Снова день амбулаторного приёма. Хотя «приятный день приёма» звучит немного странно: люди всё-таки приходят сюда потому, что им плохо. С другой стороны, если им потом становится лучше — это уже повод для радости.
Тук-тук-тук.
— Входите.
Пациент медленно вошёл в кабинет. Посмотрим.
Не студент и, по виду, не аристократ. Мужчина уже в возрасте, слегка прихрамывает. Может, диабетическая стопа?
Я внимательно посмотрел даже на то, как он садится. Явной деформации ноги или атрофии мышц нет. Обе ноги выглядят симметрично.
Тогда что? Может, просто травма стопы.
— Ох, здравствуйте, доктор. Говорят, вы лучший врач империи. Не думал, что вы принимаете и таких обычных людей, как я.
Я кивнул. На секунду захотелось скромно возразить, но особого смысла не увидел.
— Назовите имя, возраст и расскажите, что беспокоит.
— Лайард, сорок один год. Болят ноги. Точнее, стопы.
Моложе, чем я подумал.
— Как именно?
— Постоянно появляются волдыри, синяки, раны. Ходить тяжело — сил уже нет.
— Давно?
— Лет десять.
— Покажите.
Лайард снял обувь и носки. Я сразу понял, что передо мной. Типичная вальгусная деформация большого пальца.
Большой палец постепенно отклоняется наружу — в сторону остальных пальцев. Со временем деформация, скорее всего, будет только усиливаться.
— От боли никакого лекарства нет?
— От самой причины — нет.
Я попытался вспомнить, что слышал о лечении такой деформации. Были операции на костях стопы, коррекция угла, ортопедические методы… Но суставы стопы здесь лучше не трогать.
Пациент заметил моё выражение и вздохнул.
— Я так и думал. Другие целители говорили примерно то же. Спасибо, что хотя бы посмотрели…
А. Точно. Есть ещё один способ. Я перебил его.
— Подождите. Мы ещё не закончили. Насколько сильно это мешает вам жить?
Мужчина покачал головой так, будто словами не передать. Я жестом предложил продолжать.
— Насколько?
— С каждым годом хуже. Сейчас уже ходить трудно. А мне в поле работать надо. Доходит до того, что просто стоять больно.
— Большой палец заходит на второй или второй под него, верно? Из-за этого нога плохо входит в обувь, всё натирает, постоянно появляются волдыри.
Лайард удивлённо посмотрел на меня.
— Откуда вы знаете?
Потому что я видел такие случаи раньше. При тяжёлой деформации человек и правда может почти потерять возможность нормально ходить.
— Да. Пальцы всё время трутся друг о друга, выворачиваются. Стоит немного пройти — сразу новые волдыри. Уже не знаю, что делать.
Как сказать это помягче? Я так и не придумал.
— А вам все пальцы на ноге обязательно нужны?
***
Есть простой способ лечить тяжёлую вальгусную деформацию. В современной медицине его используют редко, но бесполезным он от этого не становится. Большая часть проблем возникает потому, что большой палец отклоняется кнаружи и начинает занимать пространство второго пальца.
Если не усложнять… Можно удалить второй палец. Такой объём операции вполне можно провести безопасно даже здесь.
— Палец? Разве он не нужен?
— Если не считать большого пальца, жизненно необходимого пальца на стопе нет.
— А…
— Другого реалистичного способа исправить вашу деформацию здесь у нас нет. Зато второй палец можно удалить безопасно и под обезболиванием.
Нормальная реконструктивная операция на стопе сейчас слишком сложна. Нет рентгена. Нет привычной ортопедической хирургии.
А ампутация одного пальца — выполнима.
— Решать вам.
— Подождите немного.
Лайард уставился на собственную стопу и особенно на второй палец. Это не какая-то шарлатанская выдумка. Я действительно видел, как подобное делали в прошлой жизни.
Тогда только подумал: суровый пациент. А сейчас более сложного решения у меня просто нет.
— Не торопитесь. Подумайте, насколько тяжёлыми стали симптомы и насколько вам нужен именно этот палец. Можете вернуться через несколько часов. Или через несколько месяцев. Болезнь не изменится за один день.
Лайард долго молчал.
— А вы сами что выбрали бы?
— В смысле?
— Если бы это были вы. Или кто-то из вашей семьи. Что бы вы посоветовали?
Я бы тоже задумался. Но в конце концов выбрал бы удаление. И близкому человеку, скорее всего, рекомендовал бы то же самое.
— Я бы удалил второй палец.
— Правда?
— Да. Он не даёт вам какой-то незаменимой функции, а деформация большого пальца, скорее всего, продолжит ухудшаться десятилетиями.
Лайард с решительным видом кивнул. Операция несложная.
***
Раз уж время было, решили сделать всё сразу. Лайард лежал, приподняв оперируемую ногу на нескольких подушках. Я обработал стопу спиртом, затем тщательно сбрил волосы вокруг операционного поля.
Подготовка почти закончена.
— Сделаем обезболивание. Сильной боли быть не должно.
Лайард молча кивнул. За моей спиной стояла Истина.
— Смотри внимательно. Почему этот палец нужно удалить, по самой стопе понятно?
— Да. В таком состоянии нормально ходить тяжело.
— Какие осложнения возможны после ампутации пальца?
Истина задумалась.
— Кровотечение, инфекция, гангрена.
Верно.
— И что делаем против каждого?
Она снова задумалась.
— Чтобы уменьшить кровотечение, держим ногу выше уровня сердца, как сейчас, и внимательно следим за раной, чтобы при необходимости сразу остановить кровь.
— Хорошо.
— Чтобы не было инфекции, стерилизуем инструменты, обрабатываем стопу и полностью сбриваем волосы вокруг операционного поля.
— Хороший ответ. Ещё?
— Не знаю.
Больше от неё сейчас и не требуется.
— Стопа почти всё время находится в обуви. А в обуви особенно много анаэробных бактерий, особенно если ноги потеют. Первые три дня после операции рану нужно активно осматривать и менять повязку дважды в сутки.
— Поняла.
— Если у пациента диабетическая стопа, рана может плохо заживать. Поэтому заранее ищем язвы и странные старые повреждения. Здесь ничего такого нет, верно?
— Верно.
Я сам уже внимательно проверил. Никаких подозрительных язв или характерных хронических ран. На диабетическую стопу не похоже. Правда, я даже не знаю, можно ли в этом мире нормально измерить сахар крови.
Можно было бы ещё наложить жгут выше операционного поля, чтобы уменьшить кровотечение. Истина кивала с видом ученицы, которую всё-таки слегка отчитывают. Хотя ответила она нормально.
Дальше всё шло по обычной схеме. Внутривенная седация пропофолом. Местная анестезия лидокаином.
Разрез по намеченной линии.
— Пилу.
Истина подала маленькую пилу. Удалить палец технически несложно. Но человеку кость я, кажется, пилой ещё не перепиливал.
— Сейчас может немного болеть.
Местная анестезия не всегда полностью захватывает глубокие структуры кости. Именно поэтому я заранее дал пропофол. Я начал работать пилой.
Лайард слегка поморщился. Ничего не поделаешь. Скоро закончится.
— Всё. Ножницы.
Я завершил отделение пальца хирургическими ножницами. Теперь только нормально закрыть рану.
— Смотри, Истина.
— Да.
— Даже если операция кажется простой, при ушивании нельзя подворачивать кожу внутрь. Иначе потовые или сальные железы, волосы и эпителий могут оказаться в глубине тканей и потом вызвать проблемы.
— Понятно.
— Поэтому края сопоставляем аккуратно. Иди ближе.
Подготовка заняла дольше самой процедуры. Палец маленький. Я аккуратно свёл ткани и наложил швы, затем снял маску.
— Всё закончено. Сегодня на эту ногу не наступайте. Повязку будем менять каждый день. Примерно неделю лучше ходить только в сандалиях и не носить тесную обувь.
Лайард не ответил. Похоже, седативное ещё не отпустило. Если сравнить с рыцарями факультета, которые даже после пропофола, фентанилового пластыря и местной анестезии умудрялись орать и разговаривать…
Обычные люди явно устроены немного иначе. Как именно — выяснить здесь всё равно нечем. Я отступил на шаг.
Истина обернула стопу чистой белой повязкой. Никаких серьёзных проблем. Хорошо.
***
А Истина тем временем чесала голову. Кажется, стетоскоп она положила в карман халата. Только теперь его нигде нет.
Хорошо, что сегодняшний пациент был не с сердцем и не с лёгкими.
— Профессор. Вы мой стетоскоп не видели?
— Нет. За своими вещами сама следи.
— Понятно…
— Потом куплю тебе новый.
Астрикс, похоже, слушал её только вполуха. Он уже готовил стеклянный флакон с лекарством для только что прооперированного пациента.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta