно открывать рот и смеяться во весь голос. Мечтал отдавать приказы рыцарям звонким голосом, не шепелявя ни единым слогом. Мечтал вонзить резцы в сочный стейк и с наслаждением оторвать кусок мяса.
«Если я смогу вернуть свои зубы, то готов пойти на любой конфликт с императорской семьей!»
Ради этого скромного, но отчаянного желания ему во что бы то ни стало требовалась Святая. Он готов наступить на горло гордости, склонить голову и умолять вернуть ему зубы.
Он больше не хотел чувствовать, как ледяной сквозняк прогуливается в пустующей щели во рту.
«А если она откажется...»
В таком случае он пойдет на похищение.
Святая оставалась его единственным шансом вернуть передние зубы.
Роскошный люкс в отеле столицы, Родии.
Из панорамных окон богато обставленного номера открывался великолепный вид на сияющий город.
Конверт, украшенный изящным золотым тиснением, с глухим стуком полетел прямиком в мусорную корзину.
Это было приглашение на банкет в честь Дня основания, присланное лично императорской семьей. Послание за подписью наследного принца Седрика фон Роэлии — то, ради чего любой аристократ континента пошел бы на все.
Но Кан Джин Хо в нем не нуждался.
— Опять шлют это дерьмо. Какая же морока.
Кан Джин Хо сладко зевнул, глубже увязая в мягком диване.
Приглашал ли его наследный принц или сам император молил бы на коленях — ему было плевать. Захочет — пойдет, не захочет — останется в номере. Никто не мог заставить его передумать.
И даже если бы он решил прийти, то точно не в качестве гостя правителей. Это принесло бы лишь лишнюю головную боль.
Но идиоты во дворце, похоже, все еще верили, что способны подмять его под себя.
— А это от Фредерики.
На столе, в противовес валявшемуся в мусоре посланию принца, аккуратно лежало другое письмо. Его доставил гонец с Севера.
Содержимое оказалось простым. Фредерика жаловалась, что на северных землях не вовремя вспыхнул всплеск популяции монстров, и ей пришлось остаться для зачистки вместо поездки в столицу. А в конце шло прозрачное приглашение заглянуть на Север сразу после банкета.
— Вот как.
Кан Джин Хо с равнодушием бросил письмо обратно на стол. Выбрасывать его в мусорку он не стал. То была элементарная вежливость к партнерше, с которой он делил и постель, и дела.
«В ближайшее время на Север я точно не собираюсь».
Взгляд сместился в угол комнаты.
Вчера доложили, что Серафина и Эсми остановились в столичном филиале торговой компании «Рапис».
Торговая компания «Рапис», изначально базировавшаяся на юге, выросла в крупнейший союз империи. Источником капитала — и истинным владельцем компании — разумеется, выступал Кан Джин Хо.
Серафина безупречно справлялась с ролью его личного кошелька, как и обещала.
«Эта трусливая маленькая темная волшебница тоже прошла долгий путь».
Кан Джин Хо ухмыльнулся.
Эсми тщательно скрывала познания в темной магии, выступая телохранителем Серафины и тайным козырем компании. Ее талант не вызывал сомнений. Всего за три года она достигла уровня архимага 8-го круга.
Во всем мире магов 8-го круга можно было пересчитать по пальцам одной руки.
«Если бы Эсми решила высвободить свою магию в полную силу, она бы уложила этого герцога Севера без единой царапины».
Даже Калиан, главный герой оригинальной истории, не мог гарантировать себе победу над ней.
Конечно, безнадежно робкий характер оставался ее главной проблемой. Она до сих пор не выносила вида крови и шла на любые ухищрения, лишь бы никого не лишить жизни. По этой причине даже в бою она не убивала противников. Она применяла чары исключительно для того, чтобы усыпить врагов или лишить их чувств.
При всем своем могуществе она оставалась пугливым кроликом.
«Да и в других делах смелости у нее не прибавилось».
Вот уже три года он замечал, что Эсми провожает его далеко не рядовыми взглядами. То было явное чувство привязанности — нечто большее, чем простое уважение или восхищение. В ее аметистовых глазах, то и дело подглядывавших за ним из-за спины Серафины, таились слишком искренние чувства.
«Но это не мои проблемы. Если она сама не может сделать шаг навстречу, мне и подавно незачем об этом думать».
Кан Джин Хо предпочитал не замечать этого. Раз у нее не хватало смелости подойти, у него тем более не было причин делать первый шаг.
Его подход к отношениям оставался простым и четким. Если женщина открыто проявляла инициативу и заявляла о своих желаниях, он с удовольствием отвечал взаимностью. Но бегать за кем-то или навязываться он категорически не собирался.
Лишь пару дней назад он провел ночь с одной известной в столице красавицей-аристократкой. Так что от недостатка женского внимания он точно не страдал.
«Теперь, когда мне больше не нужно выживать, мне просто... скучно».
Денег у него скопилось больше, чем можно потратить за несколько жизней. На континенте его признали сильнейшим.
Но стоило наступить полной безопасности, как пришла невыносимая скука. А следом подкралась и щемящая тоска по родному миру.
«Хочу рамён».
Его тошнило от изысканных стейков и выдержанных вин. Больше всего на свете хотелось тарелки обжигающе острого рамёна с хрустящим кимчи. Положить на рассыпчатый белый рис сочную свинину в остро-сладком соусе и съесть всё в один присест.